Федор Сологуб — 23 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 23 цитаты Федора Сологуба: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мое сердце ужалено радостью. Грудь мою пронзили семь мечей счастья, — как мне не плакать.

   Мое сердце ужалено радостью. Грудь мою пронзили семь мечей счастья, — как мне не плакать.

   — Людмила · книга
2. «

   Берег понижался. В прозрачной полумгле, которую ласково бросали на меня ивы с поникших ветвей своих, меня обнимала нежная прохлада; воздух вливался в грудь, как сладкий напиток, возбуждающий трепет сил и жажду жизни, навевающий отрадные мечтания. Легкая задумчивость овладела мною.

   Берег понижался. В прозрачной полумгле, которую ласково бросали на меня ивы с поникших ветвей своих, меня обнимала нежная прохлада; воздух вливался в грудь, как сладкий напиток, возбуждающий трепет сил и жажду жизни, навевающий отрадные мечтания. Легкая задумчивость овладела мною.

   — Лелька · книга
3. «

   Ребятенки — острый народ; они перенимают, если что худое. Доброму их трудно научить, а худое само.

   Ребятенки — острый народ; они перенимают, если что худое. Доброму их трудно научить, а худое само.

   — Скучаев · книга
4. «

   Не врет надо сказать, — ошибается. Только маленькие врут, взрослые изволят ошибаться.

   Не врет надо сказать, — ошибается. Только маленькие врут, взрослые изволят ошибаться.

   — Гудаевский · книга
5. «

   Клавдия Андреевна ехала к себе, в семью. Эта семья собиралась только тогда, когда с кем-нибудь из членов ее случалось несчастье — смерть, ссылка, проводы на войну.

   Клавдия Андреевна ехала к себе, в семью. Эта семья собиралась только тогда, когда с кем-нибудь из членов ее случалось несчастье — смерть, ссылка, проводы на войну.

   — Путь в Дамаск · книга
6. «

   Эти книги Передонов держал на виду, чтобы показать, что у него свободные мнения, хотя на самом деле он не имел ни мнений, ни даже охоты к размышлениям. И эти книги он только держал, а не читал.

   Эти книги Передонов держал на виду, чтобы показать, что у него свободные мнения, хотя на самом деле он не имел ни мнений, ни даже охоты к размышлениям. И эти книги он только держал, а не читал.

   — Мелкий бес · книга
7. «

   Царь не тот, который отдает, а тот, который требует и берет. Владыка нужен городу, а не мягкосердечный отрок с женственной душою. И когда немногие вздумали упорствовать и длить бесполезные, но смущающие толпу споры, их связали, и тела их сожгли.

   Царь не тот, который отдает, а тот, который требует и берет. Владыка нужен городу, а не мягкосердечный отрок с женственной душою. И когда немногие вздумали упорствовать и длить бесполезные, но смущающие толпу споры, их связали, и тела их сожгли.

   — Страна, где воцарился зверь · книга
8. «

   — А ты думаешь, легко в инспекторы вылезть? Донесут — и крышка. — Да что доносить-то? — Мало ли что, скажут, что я Писарева читал.

   — А ты думаешь, легко в инспекторы вылезть? Донесут — и крышка. — Да что доносить-то? — Мало ли что, скажут, что я Писарева читал.

   — Передонов · книга
9. «

   Быть счастливым для него значило ничего не делать и, замкнувшись от мира, ублажать свою утробу.

   Быть счастливым для него значило ничего не делать и, замкнувшись от мира, ублажать свою утробу.

   — Мелкий бес · книга
10. «

    С людьми Елене было тягостно, — люди говорят неправду, льстят, волнуются, выражают свои чувства преувеличенным и неприятным способом. В людях много нелепого и смешного; они подчиняются моде, употребляют зачем-то иностранные слова, имеют суетные желания.

    С людьми Елене было тягостно, — люди говорят неправду, льстят, волнуются, выражают свои чувства преувеличенным и неприятным способом. В людях много нелепого и смешного; они подчиняются моде, употребляют зачем-то иностранные слова, имеют суетные желания.

    — Красота · книга
11. «

    Давно уже не прочел он ни одной книги, — говорил, что некогда, — газет не выписывал, новости узнавал из разговоров. Впрочем и узнавать ему нечего было, — ничто во внешнем мире его не занимало.

    Давно уже не прочел он ни одной книги, — говорил, что некогда, — газет не выписывал, новости узнавал из разговоров. Впрочем и узнавать ему нечего было, — ничто во внешнем мире его не занимало.

    — Мелкий бес · книга
12. «

    Если кто-нибудь страдает, Если кто-нибудь жесток, Если в полдень увядает Зноем сгубленный цветок, -

    Если кто-нибудь страдает, Если кто-нибудь жесток, Если в полдень увядает Зноем сгубленный цветок, -
13. «

    Если было счастье в жизни Алексея Григорьевича, то оно было только в жизни его сына, в заботах о нем каждый день, и в одной великой заботе о том, чтобы Гриша был лучше своих предков, чтобы он жил для достойной жизни, свободный, чистый, смелый.

    Если было счастье в жизни Алексея Григорьевича, то оно было только в жизни его сына, в заботах о нем каждый день, и в одной великой заботе о том, чтобы Гриша был лучше своих предков, чтобы он жил для достойной жизни, свободный, чистый, смелый.

    — Звериный быт · книга
14. «

    У него не было любимых предметов, как не было любимых людей, — и поэтому природа могла только в одну сторону действовать на его чувства, только угнетать их.

    У него не было любимых предметов, как не было любимых людей, — и поэтому природа могла только в одну сторону действовать на его чувства, только угнетать их.

    — Мелкий бес · книга
15. «

    А настанут жестокие дни, Ты уйдешь от меня без возврата. О, зачем же вы, дни! За утратой иная утрата.

    А настанут жестокие дни, Ты уйдешь от меня без возврата. О, зачем же вы, дни! За утратой иная утрата.
16. «

    Странности в поведении Передонова все более день ото дня беспокоили Хрипача. Он посоветовался с гимназическим врачом, не сошел ли Передонов с ума. Врач со смехом ответил, что Передонову сходить не с чего, а просто дурит по глупости.

    Странности в поведении Передонова все более день ото дня беспокоили Хрипача. Он посоветовался с гимназическим врачом, не сошел ли Передонов с ума. Врач со смехом ответил, что Передонову сходить не с чего, а просто дурит по глупости.

    — Мелкий бес · книга
17. «

    Как небо вечернее ясно! Какая там блещет звезда! О жизни, погибшей напрасно, Не надо грустить никогда.

    Как небо вечернее ясно! Какая там блещет звезда! О жизни, погибшей напрасно, Не надо грустить никогда.
18. «

    О, смертная тоска, оглашающая поля и веси, широкие родные просторы! Тоска, воплощенная в диком галдении, тоска, гнусным пламенем пожирающая живое слово, низводящая когда-то живую песню к безумному вою!

    О, смертная тоска, оглашающая поля и веси, широкие родные просторы! Тоска, воплощенная в диком галдении, тоска, гнусным пламенем пожирающая живое слово, низводящая когда-то живую песню к безумному вою!

    — Мелкий бес · книга
19. «

    С казенной службы ушел Алексей Григорьевич потому, что его заставили сделать что-то, совсем не согласное с законом, но очень выгодное для влиятельного лица. Знакомые дивились щепетильности Алексея Григорьевича. Говорили ему: «Зачем вы это делаете? Для чего? Вам-то что за дело? Все равно, вы ровно ничего этим не достигнете. Не вы, так другой это сделает. Вы только себе карьеру испортите».

    С казенной службы ушел Алексей Григорьевич потому, что его заставили сделать что-то, совсем не согласное с законом, но очень выгодное для влиятельного лица. Знакомые дивились щепетильности Алексея Григорьевича. Говорили ему: «Зачем вы это делаете? Для чего? Вам-то что за дело? Все равно, вы ровно ничего этим не достигнете. Не вы, так другой это сделает. Вы только себе карьеру испортите».

    — Звериный быт · книга
20. «

    Вся жизнь всего человечества строится так, как ее когда-то придумали строить те, кого уже нет. И что хорошо, и что худо, — и что прекрасно, и что безобразно, — все это придумали они. Они напряженными трудами мысли создали понятия, воздвигли мир идей, сотворили философию, религию, искусство, науку. С тех путей, которые они нам начертали, нам не сойти вовеки, как бы ни были произвольны и случайны эти унаследованные нами пути.

    Вся жизнь всего человечества строится так, как ее когда-то придумали строить те, кого уже нет. И что хорошо, и что худо, — и что прекрасно, и что безобразно, — все это придумали они. Они напряженными трудами мысли создали понятия, воздвигли мир идей, сотворили философию, религию, искусство, науку. С тех путей, которые они нам начертали, нам не сойти вовеки, как бы ни были произвольны и случайны эти унаследованные нами пути.

    — Алексей Григорьевич Курганов · книга