Топ-38 цитат Франца Вертфоллен: цитаты со смыслома

Подборка из 38 цитат Франца Вертфоллен: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В любой схватке всегда выигрывает тот, в ком воли больше.

   В любой схватке всегда выигрывает тот, в ком воли больше.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

   Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Какие бы выборы я ни делал, все их последствия – мои.

   Какие бы выборы я ни делал, все их последствия – мои.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

   Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   ООН и ЮНЕСКО классифицируют культурные памятники как достояние человечества. Не достояние какой-то одной нации, одной страны, одного континента. Нет — как достояние человечества.

   ООН и ЮНЕСКО классифицируют культурные памятники как достояние человечества. Не достояние какой-то одной нации, одной страны, одного континента. Нет — как достояние человечества.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   А потом Колин сказал «let’s talk» и выдал «жизнь – это марафон, Фрэнки». И только тогда до меня дошло, как глупо верить, что можно за раз взять и вытащить все когда-либо возможные страхи из сердца. Как это невероятно глупо. И что их не вытащишь никогда. И тебе с ними жить. И тогда я увидел сколько я отрицал и отрицаю в жизни. А власть – это принятие. Контроль – это принятие, потому что без принятия, ты никогда ничего не изменишь. Хочешь поменять реальность – сначала прими её, а не отрицай. Прими, сформулируй, и ты будешь точно знать, что тебе изменить. И как. Но всё начинается с «да».

   А потом Колин сказал «let’s talk» и выдал «жизнь – это марафон, Фрэнки». И только тогда до меня дошло, как глупо верить, что можно за раз взять и вытащить все когда-либо возможные страхи из сердца. Как это невероятно глупо. И что их не вытащишь никогда. И тебе с ними жить. И тогда я увидел сколько я отрицал и отрицаю в жизни. А власть – это принятие. Контроль – это принятие, потому что без принятия, ты никогда ничего не изменишь. Хочешь поменять реальность – сначала прими её, а не отрицай. Прими, сформулируй, и ты будешь точно знать, что тебе изменить. И как. Но всё начинается с «да».

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Такие они, конунги – невзначай, на увеселительной прогулке между обедом и ужином они поднимают первый попавшийся им на глаза булыжник и откалывают аметистовые куски у золотых дьяволиц, а осколки брызжут, и попадают вам в глаза, и доходят до сердца. И никому, никогда их больше не вытащить. Аметист – не лёд, не стекляшка, ни одна Герда не растопит его слезами. И как что-то, казалось бы, легко, едва-едва кольнуло вам сердце, знайте, ваша душа уже на серебряной цепочке создателя звезд, уже брелок конунга бессердечного, безупречного, беспечального даже в печали и трауре. Такого, что сама Хель связывает собой слова его и – так хочется верить – возвращает ему души умерших, как золотые орешки.

   Такие они, конунги – невзначай, на увеселительной прогулке между обедом и ужином они поднимают первый попавшийся им на глаза булыжник и откалывают аметистовые куски у золотых дьяволиц, а осколки брызжут, и попадают вам в глаза, и доходят до сердца. И никому, никогда их больше не вытащить. Аметист – не лёд, не стекляшка, ни одна Герда не растопит его слезами. И как что-то, казалось бы, легко, едва-едва кольнуло вам сердце, знайте, ваша душа уже на серебряной цепочке создателя звезд, уже брелок конунга бессердечного, безупречного, беспечального даже в печали и трауре. Такого, что сама Хель связывает собой слова его и – так хочется верить – возвращает ему души умерших, как золотые орешки.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Нет иных контрактов в этом мире, как только контракт, основанный на любви и на чести. А других договоров быть не может, потому что всё остальное — мимолëтно. Всё остальное рушится легко.

   Нет иных контрактов в этом мире, как только контракт, основанный на любви и на чести. А других договоров быть не может, потому что всё остальное — мимолëтно. Всё остальное рушится легко.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Чем у нас меньше нас самих, тем больше мы зациклены на себе. Повернутый на себе человек кричит в мир «я, я, я!», желая, чтобы мир выкрикнул ему определение. А когда ты у себя есть, тебе не нужно кричать в мир, потому что ты сам себя определяешь. Тебе не нужен мир, чтобы себя определять.

   Чем у нас меньше нас самих, тем больше мы зациклены на себе. Повернутый на себе человек кричит в мир «я, я, я!», желая, чтобы мир выкрикнул ему определение. А когда ты у себя есть, тебе не нужно кричать в мир, потому что ты сам себя определяешь. Тебе не нужен мир, чтобы себя определять.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Все и всё пытаются отделаться от вас потому, что вы отгораживаетесь от всего и всех. Первый шаг, прежде всего, за вами.

    Все и всё пытаются отделаться от вас потому, что вы отгораживаетесь от всего и всех. Первый шаг, прежде всего, за вами.

    — Франц Вертфоллен
11. «

    Мозги экономить не надо, это не электричество. Включайтесь в жизнь, думайте каждую секунду своей жизни, а не один раз в год, по большим праздникам.

    Мозги экономить не надо, это не электричество. Включайтесь в жизнь, думайте каждую секунду своей жизни, а не один раз в год, по большим праздникам.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Вода лежала тяжелая, серая,

    Вода лежала тяжелая, серая,

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Любовь, Нора, не падает с неба. Её не заключают на небесах, она – не судьба. В любви очень четкие математические законы. Невозможно любить уродов. Уроды живут с уродами, потому что не колют друг другу глаз. Уроды цепляются за уродов, потому что – гордыня, страхи, хуйня про одиночество. Потому что – а с кем еще? Кто еще тебя вот такого урода будет терпеть, если не этот урод, с которым вы якобы чуть подпритерлись. Уроды цепляют уродов, живут в сраче – физическом и душевном. И обеспечивают друг другу верные порции страданий, заслуженные порции. Но это всё не любовь. Это цирк уродов.

    Любовь, Нора, не падает с неба. Её не заключают на небесах, она – не судьба. В любви очень четкие математические законы. Невозможно любить уродов. Уроды живут с уродами, потому что не колют друг другу глаз. Уроды цепляются за уродов, потому что – гордыня, страхи, хуйня про одиночество. Потому что – а с кем еще? Кто еще тебя вот такого урода будет терпеть, если не этот урод, с которым вы якобы чуть подпритерлись. Уроды цепляют уродов, живут в сраче – физическом и душевном. И обеспечивают друг другу верные порции страданий, заслуженные порции. Но это всё не любовь. Это цирк уродов.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Прикрыв рот салфеткой, принцесса захохотала переливчатым смехом существа, пережившего всё, и даже готового на большее.

    Прикрыв рот салфеткой, принцесса захохотала переливчатым смехом существа, пережившего всё, и даже готового на большее.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

    Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Говорят, бог великодушен – неправда. Он снисходителен от безысходности.

    Говорят, бог великодушен – неправда. Он снисходителен от безысходности.

    — Франц Вертфоллен
17. «

    Нельзя подделать любовь. Невозможно подделать желание. Нет ничего более жалкого и смехотворного на свете, чем подделка желания. Чем, собственно, всю жизнь люди и занимаются.

    Нельзя подделать любовь. Невозможно подделать желание. Нет ничего более жалкого и смехотворного на свете, чем подделка желания. Чем, собственно, всю жизнь люди и занимаются.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    Все боятся. Вот она — суть расизма, суть гомофобии. Суть любой фобии общественной — это: «я боюсь чего-то, что я не понимаю, потому что я дебил, который ничего не хочет понимать, и если вы ко мне сунетесь, то я буду стрелять». И пока ты вот так живешь, ты будешь жить в каменном веке. И ты будешь находить себе врагов.

    Все боятся. Вот она — суть расизма, суть гомофобии. Суть любой фобии общественной — это: «я боюсь чего-то, что я не понимаю, потому что я дебил, который ничего не хочет понимать, и если вы ко мне сунетесь, то я буду стрелять». И пока ты вот так живешь, ты будешь жить в каменном веке. И ты будешь находить себе врагов.

    — Франц Вертфоллен
19. «

    Когда сжимаешься от разных эмоций и чувствуешь комок внутри нужно: расслабиться, выдохнуть и сосредоточиться. Напряжение и сосредоточенность это слова антонимы. Ты никогда не можешь сосредоточиться, когда ты зажат и напряжен.

    Когда сжимаешься от разных эмоций и чувствуешь комок внутри нужно: расслабиться, выдохнуть и сосредоточиться. Напряжение и сосредоточенность это слова антонимы. Ты никогда не можешь сосредоточиться, когда ты зажат и напряжен.

    — Франц Вертфоллен
20. «

    Красота каждого жеста вытекает из присутствия человека в моменте.

    Красота каждого жеста вытекает из присутствия человека в моменте.

    — Франц Вертфоллен