456 мудрых мыслей Фредрика Бакмана

Подборка из 456 цитат Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все увлеченные люди иногда делают глупости!

   Все увлеченные люди иногда делают глупости!

   — Эстель · книга
2. «

   Человек не выбирает обстоятельства, но он выбирает, как ему поступить.

   Человек не выбирает обстоятельства, но он выбирает, как ему поступить.

   — Бритт-Мари · книга
3. «

   — Мне кажется, что, по большому счету, выражаетесь вы совершенно непонятно. — Вы тоже, Бритт-Мари. Вы тоже.

   — Мне кажется, что, по большому счету, выражаетесь вы совершенно непонятно. — Вы тоже, Бритт-Мари. Вы тоже.

   — Бритт-Мари · книга
4. «

   Как откажешься вернуться к прежнему, когда ты понял, как тяжко даётся новое? Как не возвратиться к привычной жизни, когда узнал, каких трудов стоит начать всё сначала?

   Как откажешься вернуться к прежнему, когда ты понял, как тяжко даётся новое? Как не возвратиться к привычной жизни, когда узнал, каких трудов стоит начать всё сначала?

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
5. «

   Мы всегда любим победителей, хотя полюбить их непросто. Как правило, это люди одержимые, эгоистичные и жестокие. Но это неважно. Мы им это прощаем. Мы любим их, когда она побеждают.

   Мы всегда любим победителей, хотя полюбить их непросто. Как правило, это люди одержимые, эгоистичные и жестокие. Но это неважно. Мы им это прощаем. Мы любим их, когда она побеждают.

   — Медвежий угол · книга
6. «

   Нужны годы, чтобы узнать человека. Целая жизнь. Именно это делает дом домом.

   Нужны годы, чтобы узнать человека. Целая жизнь. Именно это делает дом домом.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
7. «

   От своего города не уйти никуда. Но и назад не вернуться. Потому что он больше не твой.

   От своего города не уйти никуда. Но и назад не вернуться. Потому что он больше не твой.

   — Три новеллы · книга
8. «

   … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

   … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

   — Вторая жизнь Уве · книга
9. «

   Несколько лет превратились в ещё несколько лет, а ещё несколько лет превратились в жизнь. И однажды утром обнаруживаешь, что позади осталось больше жизни, чем впереди, и не понимаешь, как так вышло.

   Несколько лет превратились в ещё несколько лет, а ещё несколько лет превратились в жизнь. И однажды утром обнаруживаешь, что позади осталось больше жизни, чем впереди, и не понимаешь, как так вышло.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
10. «

    В определённом возрасте почти все вопросы, которые человек ставит перед собой, сводятся к одному: как я живу эту жизнь? Если зажмуриться достаточно крепко и надолго, можно вспомнить почти всё. Всё, что делало тебя счастливой. Мамин запах, когда тебе было пять лет, и вы, смеясь, вбежали в подъезд, спасаясь от внезапного ливня. Холодный папин нос, прижатый к твоей щеке. Шершавый мех игрушечного зверя, которого ты не дала забрать в стирку. Звук, с которым волны накатывали на скалы во время последних каникул на море. Аплодисменты в театре. Волосы сестры, беззаботно развевающиеся на ветру, когда вы потом шли по улице. А ещё? Когда она бывала счастлива? Несколько мгновений. От звука ключа в замке. Оттого, как стучало под ее ладонью сердце спящего Кента. От смеха детей. Ветра на балконе. Запаха тюльпанов. Первой любви. Первого поцелуя. Несколько мгновений. Шансы пережить хоть одно из них у человека — любого человека — исчезающе малы. На то, чтобы оторваться от времени и нырнуть в пространство. Чтобы потерять голову от любви. Взорваться от страсти. У детей этих шансов несколько больше – они те избранные, кому это дано.

    В определённом возрасте почти все вопросы, которые человек ставит перед собой, сводятся к одному: как я живу эту жизнь? Если зажмуриться достаточно крепко и надолго, можно вспомнить почти всё. Всё, что делало тебя счастливой. Мамин запах, когда тебе было пять лет, и вы, смеясь, вбежали в подъезд, спасаясь от внезапного ливня. Холодный папин нос, прижатый к твоей щеке. Шершавый мех игрушечного зверя, которого ты не дала забрать в стирку. Звук, с которым волны накатывали на скалы во время последних каникул на море. Аплодисменты в театре. Волосы сестры, беззаботно развевающиеся на ветру, когда вы потом шли по улице. А ещё? Когда она бывала счастлива? Несколько мгновений. От звука ключа в замке. Оттого, как стучало под ее ладонью сердце спящего Кента. От смеха детей. Ветра на балконе. Запаха тюльпанов. Первой любви. Первого поцелуя. Несколько мгновений. Шансы пережить хоть одно из них у человека — любого человека — исчезающе малы. На то, чтобы оторваться от времени и нырнуть в пространство. Чтобы потерять голову от любви. Взорваться от страсти. У детей этих шансов несколько больше – они те избранные, кому это дано.

    — Бритт-Мари · книга
11. «

    Несколько лет превратились в десятилетия, а десятилетия в целую жизнь. У лет это обычное дело. Не то чтобы Бритт-Мари отказывалась от собственных ожиданий. Просто однажды утром она проснулась и поняла, что ждать больше нечего. Вышел пшик.

    Несколько лет превратились в десятилетия, а десятилетия в целую жизнь. У лет это обычное дело. Не то чтобы Бритт-Мари отказывалась от собственных ожиданий. Просто однажды утром она проснулась и поняла, что ждать больше нечего. Вышел пшик.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
12. «

    В конце концов Джек перестал бегать за сестрой, в этом была разница между отцом и братом. Когда дочь стала подростком, Джиму казалось, что дети как воздушные змеи — надо только не выпускать из рук бечевку, но все-таки ветер ее унес. Она вырвалась и взлетела к небесам. Никогда точно не скажешь, когда у человека появилась зависимость, люди врут, говоря, что все под контролем. Наркотики — это сумерки, когда нам кажется, будто мы сами решаем, когда выключить лампу, но это не так: тьма поглощает нас, когда ей вздумается.

    В конце концов Джек перестал бегать за сестрой, в этом была разница между отцом и братом. Когда дочь стала подростком, Джиму казалось, что дети как воздушные змеи — надо только не выпускать из рук бечевку, но все-таки ветер ее унес. Она вырвалась и взлетела к небесам. Никогда точно не скажешь, когда у человека появилась зависимость, люди врут, говоря, что все под контролем. Наркотики — это сумерки, когда нам кажется, будто мы сами решаем, когда выключить лампу, но это не так: тьма поглощает нас, когда ей вздумается.

    — Тревожные люди · книга
13. «

    ....холод такой, что у Рогера деньги на карточке заморозились! – пошутила Ру, чтобы разрядить обстановку, но тотчас пожалела, потому что Рогер шутке не засмеялся.

    ....холод такой, что у Рогера деньги на карточке заморозились! – пошутила Ру, чтобы разрядить обстановку, но тотчас пожалела, потому что Рогер шутке не засмеялся.

    — Ру · книга
14. «

    Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?

    Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?

    — Тревожные люди · книга
15. «

    У Эльсы всегда хватает деликатности говорить тому, кто подарил книгу, что она пока её не читала. Она знает, как приятно дать человеку возможность подарить тебе новую книгу, – гораздо приятнее, чем получить книгу в подарок. Элементарное правило хорошего тона, одни только светлые головы с ним не знакомы.

    У Эльсы всегда хватает деликатности говорить тому, кто подарил книгу, что она пока её не читала. Она знает, как приятно дать человеку возможность подарить тебе новую книгу, – гораздо приятнее, чем получить книгу в подарок. Элементарное правило хорошего тона, одни только светлые головы с ним не знакомы.

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
16. «

    И про ребеночка, которому не суждено появиться на свет. И она завыла. Первобытным, безутешным воем – он стенал и метался в обеих душах, раздирая их в клочья, час за часом, и не было числа этим часам. Время и горе сплавились в одну беспросветную тьму без края. Уве уже тогда знал, что сам никогда не простит себе, что не остался сидеть на месте, не уберег их. Знал, что эта боль будет жечь его вечно.

    И про ребеночка, которому не суждено появиться на свет. И она завыла. Первобытным, безутешным воем – он стенал и метался в обеих душах, раздирая их в клочья, час за часом, и не было числа этим часам. Время и горе сплавились в одну беспросветную тьму без края. Уве уже тогда знал, что сам никогда не простит себе, что не остался сидеть на месте, не уберег их. Знал, что эта боль будет жечь его вечно.

    — Вторая жизнь Уве · книга
17. «

    ...если мы не будем прощать тех, кого любим, что нам останется? Что есть любовь, если не любить наших любимых, даже когда они этого не заслуживают?

    ...если мы не будем прощать тех, кого любим, что нам останется? Что есть любовь, если не любить наших любимых, даже когда они этого не заслуживают?

    — Бритт-Мари · книга
18. «

    Ребенок пообещал себе, что никогда не будет пить и никогда не станет взрослым, но выполнил обещание только наполовину. К сожалению, всем нам приходится становиться взрослыми.

    Ребенок пообещал себе, что никогда не будет пить и никогда не станет взрослым, но выполнил обещание только наполовину. К сожалению, всем нам приходится становиться взрослыми.

    — Тревожные люди · книга
19. «

    Тут Омар произнес волшебные слова, отключающие самоконтроль у любого ребенка на всем земном шаре: «Слабо, ага?!»

    Тут Омар произнес волшебные слова, отключающие самоконтроль у любого ребенка на всем земном шаре: «Слабо, ага?!»

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
20. «

    — Почему именно сейчас? — У нее скоро день рождения. У тебя скоро день рождения. Через одиннадцать месяцев Рождество. Какая разница почему!

    — Почему именно сейчас? — У нее скоро день рождения. У тебя скоро день рождения. Через одиннадцать месяцев Рождество. Какая разница почему!

    — Джим · книга