Что говорил Фредрик Бакман: 466 цитат

Подборка из 466 цитат Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всего три слова и точка. Три больших маленьких слова — то, что может сказать один человек другому: «Вы не виноваты».

   Всего три слова и точка. Три больших маленьких слова — то, что может сказать один человек другому: «Вы не виноваты».

   — Тревожные люди · книга
2. «

   Быть особенной – лучший способ быть не такой, как все.

   Быть особенной – лучший способ быть не такой, как все.

   — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
3. «

   Риелтор набрала в грудь воздуха и сказала то, что обычно женщины говорят мужчинам, которые не понимают, что их недостаточное знание предмета мешает им сделать правильный вывод. — Вы, безусловно, правы.

   Риелтор набрала в грудь воздуха и сказала то, что обычно женщины говорят мужчинам, которые не понимают, что их недостаточное знание предмета мешает им сделать правильный вывод. — Вы, безусловно, правы.

   — Риелтор · книга
4. «

   Если ты в дет­стве иг­рал в хок­кей хотя бы пять ми­нут, ты поймешь, что единственное, чего тебе надо в этой жиз­ни, — иг­рать еще. Еще и еще, по­то­му что эта игра за­ме­ша­на на луч­ших ин­гре­ди­ен­тах всех ви­дов спор­та: на ско­ро­сти и силе, то­таль­ной тех­ни­ке и борь­бе, сто про­цен­тов серд­ца и сто про­цен­тов ра­зу­ма. Луч­шей игры не бы­ва­ет. Выс­шее на­сла­жде­ние. Нар­ко­тик, от ко­то­ро­го невоз­мож­но от­ка­зать­ся.

   Если ты в дет­стве иг­рал в хок­кей хотя бы пять ми­нут, ты поймешь, что единственное, чего тебе надо в этой жиз­ни, — иг­рать еще. Еще и еще, по­то­му что эта игра за­ме­ша­на на луч­ших ин­гре­ди­ен­тах всех ви­дов спор­та: на ско­ро­сти и силе, то­таль­ной тех­ни­ке и борь­бе, сто про­цен­тов серд­ца и сто про­цен­тов ра­зу­ма. Луч­шей игры не бы­ва­ет. Выс­шее на­сла­жде­ние. Нар­ко­тик, от ко­то­ро­го невоз­мож­но от­ка­зать­ся.

   — Медвежий угол · книга
5. «

   Единственное, чего ей хотелось, — чтобы в сутках было сорок восемь часов. Впрочем, она не жадная. Пусть будет хотя бы тридцать шесть.

   Единственное, чего ей хотелось, — чтобы в сутках было сорок восемь часов. Впрочем, она не жадная. Пусть будет хотя бы тридцать шесть.

   — Медвежий угол · книга
6. «

   Хок­кей — спорт про­стой: если воля к по­бе­де силь­нее, чем страх про­иг­рать, зна­чит, у тебя есть шанс. Тот, кто бо­ит­ся, не вы­иг­ра­ет ни­ко­гда.

   Хок­кей — спорт про­стой: если воля к по­бе­де силь­нее, чем страх про­иг­рать, зна­чит, у тебя есть шанс. Тот, кто бо­ит­ся, не вы­иг­ра­ет ни­ко­гда.

   — Медвежий угол · книга
7. «

   — Вы не замечали, что веганы всегда говорят о спасении планеты так, будто планета их об этом попросила? Планета проживет без людей миллиарды лет. Убиваем мы только друг друга.

   — Вы не замечали, что веганы всегда говорят о спасении планеты так, будто планета их об этом попросила? Планета проживет без людей миллиарды лет. Убиваем мы только друг друга.

   — Зара · книга
8. «

   Для Анны-Лены таким якорем был шкафчик в ванной комнате. Рогер понимал это, поскольку вообще ценил неподвижные объекты в квартире, — такие как несущие стены. То, что нельзя приспособить под себя, — только самому к ним приспособиться. Поэтому при переезде Рогер развинчивал шкафчик в последнюю очередь и собирал его первым делом на новой квартире. Так проявлялась его любовь.

   Для Анны-Лены таким якорем был шкафчик в ванной комнате. Рогер понимал это, поскольку вообще ценил неподвижные объекты в квартире, — такие как несущие стены. То, что нельзя приспособить под себя, — только самому к ним приспособиться. Поэтому при переезде Рогер развинчивал шкафчик в последнюю очередь и собирал его первым делом на новой квартире. Так проявлялась его любовь.

   — Тревожные люди · книга
9. «

   Самое весёлое в битве за успех — то, что она не кончается никогда.

   Самое весёлое в битве за успех — то, что она не кончается никогда.

   — Медвежий угол · книга
10. «

    На работе отца любили. Тихий, добрый. Кто-то, правда, считал, что чересчур добрый. Уве помнит, что в детстве не понимал, что в этом плохого. А потом мать умерла. И отец совсем смолк. Словно она забрала с собой те немногие слова, которые у него были прежде.

    На работе отца любили. Тихий, добрый. Кто-то, правда, считал, что чересчур добрый. Уве помнит, что в детстве не понимал, что в этом плохого. А потом мать умерла. И отец совсем смолк. Словно она забрала с собой те немногие слова, которые у него были прежде.

    — Вторая жизнь Уве · книга
11. «

    Да, так и бы­ва­ет с сы­но­вья­ми, чьи отцы слиш­ком уда­ря­ли по вис­ки: либо глу­шат не про­сы­хая, либо во­об­ще не пьют. Сред­не­го не дано.

    Да, так и бы­ва­ет с сы­но­вья­ми, чьи отцы слиш­ком уда­ря­ли по вис­ки: либо глу­шат не про­сы­хая, либо во­об­ще не пьют. Сред­не­го не дано.

    — Рамона · книга
12. «

    — Мама никогда бы меня не простила, если бы я тебя отпустил, — сказал Джим, опустив взгляд. — А меня она, по-твоему, простила бы, если бы я тебя отпустил? Ведь ты был ее мужем, — сказал Джек, обращаясь к стене. Джим кивнул, посмотрев в небо. — Но мамой она была твоей.

    — Мама никогда бы меня не простила, если бы я тебя отпустил, — сказал Джим, опустив взгляд. — А меня она, по-твоему, простила бы, если бы я тебя отпустил? Ведь ты был ее мужем, — сказал Джек, обращаясь к стене. Джим кивнул, посмотрев в небо. — Но мамой она была твоей.

    — Джим · книга
13. «

    На улице стоял дом, перед домом – мама. Она складывала в машину сумки своего ребенка – сколько раз сложишь сумки в машину, пока дети повзрослеют? Сколько игрушек подберешь с пола, сколько раз будешь перед сном прочесывать местность в поисках плюшевых зверушек, на сколько потерянных варежек махнешь рукой за годы детского сада? Сколько раз подумаешь, что если бы природе действительно было угодно, чтобы люди размножались, то эволюция снабдила бы нас растущими прямо из рук рожка́ми для обуви, чтобы удобнее было шарить подо всеми этими проклятыми диванами и холодильниками? Сколько часов мы простоим в прихожей, дожидаясь наших детенышей? Сколько седых волос у нас прибавится по их милости? Сколько жизней мы посвятим их единственной жизни? Много ли надо, чтобы быть хорошим родителем? Сущие пустяки: всё. Ровным счетом, не больше и не меньше.

    На улице стоял дом, перед домом – мама. Она складывала в машину сумки своего ребенка – сколько раз сложишь сумки в машину, пока дети повзрослеют? Сколько игрушек подберешь с пола, сколько раз будешь перед сном прочесывать местность в поисках плюшевых зверушек, на сколько потерянных варежек махнешь рукой за годы детского сада? Сколько раз подумаешь, что если бы природе действительно было угодно, чтобы люди размножались, то эволюция снабдила бы нас растущими прямо из рук рожка́ми для обуви, чтобы удобнее было шарить подо всеми этими проклятыми диванами и холодильниками? Сколько часов мы простоим в прихожей, дожидаясь наших детенышей? Сколько седых волос у нас прибавится по их милости? Сколько жизней мы посвятим их единственной жизни? Много ли надо, чтобы быть хорошим родителем? Сущие пустяки: всё. Ровным счетом, не больше и не меньше.

    — Мы против вас · книга
14. «

    Трудно подобрать правильные слова, если ты уже старый и все, что ты хочешь сказать, — это: «Я чувствую твою боль, и мне от этого больно».

    Трудно подобрать правильные слова, если ты уже старый и все, что ты хочешь сказать, — это: «Я чувствую твою боль, и мне от этого больно».

    — Джим · книга
15. «

    Говорят, в путешествии человек меняется; вот почему Бритт-Мари терпеть не может путешествовать. Меняться она не хочет.

    Говорят, в путешествии человек меняется; вот почему Бритт-Мари терпеть не может путешествовать. Меняться она не хочет.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
16. «

    Он никогда не был идеальным мужчиной, да и кто без греха, чего уж там говорить, но всякий раз, когда на улице шел дождь, он подъезжал ко входу и высаживал меня у самой двери. Так что я могла дожидаться в тепле, пока он паркуется.

    Он никогда не был идеальным мужчиной, да и кто без греха, чего уж там говорить, но всякий раз, когда на улице шел дождь, он подъезжал ко входу и высаживал меня у самой двери. Так что я могла дожидаться в тепле, пока он паркуется.

    — Эстель · книга
17. «

    …именно те, кто дал детям их имена, реже всех называют их по имени. Тем, кого мы любим, мы даем ласковые прозвища — любовь требует особенных слов, которые принадлежат только нам.

    …именно те, кто дал детям их имена, реже всех называют их по имени. Тем, кого мы любим, мы даем ласковые прозвища — любовь требует особенных слов, которые принадлежат только нам.

    — Тревожные люди · книга
18. «

    В городах живет такое множество людей, не желающих оставаться дома по ночам, что приходится заводить целую индустрию развлечений, открывать специальные заведения, которые работают в ночные часы.

    В городах живет такое множество людей, не желающих оставаться дома по ночам, что приходится заводить целую индустрию развлечений, открывать специальные заведения, которые работают в ночные часы.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
19. «

    … таковы женщины вроде Бритт-Мари: они обретают силу, когда надо поддержать другого.

    … таковы женщины вроде Бритт-Мари: они обретают силу, когда надо поддержать другого.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
20. «

    И тут Эстель наконец вспомнила цитату из «Венецианского купца»: «Свет в окнах у меня. Как далеко свеча бросает луч! Так светят добрые дела в злом мире».

    И тут Эстель наконец вспомнила цитату из «Венецианского купца»: «Свет в окнах у меня. Как далеко свеча бросает луч! Так светят добрые дела в злом мире».

    — Эстель · книга