90 цитат Гастона Леру о смысле жизни

Гастон Леру — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 90 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мушармен стоял перед лицом великого таинства, того, которое заставляет человеческий род дрожать со дня сотворения мира, — неизвестность.

   Мушармен стоял перед лицом великого таинства, того, которое заставляет человеческий род дрожать со дня сотворения мира, — неизвестность.

   — Призрак Оперы · книга
2. «

   Можно ли вменять в вину блестящему светскому человеку, холостяку, который мог позволить себе любые развлечения, то, что он часа два после ужина проводил в компании танцовщицы, которая хоть и не блистала умом, зато обладала самыми очаровательными глазками.

   Можно ли вменять в вину блестящему светскому человеку, холостяку, который мог позволить себе любые развлечения, то, что он часа два после ужина проводил в компании танцовщицы, которая хоть и не блистала умом, зато обладала самыми очаровательными глазками.

   — Призрак Оперы · книга
3. «

   Бывают такие моменты, когда чрезмерная наивность кажется такой чудовищной, что становится ненавистной.

   Бывают такие моменты, когда чрезмерная наивность кажется такой чудовищной, что становится ненавистной.

   — Призрак Оперы · книга
4. «

   Он делает то, чего не может сделать другой, и знает вещи, которые неизвестны миру живущих.

   Он делает то, чего не может сделать другой, и знает вещи, которые неизвестны миру живущих.

   — Призрак Оперы · книга
5. «

   Зачем искушать судьбу, Рауль? Зачем спрашивать о вещах, которые я скрываю в глубине моего разума, как грех?

   Зачем искушать судьбу, Рауль? Зачем спрашивать о вещах, которые я скрываю в глубине моего разума, как грех?

   — Кристина Доэ · книга
6. «

   Вокруг вас, Кристина, есть какая-то земная тайна, которой надо бояться больше, чем всех привидений и духов, вместе взятых.

   Вокруг вас, Кристина, есть какая-то земная тайна, которой надо бояться больше, чем всех привидений и духов, вместе взятых.

   — Рауль де Шаньи · книга
7. «

   Когда происходил какой-то несчастный случай, какие-либо пагубные события любого рода, я говорил себе: «Может быть, это Эрик», так же, как другие вокруг меня говорили: «Это был призрак!» Как часто я слышал, что эти слова произносились с улыбкой. Если бы эти бедные люди знали, что призрак существует во плоти и крови и его надо бояться намного больше, чем воображаемую тень, о которой они говорили, могу уверить, что они перестали бы шутить по этому поводу.

   Когда происходил какой-то несчастный случай, какие-либо пагубные события любого рода, я говорил себе: «Может быть, это Эрик», так же, как другие вокруг меня говорили: «Это был призрак!» Как часто я слышал, что эти слова произносились с улыбкой. Если бы эти бедные люди знали, что призрак существует во плоти и крови и его надо бояться намного больше, чем воображаемую тень, о которой они говорили, могу уверить, что они перестали бы шутить по этому поводу.

   — перс · книга
8. «

   Хозяйка уклончиво отвечала, что так как она думала, что влюбленные поссорились, удалилась, жалея молодых людей, которые растрачивают на пустые ссоры драгоценные часы, дарованные им Господом Богом на этой земле.

   Хозяйка уклончиво отвечала, что так как она думала, что влюбленные поссорились, удалилась, жалея молодых людей, которые растрачивают на пустые ссоры драгоценные часы, дарованные им Господом Богом на этой земле.

   — Призрак Оперы · книга
9. «

   Не прикасайтесь ко мне. Я Красная смерть, проходящая мимо.

   Не прикасайтесь ко мне. Я Красная смерть, проходящая мимо.

   — Призрак Оперы · книга
10. «

    Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм — в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.

    Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм — в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.

    — Призрак Оперы · книга
11. «

    Чтобы стать добрым, мне не хватало лишь, чтобы кто-то полюбил меня.

    Чтобы стать добрым, мне не хватало лишь, чтобы кто-то полюбил меня.

    — Эрик · книга
12. «

    Господин Ришар был, что называется, властным человеком, т. е. обладал очень дурным характером.

    Господин Ришар был, что называется, властным человеком, т. е. обладал очень дурным характером.

    — Призрак Оперы · книга
13. «

    Только что он познал любовь и ненависть. И все это в один вечер. Он знал, кого любит, теперь оставалось узнать, кого он ненавидит.

    Только что он познал любовь и ненависть. И все это в один вечер. Он знал, кого любит, теперь оставалось узнать, кого он ненавидит.

    — Призрак Оперы · книга
14. «

    Знаете, друг мой, в музыке бывает так, что внешний мир перестает существовать и не остается больше ничего, кроме звуков, которые поражают вас прямо в сердце.

    Знаете, друг мой, в музыке бывает так, что внешний мир перестает существовать и не остается больше ничего, кроме звуков, которые поражают вас прямо в сердце.

    — Призрак Оперы · книга
15. «

    Доэ утверждал, что всех великих композиторов и музыкантов Ангел музыки посещал хотя бы раз в жизни. Иногда он приходил к их постели, как это случилось с Лоттой, и поэтому появлялись вундеркинды, которые в шесть лет играли на скрипке лучше, чем пятидесятилетние мужчины, что, согласитесь, весьма необычно. Иногда он прилетал и к непослушным детям, которые не хотели учить уроки или упражняться. А к детям со злым сердцем и нечистой совестью Ангел музыки вообще не являлся. Его никто никогда не видел, но многие слышали — слышали те, кому это было предопределено. Чаще всего Ангел спускался к людям, когда те меньше всего ждали его, когда они пребывали в унынии или печали. Вдруг они слышали небесные звуки и божественный голос, запоминавшийся на всю жизнь. У людей, которых посещал Ангел, в груди загоралось какое-то пламя, они начинали ощущать некую пульсацию, несвойственную другим смертным. Когда же они прикасались к инструменту или открывали рот, чтобы петь, то издавали звуки такой красоты, перед которыми меркли все другие звуки на земле. Те, кто не знал, что этих людей посетил Ангел музыки, называли их гениями.

    Доэ утверждал, что всех великих композиторов и музыкантов Ангел музыки посещал хотя бы раз в жизни. Иногда он приходил к их постели, как это случилось с Лоттой, и поэтому появлялись вундеркинды, которые в шесть лет играли на скрипке лучше, чем пятидесятилетние мужчины, что, согласитесь, весьма необычно. Иногда он прилетал и к непослушным детям, которые не хотели учить уроки или упражняться. А к детям со злым сердцем и нечистой совестью Ангел музыки вообще не являлся. Его никто никогда не видел, но многие слышали — слышали те, кому это было предопределено. Чаще всего Ангел спускался к людям, когда те меньше всего ждали его, когда они пребывали в унынии или печали. Вдруг они слышали небесные звуки и божественный голос, запоминавшийся на всю жизнь. У людей, которых посещал Ангел, в груди загоралось какое-то пламя, они начинали ощущать некую пульсацию, несвойственную другим смертным. Когда же они прикасались к инструменту или открывали рот, чтобы петь, то издавали звуки такой красоты, перед которыми меркли все другие звуки на земле. Те, кто не знал, что этих людей посетил Ангел музыки, называли их гениями.

    — Призрак Оперы · книга
16. «

    Наша подвластность музыке оправдывает самые смешные нелепости... мы снисходительны к этой экстравагантности, даже любим ее, ибо находимся в стране чудес.

    Наша подвластность музыке оправдывает самые смешные нелепости... мы снисходительны к этой экстравагантности, даже любим ее, ибо находимся в стране чудес.

    — Вольтер · книга
17. «

    Чтобы как-то защитить здание Оперы, Сорелли собственноручно положила на стол, который стоял в вестибюле административного входа, подкову: к ней должен был прикоснуться всякий входивший в Оперу. Это было необходимо, чтобы не оказаться добычей тайных сил.

    Чтобы как-то защитить здание Оперы, Сорелли собственноручно положила на стол, который стоял в вестибюле административного входа, подкову: к ней должен был прикоснуться всякий входивший в Оперу. Это было необходимо, чтобы не оказаться добычей тайных сил.

    — Призрак Оперы · книга
18. «

    Ужасное, уникальное, отталкивающее уродство поставило Эрика за пределы общества, и я полагал, что именно по этой причине он больше не чувствует никаких обязательств перед родом человеческим.

    Ужасное, уникальное, отталкивающее уродство поставило Эрика за пределы общества, и я полагал, что именно по этой причине он больше не чувствует никаких обязательств перед родом человеческим.

    — Призрак Оперы · книга
19. «

    Эти стены, деревья, кусты, эти написанные на холсте декорации видели самую возвышенную любовь, созданную воображением поэтов, которые стоят на сотню локтей выше обычных людей.

    Эти стены, деревья, кусты, эти написанные на холсте декорации видели самую возвышенную любовь, созданную воображением поэтов, которые стоят на сотню локтей выше обычных людей.

    — Кристина · книга
20. «

    Один известный хроникер писал о ней: «Когда эта восхитительная женщина поднимает руки и, слегка склонившись, выставляет ногу вперед, перед тем, как сделать пируэт, подчеркивая таким образом линии корсажа, кажется, что это зрелище может любого свести с ума.» Правда, ума-то у нее почти не было, однако в этом ее не упрекали.

    Один известный хроникер писал о ней: «Когда эта восхитительная женщина поднимает руки и, слегка склонившись, выставляет ногу вперед, перед тем, как сделать пируэт, подчеркивая таким образом линии корсажа, кажется, что это зрелище может любого свести с ума.» Правда, ума-то у нее почти не было, однако в этом ее не упрекали.

    — Призрак Оперы · книга