160 цитат Генри Филдинга для тех, кто любит думать

Ниже 160 цитат Генри Филдинга — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сатурн, хорошо знающий дела людские, дал нам царей и правителей не человеческого, а божественного происхождения.

   Сатурн, хорошо знающий дела людские, дал нам царей и правителей не человеческого, а божественного происхождения.

   — Платон · книга
2. «

   Замечено, что безутешное горе и бурная радость действуют на человека почти одинаково, и когда они обрушиваются на нас врасплох, то могут вызвать такое потрясение и замешательство, что мы лишаемся всех своих способностей.

   Замечено, что безутешное горе и бурная радость действуют на человека почти одинаково, и когда они обрушиваются на нас врасплох, то могут вызвать такое потрясение и замешательство, что мы лишаемся всех своих способностей.

   — История Тома Джонса, найдёныша · книга
3. «

   Подлость не является предметом смешного.

   Подлость не является предметом смешного.

   — Аристотель · книга
4. «

   Отчаяние греховно. Уповайте на силу покаяния и милосердие божие.

   Отчаяние греховно. Уповайте на силу покаяния и милосердие божие.

   — Пастор · книга
5. «

   Всякую тиранию и гнет можно терпеть только до известного предела.

   Всякую тиранию и гнет можно терпеть только до известного предела.

   — Дневник путешествия в Лиссабон · книга
6. «

   Что значит умереть? Не что иное, как попасть в одну компанию с платонами и цезарями и со всеми прочими великими героями древности.

   Что значит умереть? Не что иное, как попасть в одну компанию с платонами и цезарями и со всеми прочими великими героями древности.

   — Джонатан Уайльд · книга
7. «

   Если болезнь вошла в одну дверь, то врач должен войти в другую.

   Если болезнь вошла в одну дверь, то врач должен войти в другую.

   — История Тома Джонса, найдёныша · книга
8. «

   Гораздо полезнее уметь предсказывать поступки людей при тех или иных обстоятельствах на основании их характера, чем судить об их характере на основании их поступков.

   Гораздо полезнее уметь предсказывать поступки людей при тех или иных обстоятельствах на основании их характера, чем судить об их характере на основании их поступков.
9. «

   Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

   Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

   — Юлиан · книга
10. «

    Большие люди хорошо знают, что, делая кому-нибудь одолжение, они не всегда приобретают друга, но непременно наживают себе множество врагов.

    Большие люди хорошо знают, что, делая кому-нибудь одолжение, они не всегда приобретают друга, но непременно наживают себе множество врагов.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
11. «

    Ненависть не является следствием любви, даже сопровождаемой ревностью. Ревнивец вполне способен убить предмет своей ревности, но ненавидеть его он не может.

    Ненависть не является следствием любви, даже сопровождаемой ревностью. Ревнивец вполне способен убить предмет своей ревности, но ненавидеть его он не может.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
12. «

    Природа редко бывает так добра, как те писатели, которые рисуют образы абсолютного совершенства. Редко она создает человека таким безупречным в величии или ничтожестве, что ни искры человечности не проблеснет у великого и ни искры того, что чернь называет злом, не вспыхнет в ничтожном.

    Природа редко бывает так добра, как те писатели, которые рисуют образы абсолютного совершенства. Редко она создает человека таким безупречным в величии или ничтожестве, что ни искры человечности не проблеснет у великого и ни искры того, что чернь называет злом, не вспыхнет в ничтожном.

    — История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого · книга
13. «

    Капитан принадлежал к числу тех, кем порок овладел лишь в ограниченной мере, и, слишком легко уступая соблазну греха, он был все же застрахован от искушений подлости.

    Капитан принадлежал к числу тех, кем порок овладел лишь в ограниченной мере, и, слишком легко уступая соблазну греха, он был все же застрахован от искушений подлости.

    — Миссис Хартфри · книга
14. «

    Так как за всеми великими и дивными делами, замысел которых в своем возникновении, развитии и совершенствовании потребовал всей силы человеческой изобретательности и искусства, непременно стоят великие и выдающиеся люди, то жизнь таких людей по справедливости должна быть названа квинтэссенцией истории. Рассказанная умным писателем, она приятно займет наше воображение и даст нам к тому же немало самых полезных сведений.

    Так как за всеми великими и дивными делами, замысел которых в своем возникновении, развитии и совершенствовании потребовал всей силы человеческой изобретательности и искусства, непременно стоят великие и выдающиеся люди, то жизнь таких людей по справедливости должна быть названа квинтэссенцией истории. Рассказанная умным писателем, она приятно займет наше воображение и даст нам к тому же немало самых полезных сведений.

    — История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого · книга
15. «

    Мы не знаем будущих событий, не можем и сказать, к какой цели клонится то или иное происшествие; и то, что поначалу грозит нам злом, может в конце концов пойти нам на благо.

    Мы не знаем будущих событий, не можем и сказать, к какой цели клонится то или иное происшествие; и то, что поначалу грозит нам злом, может в конце концов пойти нам на благо.

    — Адамс · книга
16. «

    Она не замедлила возвести меня на высочайшую ступень серафической любви. Под таковой я не разумею ту любовь, какой, по справедливому слову, занимаются люди на земле и какая длится ровно столько времени, сколько ею заняты. Под серафической любовью я понимаю наиполнейшую душевность и теплоту дружества, и если, мой достойный читатель, подобное чувство тебе не ведомо, что вполне возможно, то просветить тебя в нем такая же безнадежная задача, как не знающему простой арифметики растолковать сложнейшие материи сэра Исаака Ньютона.

    Она не замедлила возвести меня на высочайшую ступень серафической любви. Под таковой я не разумею ту любовь, какой, по справедливому слову, занимаются люди на земле и какая длится ровно столько времени, сколько ею заняты. Под серафической любовью я понимаю наиполнейшую душевность и теплоту дружества, и если, мой достойный читатель, подобное чувство тебе не ведомо, что вполне возможно, то просветить тебя в нем такая же безнадежная задача, как не знающему простой арифметики растолковать сложнейшие материи сэра Исаака Ньютона.

    — Путешествие в загробный мир и прочее · книга
17. «

    Наше бессилие помочь самим себе служит доказательством безрассудства и бессмысленности наших сетований, ибо кому противимся мы или на кого сетуем, если не на ту силу, от чьих стрел не охранят нас никакие доспехи, не даст убежать никакая быстрота. На ту силу, которая не оставляет нам иной надежды, помимо смирения.

    Наше бессилие помочь самим себе служит доказательством безрассудства и бессмысленности наших сетований, ибо кому противимся мы или на кого сетуем, если не на ту силу, от чьих стрел не охранят нас никакие доспехи, не даст убежать никакая быстрота. На ту силу, которая не оставляет нам иной надежды, помимо смирения.

    — Адамс · книга
18. «

    Бывают такие положения, когда между голым королем и голым сапожником едва ли отыщется разница.

    Бывают такие положения, когда между голым королем и голым сапожником едва ли отыщется разница.

    — Юлиан · книга
19. «

    Перед судом государственным опьянение не может служить извинением, но перед судом совести оно сильно смягчает вину.

    Перед судом государственным опьянение не может служить извинением, но перед судом совести оно сильно смягчает вину.

    — История Тома Джонса, найдёныша · книга
20. «

    Право, странно даже, что люди наперебой прославляют доброту, а никто не старается заслужить эту славу; и наоборот: все поносят порок, и каждый рвется делать то, что сам же он хулит. Не знаю, какая тому причина, но что это так — ясно для всякого.

    Право, странно даже, что люди наперебой прославляют доброту, а никто не старается заслужить эту славу; и наоборот: все поносят порок, и каждый рвется делать то, что сам же он хулит. Не знаю, какая тому причина, но что это так — ясно для всякого.

    — История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса · книга