326 афоризмов Генриха Бёлля

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 326 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В постель я лег около полуночи, здесь я всегда ложусь спать неохотно. Столичная жизнь не благоприятствует сну.

   В постель я лег около полуночи, здесь я всегда ложусь спать неохотно. Столичная жизнь не благоприятствует сну.

   — Эрих фон Махорка-Муфф · книга
2. «

   Я не могу ее забыть; всякий раз, стоит мне хоть на мгновение вынырнуть из водоворота повседневной жизни, которая своим постоянным давлением почти всегда удерживает меня в пучине человеческой реальности, не давая всплыть на поверхность, стоит мне хоть на секунду замедлить эту никогда не прекращающуюся, выматывающую, по-настоящему жестокую гонку, которую они называют жизнью, и остановиться где-нибудь, где до меня не донесутся их дурацкие крики, как я сразу вижу ее лицо, так близко так ясно...

   Я не могу ее забыть; всякий раз, стоит мне хоть на мгновение вынырнуть из водоворота повседневной жизни, которая своим постоянным давлением почти всегда удерживает меня в пучине человеческой реальности, не давая всплыть на поверхность, стоит мне хоть на секунду замедлить эту никогда не прекращающуюся, выматывающую, по-настоящему жестокую гонку, которую они называют жизнью, и остановиться где-нибудь, где до меня не донесутся их дурацкие крики, как я сразу вижу ее лицо, так близко так ясно...

   — Я не могу ее забыть · книга
3. «

   Искусство, как известно, становится дешевле, когда оно продается за кусок хлеба.

   Искусство, как известно, становится дешевле, когда оно продается за кусок хлеба.

   — Карл · книга
4. «

   Я боялся ехать по мосту, несмотря на все объяснения о его запасе прочности и грузоподъемности, которые давали мне сведующие в инженерии знакомые. Просто-напросто я трусил. Само сочетание поезд — мост рождало во мне страх.

   Я боялся ехать по мосту, несмотря на все объяснения о его запасе прочности и грузоподъемности, которые давали мне сведующие в инженерии знакомые. Просто-напросто я трусил. Само сочетание поезд — мост рождало во мне страх.

   — По мосту · книга
5. «

   Стану такой же, как эти нищие женщины, которых я пугалась в детстве, такой же, как эти хриплые женщины, объятые диким ужасом перед жизнью. Когда-то я презирала этих женщин — да простит меня бог.

   Стану такой же, как эти нищие женщины, которых я пугалась в детстве, такой же, как эти хриплые женщины, объятые диким ужасом перед жизнью. Когда-то я презирала этих женщин — да простит меня бог.

   — Кэте · книга
6. «

   Она сама нередко пела, хотя голос у нее был чудовищный: ее попытки уловить мелодию и ритм всегда были тщетны, а ей казалось, что поет она превосходно. Слух у нее был такой же немузыкальный, как и голос, поэтому ее невыносимое пение ей самой казалось весьма благозвучным.

   Она сама нередко пела, хотя голос у нее был чудовищный: ее попытки уловить мелодию и ритм всегда были тщетны, а ей казалось, что поет она превосходно. Слух у нее был такой же немузыкальный, как и голос, поэтому ее невыносимое пение ей самой казалось весьма благозвучным.

   — Дом без хозяина · книга
7. «

   По-моему, на всем свете не найдется человека, который мог бы понять клоуна, и тот не понимает своего товарища, тут всегда замешаны зависть или недоброжелательство.

   По-моему, на всем свете не найдется человека, который мог бы понять клоуна, и тот не понимает своего товарища, тут всегда замешаны зависть или недоброжелательство.

   — Ганс Шнир · книга
8. «

   Здесь общественный строй Европы принял совсем другие формы: бедность здесь уже перестала быть пороком, была не пороком и не доблестью, а просто фактоом общественного самосознания, не значащим ровно ничего — как и богатство.

   Здесь общественный строй Европы принял совсем другие формы: бедность здесь уже перестала быть пороком, была не пороком и не доблестью, а просто фактоом общественного самосознания, не значащим ровно ничего — как и богатство.

   — Ирландский дневник · книга
9. «

   Дома меня обычно ждут телеграммы: «Крайне нуждаемся вашем смехе. Звукозапись вторник». И несколько часов спустя я сижу в душном вагоне скорого поезда и оплакиваю свою судьбу. Каждому понятно, что в свободные часы и во время отпуска я не чувствую желания смеяться: доильщик радуется, когда может забыть о корове, каменщик — о своей известке, в доме столяра чаще всего плохо прилажены двери и ящики открываются с трудом. Кондитеры любят соленые огурцы, мясники — марципаны, пекари предпочитают колбасу хлебу, тореадоры любят возиться с голубями, боксеры бледнеют, когда у их детей идет носом кровь.

   Дома меня обычно ждут телеграммы: «Крайне нуждаемся вашем смехе. Звукозапись вторник». И несколько часов спустя я сижу в душном вагоне скорого поезда и оплакиваю свою судьбу. Каждому понятно, что в свободные часы и во время отпуска я не чувствую желания смеяться: доильщик радуется, когда может забыть о корове, каменщик — о своей известке, в доме столяра чаще всего плохо прилажены двери и ящики открываются с трудом. Кондитеры любят соленые огурцы, мясники — марципаны, пекари предпочитают колбасу хлебу, тореадоры любят возиться с голубями, боксеры бледнеют, когда у их детей идет носом кровь.

   — Смехач · книга
10. «

    Мы сидим на секундной стрелке, отделяющей прошлое от будущего, и она движется так быстро, что этого движения мы почти не замечаем и думаем, будто застыли на месте, застыли в современности, тогда как время продолжаеит течь; все, что находится позади секундной стрелки, — прошлое, все, находящееся впереди нее, — будущее; и мы сидим на этой секундной стрелочке и уходим вместе с потоком времени.

    Мы сидим на секундной стрелке, отделяющей прошлое от будущего, и она движется так быстро, что этого движения мы почти не замечаем и думаем, будто застыли на месте, застыли в современности, тогда как время продолжаеит течь; все, что находится позади секундной стрелки, — прошлое, все, находящееся впереди нее, — будущее; и мы сидим на этой секундной стрелочке и уходим вместе с потоком времени.

    — Современник и действительность · книга
11. «

    На лесной опушке, где пасутся лани, В хижине убогой я увидел свет. Не забыть мне юность, первые признанья, Милая отчизна сердцу шлет привет.

    На лесной опушке, где пасутся лани, В хижине убогой я увидел свет. Не забыть мне юность, первые признанья, Милая отчизна сердцу шлет привет.

    — Посетитель кафе · книга
12. «

    Даже случаи грубого насилия, которые государство начало допускать в последнее время, эти палаческие замашки, которые в первые годы потрясли его до глубины души, устрашая и парализуя волю, даже это теперь казалось ему необходимым, необходимым для осуществления великого плана единения. Эта идея захватила его и понесла вперед…

    Даже случаи грубого насилия, которые государство начало допускать в последнее время, эти палаческие замашки, которые в первые годы потрясли его до глубины души, устрашая и парализуя волю, даже это теперь казалось ему необходимым, необходимым для осуществления великого плана единения. Эта идея захватила его и понесла вперед…

    — Крест без любви · книга
13. «

    Игра в правых и левых напоминает футбол, только ворота наглухо заколочены досками.

    Игра в правых и левых напоминает футбол, только ворота наглухо заколочены досками.

    — Письмо молодому католику · книга
14. «

    Тому, кого любишь, часто и делаешь больно, это закон любви.

    Тому, кого любишь, часто и делаешь больно, это закон любви.

    — Андреас · книга
15. «

    Лето — это печь, в которой Господь обжигает великолепные краски осени. Осенью краски такие яркие, как вино и как терпкий дым от костров, которые разводят на полях…

    Лето — это печь, в которой Господь обжигает великолепные краски осени. Осенью краски такие яркие, как вино и как терпкий дым от костров, которые разводят на полях…

    — Крест без любви · книга
16. «

    Что больше возбуждает, что лучше стимулирует чувство благодарности судьбе, чем мысль о минувшей опасности?

    Что больше возбуждает, что лучше стимулирует чувство благодарности судьбе, чем мысль о минувшей опасности?

    — Ирландский дневник · книга
17. «

    Бедность делает меня больным.

    Бедность делает меня больным.

    — Фред · книга
18. «

    Мой спутник дрожит от страха — он пал жертвой одного из самых горьких и глупых предрассудков: плохо одетые люди опасны или, во всяком случае, опаснее хорошо одетых. Ему бы надо дрожать в баре дублинского " Шалбурн-отеля", а не здесь, в Лимерике.

    Мой спутник дрожит от страха — он пал жертвой одного из самых горьких и глупых предрассудков: плохо одетые люди опасны или, во всяком случае, опаснее хорошо одетых. Ему бы надо дрожать в баре дублинского " Шалбурн-отеля", а не здесь, в Лимерике.

    — Ирландский дневник · книга
19. «

    Не писатели отравляют местность — они ее уже находят отравленной.

    Не писатели отравляют местность — они ее уже находят отравленной.
20. «

    Чем больше поклонников появлялось у нее, тем больше она любила своего мужа.

    Чем больше поклонников появлялось у нее, тем больше она любила своего мужа.

    — Дом без хозяина · книга