332 цитаты Генриха Бёлля, ставших крылатыми

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 332 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он всё же начал молиться, но поймал себя на том, что почти механически твердит слова молитвы, хотя уже ничего не ждёт от бога. Илона мертва, о чём же ему молиться? Но он продолжал молиться о её возвращении неведомо откуда и о своём благополучном возвращении, хотя он был уже почти дома. Не верил он этим людям – все они вымаливали себе что то, а Илона ему говорила: «Молиться надо господу в утешение», – она где то прочитала эти слова и была в восторге от них. Стоя здесь с молитвенно сложенными руками, он вдруг понял, что вот сейчас он молится от души, потому что вымаливать у бога ему нечего. Теперь он уже и в церковь сможет пойти, хотя лица большинства священников и их проповеди ему невыносимы. Но надо же утешить бога, который вынужден смотреть на лица своих служителей и слушать их проповеди.

   Он всё же начал молиться, но поймал себя на том, что почти механически твердит слова молитвы, хотя уже ничего не ждёт от бога. Илона мертва, о чём же ему молиться? Но он продолжал молиться о её возвращении неведомо откуда и о своём благополучном возвращении, хотя он был уже почти дома. Не верил он этим людям – все они вымаливали себе что то, а Илона ему говорила: «Молиться надо господу в утешение», – она где то прочитала эти слова и была в восторге от них. Стоя здесь с молитвенно сложенными руками, он вдруг понял, что вот сейчас он молится от души, потому что вымаливать у бога ему нечего. Теперь он уже и в церковь сможет пойти, хотя лица большинства священников и их проповеди ему невыносимы. Но надо же утешить бога, который вынужден смотреть на лица своих служителей и слушать их проповеди.

   — Где ты был, Адам? · книга
2. «

   Люди земные не только умнее, но они человечнее и великодушнее братьев во Христе.

   Люди земные не только умнее, но они человечнее и великодушнее братьев во Христе.

   — Ганс Шнир · книга
3. «

   Я-то думал, она будет торжествовать, но торжествовал на сей раз я, и это я изведал, что у торжества кисловатый привкус.

   Я-то думал, она будет торжествовать, но торжествовал на сей раз я, и это я изведал, что у торжества кисловатый привкус.

   — Хлеб ранних лет · книга
4. «

   Вышел из меня человек или нет — мне было решительно все равно.

   Вышел из меня человек или нет — мне было решительно все равно.

   — Хлеб ранних лет · книга
5. «

   Скоро. Скоро. Скоро. Скоро. Когда скоро? Какое страшное слово «скоро»! «Скоро» может быть через секунду, «скоро» может быть и через год. «Скоро» ужасное слово. Это скоро сжимает будущее, делает его ничтожно маленьким, и нет уже ничего определенного, совсем ничего определенного, одна сплошная неизвестность. «Скоро» это ничто и «скоро» — это очень многое.

   Скоро. Скоро. Скоро. Скоро. Когда скоро? Какое страшное слово «скоро»! «Скоро» может быть через секунду, «скоро» может быть и через год. «Скоро» ужасное слово. Это скоро сжимает будущее, делает его ничтожно маленьким, и нет уже ничего определенного, совсем ничего определенного, одна сплошная неизвестность. «Скоро» это ничто и «скоро» — это очень многое.

   — Андреас · книга
6. «

   Брессен стал давать уроки хорошего тона. Город, в котором он жил, был идеальным местом для подобного занятия. Многие из здешних нуворишей даже не подозревали, что рыбу принято есть иначе, чем мясо. Всю свою жизнь эти люди вообще ели руками, и теперь, став обладателями автомобилей, особняков и дорогих женщин, буквально из кожи лезли вон, лишь бы научиться хорошим манерам.

   Брессен стал давать уроки хорошего тона. Город, в котором он жил, был идеальным местом для подобного занятия. Многие из здешних нуворишей даже не подозревали, что рыбу принято есть иначе, чем мясо. Всю свою жизнь эти люди вообще ели руками, и теперь, став обладателями автомобилей, особняков и дорогих женщин, буквально из кожи лезли вон, лишь бы научиться хорошим манерам.

   — Где ты был, Адам? · книга
7. «

   Шпаги надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы — это взятки: «Не поможет богатство в день гнева». Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных... <...> Простые люди могут спокойно есть мед и масло, их это не испортит, не засорит им ни желудка, ни мозгов, но ты, Роберт, не имеешь на это права, ты должен есть этот ужасный хлеб, только тогда правда ослепит тебя своим сиянием; если хочешь чувствовать себя свободным, носи дешевые костюмы.

   Шпаги надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы — это взятки: «Не поможет богатство в день гнева». Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных... <...> Простые люди могут спокойно есть мед и масло, их это не испортит, не засорит им ни желудка, ни мозгов, но ты, Роберт, не имеешь на это права, ты должен есть этот ужасный хлеб, только тогда правда ослепит тебя своим сиянием; если хочешь чувствовать себя свободным, носи дешевые костюмы.

   — Бильярд в половине десятого · книга
8. «

   Здесь общественный строй Европы принял совсем другие формы: бедность здесь уже перестала быть пороком, была не пороком и не доблестью, а просто фактоом общественного самосознания, не значащим ровно ничего — как и богатство.

   Здесь общественный строй Европы принял совсем другие формы: бедность здесь уже перестала быть пороком, была не пороком и не доблестью, а просто фактоом общественного самосознания, не значащим ровно ничего — как и богатство.

   — Ирландский дневник · книга
9. «

   Я не мог спокойно видеть, как били человека или издевались над ним, и я вступался не из сострадания к людям и уж конечно не из любви к ближнему, а просто потому, что не выношу этого.

   Я не мог спокойно видеть, как били человека или издевались над ним, и я вступался не из сострадания к людям и уж конечно не из любви к ближнему, а просто потому, что не выношу этого.

   — Фред · книга
10. «

    Неумолимо надвигался день, неся с собой самую трудную из всех его обязанностей: обязанность ходить в маске.

    Неумолимо надвигался день, неся с собой самую трудную из всех его обязанностей: обязанность ходить в маске.

    — Хемке · книга
11. «

    А удальство было для них важнее всего. Но даже самые удалые из них говорили, мыслили, поступали точно так, как поступали, мыслили и говорили молодые, удалые теннисисты в кинокартинах. Они знали, что умом не блещут, но и это считалось удальством, хотя ничего по сути не меняло; умом они и впрямь не блистали.

    А удальство было для них важнее всего. Но даже самые удалые из них говорили, мыслили, поступали точно так, как поступали, мыслили и говорили молодые, удалые теннисисты в кинокартинах. Они знали, что умом не блещут, но и это считалось удальством, хотя ничего по сути не меняло; умом они и впрямь не блистали.

    — Дом без хозяина · книга
12. «

    В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

    В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

    — Где ты был, Адам? · книга
13. «

    Человек, который уже не ест хлеба — пропащий человек.

    Человек, который уже не ест хлеба — пропащий человек.

    — Блондин · книга
14. «

    Тому, кого любишь, часто и делаешь больно, это закон любви.

    Тому, кого любишь, часто и делаешь больно, это закон любви.

    — Андреас · книга
15. «

    Большая разница, мальчик, погибнет ли человек на войне ради интересов малой фирмы или умрёт за дело, в которое верит.

    Большая разница, мальчик, погибнет ли человек на войне ради интересов малой фирмы или умрёт за дело, в которое верит.

    — старик Деркум · книга
16. «

    Годы заносит песком, будто речную дельту... Люди десятилетиями глотают песчинки, одну за другой, а потом вдруг спохватываются: на дне души образуется тяжелый как свинец осадок: лень и тоска...

    Годы заносит песком, будто речную дельту... Люди десятилетиями глотают песчинки, одну за другой, а потом вдруг спохватываются: на дне души образуется тяжелый как свинец осадок: лень и тоска...

    — Фрау Борзиг · книга
17. «

    Вы обращаетесь с любовью, как с бенгальским огнём... а она — динамит.

    Вы обращаетесь с любовью, как с бенгальским огнём... а она — динамит.

    — Глазами клоуна · книга
18. «

    Наш голос слаб по сравнению с грохотом вальцов, фабрикующих мнения, создающих наше настроение, изготавливающих сменные лозунги, которые, если они следуют друг за другом с интервалом в два дня, вполне могут противоречить друг другу, не повергая современника в раздумья.

    Наш голос слаб по сравнению с грохотом вальцов, фабрикующих мнения, создающих наше настроение, изготавливающих сменные лозунги, которые, если они следуют друг за другом с интервалом в два дня, вполне могут противоречить друг другу, не повергая современника в раздумья.

    — День поминовения героев · книга
19. «

    …в этой войне слишком часто без толку стреляли. Видно, так уж повелось с самого начала.

    …в этой войне слишком часто без толку стреляли. Видно, так уж повелось с самого начала.

    — Где ты был, Адам? · книга
20. «

    Грешно, когда бедняки курят или пьют водку.

    Грешно, когда бедняки курят или пьют водку.

    — Торговля есть торговля · книга