88 цитат Генриха Бёлля — коротко и по делу

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 88 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Надо сказать, что и нынешнее подрастающее поколение никуда не годится, и если вообще существовало когда-нибудь поколение, которое куда нибудь годилось — в чем я лично очень сомневаюсь, — то это поколение наших отцов.

   Надо сказать, что и нынешнее подрастающее поколение никуда не годится, и если вообще существовало когда-нибудь поколение, которое куда нибудь годилось — в чем я лично очень сомневаюсь, — то это поколение наших отцов.

   — Не только под рождество · книга
2. «

   То, что тешит одного, может смертельно ранить другого.

   То, что тешит одного, может смертельно ранить другого.
3. «

   Шеф не любил Мурке, хотя в свое время он принял Мурке на службу, как только ему его порекомендовали: так директор зоопарка, чье сердце отдано ланям и кроликам, приобретает хищных зверей, потому что какой же это зоопарк без хищников? Но всетаки шеф предпочитал ланей и кроликов, а Мурке был для него хищник с интеллектом.

   Шеф не любил Мурке, хотя в свое время он принял Мурке на службу, как только ему его порекомендовали: так директор зоопарка, чье сердце отдано ланям и кроликам, приобретает хищных зверей, потому что какой же это зоопарк без хищников? Но всетаки шеф предпочитал ланей и кроликов, а Мурке был для него хищник с интеллектом.

   — Молчание доктора Мурке · книга
4. «

   Не иметь другого выхода, прекрасно сказано, но я и до сих пор не нашел лучшего ответа на вопрос, почему я пишу: искусство — одна из немногих возможностей по-настоящему жить и поддерживать жизнь в тех, кто творит искусство, и тех, кто его восприниимает.

   Не иметь другого выхода, прекрасно сказано, но я и до сих пор не нашел лучшего ответа на вопрос, почему я пишу: искусство — одна из немногих возможностей по-настоящему жить и поддерживать жизнь в тех, кто творит искусство, и тех, кто его восприниимает.

   — Риск писательства · книга
5. «

   Огневой взвод, в котором Берхему досталась роль наблюдателя, получал только семь снарядов на день – для одного орудия; снаряды эти надо было как то израсходовать, иначе их и вовсе перестали бы выдавать, но, имея семь снарядов, нечего было и думать о дуэли с американцами, засевшими в Гайдесгайме. Стрелять в них было даже запрещено, потому что на каждый выстрел американцы отвечали ураганным огнём, они были очень раздражительны.

   Огневой взвод, в котором Берхему досталась роль наблюдателя, получал только семь снарядов на день – для одного орудия; снаряды эти надо было как то израсходовать, иначе их и вовсе перестали бы выдавать, но, имея семь снарядов, нечего было и думать о дуэли с американцами, засевшими в Гайдесгайме. Стрелять в них было даже запрещено, потому что на каждый выстрел американцы отвечали ураганным огнём, они были очень раздражительны.

   — Где ты был, Адам? · книга
6. «

   Людишки эти ничего не смыслят. Правда, они знают, что клоун должен быть меланхоликом, иначе ему не стать хорошим клоуном, но им невдомек, до какой степени серьезна их меланхолия.

   Людишки эти ничего не смыслят. Правда, они знают, что клоун должен быть меланхоликом, иначе ему не стать хорошим клоуном, но им невдомек, до какой степени серьезна их меланхолия.

   — Ганс Шнир · книга
7. «

   Эта жизнь — не моя жизнь. Я должен играть эту жизнь как роль, и я ее играю бездарно.

   Эта жизнь — не моя жизнь. Я должен играть эту жизнь как роль, и я ее играю бездарно.

   — Остановка в Х · книга
8. «

   Когда у нас в Германии что-нибудь случается — человек опоздал на поезд, сломал ногу, разорился, наконец, мы говорим: «Хуже просто быть не могло». Всякий раз то, что случилось сейчас, и есть самое страшное. У ирландцев же почти все наоборот: если здесь человек сломал ногу, опоздал на поезд, разорился, наконец, они говорят: «It could be worse» — «Могло быть и хуже»: вместо ноги можно было сломать шею, вместо поезда — проворонить царствие небесное, а вместо состояния потерять душевный покой (сама по себе потеря состояния не дает для этого ни малейшего повода). То, что произошло, никогда не бывает самым страшным — самое страшное никогда не происходит.

   Когда у нас в Германии что-нибудь случается — человек опоздал на поезд, сломал ногу, разорился, наконец, мы говорим: «Хуже просто быть не могло». Всякий раз то, что случилось сейчас, и есть самое страшное. У ирландцев же почти все наоборот: если здесь человек сломал ногу, опоздал на поезд, разорился, наконец, они говорят: «It could be worse» — «Могло быть и хуже»: вместо ноги можно было сломать шею, вместо поезда — проворонить царствие небесное, а вместо состояния потерять душевный покой (сама по себе потеря состояния не дает для этого ни малейшего повода). То, что произошло, никогда не бывает самым страшным — самое страшное никогда не происходит.

   — Генрих Бёлль · книга
9. «

   Сентиментальность – коварная, предательская штука. Нельзя трогать мгновения, нельзя их повторять.

   Сентиментальность – коварная, предательская штука. Нельзя трогать мгновения, нельзя их повторять.

   — Глазами клоуна · книга
10. «

    То доверие, которое дарят нам дети, можно разрушить одним неверно понятым взглядом; мы и не подозреваем, как велик кредит, предоставляемый нам детьми, и как быстро он может быть исчерпан.

    То доверие, которое дарят нам дети, можно разрушить одним неверно понятым взглядом; мы и не подозреваем, как велик кредит, предоставляемый нам детьми, и как быстро он может быть исчерпан.
11. «

    С такими, как он, бессмысленно бороться «духовным оружием». Иногда я жалею, что теперь не приняты дуэли.

    С такими, как он, бессмысленно бороться «духовным оружием». Иногда я жалею, что теперь не приняты дуэли.

    — Ганс Шнир · книга
12. «

    Бог — это всего лишь такое важное слово, которым взрослые норовят отделаться от всех непонятных вещей.

    Бог — это всего лишь такое важное слово, которым взрослые норовят отделаться от всех непонятных вещей.

    — Хлеб ранних лет · книга
13. «

    А перед глазами — грязные доски, граница твоего мира.

    А перед глазами — грязные доски, граница твоего мира.

    — Где ты был, Адам? · книга
14. «

    Нет, не следует людям жениться. Сначала тебя поздравляют, дарят цветы, шлют дурацкие телеграммы, а потом бросают тебя одного. Они подсчитывают, сможешь ли ты содержать семью, но, что это значит быть семьей, тебе не объяснит никто.

    Нет, не следует людям жениться. Сначала тебя поздравляют, дарят цветы, шлют дурацкие телеграммы, а потом бросают тебя одного. Они подсчитывают, сможешь ли ты содержать семью, но, что это значит быть семьей, тебе не объяснит никто.

    — Брениг · книга
15. «

    Я уже давно перестал говорить с людьми о деньгах и об искусстве. Там, где эти категории сталкиваются друг с другом, добра не жди: за искусство либо недоплачивают, либо переплачивают.

    Я уже давно перестал говорить с людьми о деньгах и об искусстве. Там, где эти категории сталкиваются друг с другом, добра не жди: за искусство либо недоплачивают, либо переплачивают.

    — Ганс Шнир · книга
16. «

    Стоило только дать волю всем этим: «А помните...», и прошлое обесцветилось бы... Подобные ошибки всегда превращают встречи школьных товарищей, да и попойки однополчан в тоскливые сборища. В мимолётном воспоминании о движении руки, звуке, запахе больше содержания, нежели в многочасовой хвастливой болтовне.

    Стоило только дать волю всем этим: «А помните...», и прошлое обесцветилось бы... Подобные ошибки всегда превращают встречи школьных товарищей, да и попойки однополчан в тоскливые сборища. В мимолётном воспоминании о движении руки, звуке, запахе больше содержания, нежели в многочасовой хвастливой болтовне.

    — Город привычных лиц · книга
17. «

    Думай о клоуне: он плачет в ванной и проливает кофе себе на шлёпанцы.

    Думай о клоуне: он плачет в ванной и проливает кофе себе на шлёпанцы.

    — Глазами клоуна · книга
18. «

    Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего.

    Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего.

    — Бильярд в половине десятого · книга
19. «

    В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

    В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

    — Где ты был, Адам? · книга
20. «

    Женская улыбка — чудодейственный бальзам, от которого светлеют нахмуренные лица мужчин.

    Женская улыбка — чудодейственный бальзам, от которого светлеют нахмуренные лица мужчин.

    — Дом без хозяина · книга