60 цитат Ивлина Во — читать онлайн

Ивлин Во — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В детстве я знал наизусть массу стихов — про любовь, понятное дело. Сплошные замки да рыцари. Сейчас вот самому смешно — нашел чем увлекаться.

   В детстве я знал наизусть массу стихов — про любовь, понятное дело. Сплошные замки да рыцари. Сейчас вот самому смешно — нашел чем увлекаться.

   — Граймс · книга
2. «

   Люди строят разные планы насчет того, что они называют жизнью. И ошибаются. По большей части в этом виноваты поэты.

   Люди строят разные планы насчет того, что они называют жизнью. И ошибаются. По большей части в этом виноваты поэты.

   — Упадок и разрушение · книга
3. «

   Когда грянет революция, я не пойду ни в комиссары, ни в чекисты. Я хочу быть директором музея буржуазного искусства.

   Когда грянет революция, я не пойду ни в комиссары, ни в чекисты. Я хочу быть директором музея буржуазного искусства.

   — Роджер Симмондс · книга
4. «

   История молодой жизни не будет правдивой, если в ней не найдут отражения тоска по детским понятиям о добре и зле, угрызения совести и решимость исправиться, чёрные часы, которые, как зеро на рулетке, выпадают с грубо предсказуемой регулярностью.

   История молодой жизни не будет правдивой, если в ней не найдут отражения тоска по детским понятиям о добре и зле, угрызения совести и решимость исправиться, чёрные часы, которые, как зеро на рулетке, выпадают с грубо предсказуемой регулярностью.

   — Возвращение в Брайдсхед · книга
5. «

   Мне шел тогда тридцать пятый год и к профессии я относился серьезно. Я всегда был однотрупным автором. Над романами своими я работаю не жалея сил и нахожу их отличными. Каждая из семи моих книг расходилась лучше предыдущей.

   Мне шел тогда тридцать пятый год и к профессии я относился серьезно. Я всегда был однотрупным автором. Над романами своими я работаю не жалея сил и нахожу их отличными. Каждая из семи моих книг расходилась лучше предыдущей.

   — Работа прервана · книга
6. «

   И опять деревянные скамьи, вагон, в котором полно бедняков, едущих в гости к родственникам и снарядившихся в дорогу так, как принято у бедняков в Северной Европе: с бесчисленными узелками и с выражением покорности начальству на лицах.

   И опять деревянные скамьи, вагон, в котором полно бедняков, едущих в гости к родственникам и снарядившихся в дорогу так, как принято у бедняков в Северной Европе: с бесчисленными узелками и с выражением покорности начальству на лицах.

   — Чарльз Райдер · книга
7. «

   Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

   Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

   — Возвращение в Брайдсхед · книга
8. «

   Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

   Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

   — Антони · книга
9. «

   У любви своя жизнь, свои часы сна и бодрствования, свои здоровье и болезнь, свои возраст, смерть и бессмертие, свои невежество и знание, поиски и мастерство.

   У любви своя жизнь, свои часы сна и бодрствования, свои здоровье и болезнь, свои возраст, смерть и бессмертие, свои невежество и знание, поиски и мастерство.

   — Работа прервана · книга
10. «

    Когда она только начала выезжать, с ее губ нечаянно слетело и достигло чужих ушей какое-то неуместное замечание, и с тех пор она прослыла «больно умной». Это предопределило ее неуспех в гостиных и на балах.

    Когда она только начала выезжать, с ее губ нечаянно слетело и достигло чужих ушей какое-то неуместное замечание, и с тех пор она прослыла «больно умной». Это предопределило ее неуспех в гостиных и на балах.

    — Упадок и разрушение. Рассказы · книга
11. «

    Я знаю эту романтическую дружбу у англичан и немцев. В латинских странах это не принято. По-моему, такие отношения превосходны, если только они не слишком затягиваются.

    Я знаю эту романтическую дружбу у англичан и немцев. В латинских странах это не принято. По-моему, такие отношения превосходны, если только они не слишком затягиваются.

    — Кара · книга
12. «

    ... Можно придать безупречную форму заблуждению, а можно истину облечь в неудачную форму.

    ... Можно придать безупречную форму заблуждению, а можно истину облечь в неудачную форму.

    — Елена · книга
13. «

    ...большинство пишущих беременны всего одной-двумя книгами, а все дальнейшее — это профессиональное надувательство, коим непростительно злоупотребили гениальнейшие мастера – Диккенс и даже Бальзак.

    ...большинство пишущих беременны всего одной-двумя книгами, а все дальнейшее — это профессиональное надувательство, коим непростительно злоупотребили гениальнейшие мастера – Диккенс и даже Бальзак.

    — Испытание Гилберта Пинфолда · книга
14. «

    Она владела одним из немногих огромных состояний, так хитро рассредоточенных, что ни мировые катастрофы, ни местные игры в социализм не могли всерьез его урезать.

    Она владела одним из немногих огромных состояний, так хитро рассредоточенных, что ни мировые катастрофы, ни местные игры в социализм не могли всерьез его урезать.

    — Упадок и разрушение. Рассказы · книга
15. «

    Кто в грехе живет, тот в грехе и погибнет.

    Кто в грехе живет, тот в грехе и погибнет.

    — Граймс · книга
16. «

    Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?

    Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?

    — Возвращение в Брайдсхед · книга
17. «

    Я задался вопросом, на который не могу ответить — зачем господь сотворил мир?

    Я задался вопросом, на который не могу ответить — зачем господь сотворил мир?

    — мистер Прендергаст · книга
18. «

    Тебе, как американке, меньше всего пристало презирать мужчину за то, что он начинает с нижней ступеньки социальной лестницы.

    Тебе, как американке, меньше всего пристало презирать мужчину за то, что он начинает с нижней ступеньки социальной лестницы.

    — Деннис · книга
19. «

    Беда современного образования в том, что оно маскирует истинные размеры человеческого невежества. С людьми старше пятидесяти мы точно знаем, чему их учили, а чему нет. Но молодые люди снаружи все такие образованные, такие знающие, и только когда эта тонкая корка знания прорывается, видишь под нею глубокие провалы, о существовании которых даже не подозревал.

    Беда современного образования в том, что оно маскирует истинные размеры человеческого невежества. С людьми старше пятидесяти мы точно знаем, чему их учили, а чему нет. Но молодые люди снаружи все такие образованные, такие знающие, и только когда эта тонкая корка знания прорывается, видишь под нею глубокие провалы, о существовании которых даже не подозревал.

    — Возвращение в Брайдсхед · книга
20. «

    — Может быть, все мы бессмертны, — сказал раб. — Может быть, все мы рабы, — сказала принцесса.

    — Может быть, все мы бессмертны, — сказал раб. — Может быть, все мы рабы, — сказала принцесса.

    — Елена · книга