116 цитат Карена Шахназарова о смысле жизни

Ниже 116 цитат Карена Шахназарова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Национальная идея у нас есть и она очень сформулирована точно, ясно и кратко. Её сформулировал в двенадцатом веке Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде!». Национальная идея российской нации состоит в построении справедливого мира. Это то, что российская нация делала и в Императорской России и в Советской России и на самом деле и сейчас делает. <...> Это не значит, что мы всегда во всём правы, нет. Это не значит, что у нас нет недостатков, но это суть нашей нации!

   Национальная идея у нас есть и она очень сформулирована точно, ясно и кратко. Её сформулировал в двенадцатом веке Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде!». Национальная идея российской нации состоит в построении справедливого мира. Это то, что российская нация делала и в Императорской России и в Советской России и на самом деле и сейчас делает. <...> Это не значит, что мы всегда во всём правы, нет. Это не значит, что у нас нет недостатков, но это суть нашей нации!
2. «

   Трамп — симптом. Он — не вирус. Вирус внутри. Трамп — симптом этого вируса. Поэтому он действует абсолютно рационально. Ему нужна власть. Но в определенной степени он внешне выражает болезнь. И в этом смысле сам Трамп ничего не может решить. Убрать Трампа? Ничего не изменится.

   Трамп — симптом. Он — не вирус. Вирус внутри. Трамп — симптом этого вируса. Поэтому он действует абсолютно рационально. Ему нужна власть. Но в определенной степени он внешне выражает болезнь. И в этом смысле сам Трамп ничего не может решить. Убрать Трампа? Ничего не изменится.
3. «

   В этом проблема национализма. Национализм же ужасно туп. Любой национализм, что украинский, что грузинский, что, кстати, русский. Он ужасно ограничен. <...> Он не может выскочить за рамки... Здравый смысл ему неведом. Те нации, которые страдают национализмом, они всегда теряют.

   В этом проблема национализма. Национализм же ужасно туп. Любой национализм, что украинский, что грузинский, что, кстати, русский. Он ужасно ограничен. <...> Он не может выскочить за рамки... Здравый смысл ему неведом. Те нации, которые страдают национализмом, они всегда теряют.
4. «

   Эта стадия капитализма — это многонациональные корпорации. Им не нужен человек. Им не нужен религиозный человек. Это мешает. Потому что такой человек может думать, он становится плохим потребителем.

   Эта стадия капитализма — это многонациональные корпорации. Им не нужен человек. Им не нужен религиозный человек. Это мешает. Потому что такой человек может думать, он становится плохим потребителем.
5. «

   Я считаю, Путин — выдающийся лидер, но у него нет идеологии, он один из нас. У него идеологии этой — нет. Ну правда, другой вопрос, к нему и нельзя предъявлять претензий, он же не может ещё вам и идеологию создавать. У него идея простая — сохранить страну любыми способами.

   Я считаю, Путин — выдающийся лидер, но у него нет идеологии, он один из нас. У него идеологии этой — нет. Ну правда, другой вопрос, к нему и нельзя предъявлять претензий, он же не может ещё вам и идеологию создавать. У него идея простая — сохранить страну любыми способами.
6. «

   — Я не думаю, что это карнавал. Но то, что это скажется на всем миропорядке — это очевидно. — Скажется. А скажется тем… Мы вчера начали об этом говорить. Фундаментальных ценностей нет. То, что было более-менее понятно в начале 18-го века, в начале 19-го века, казалось, что что-то есть в начале 20-го века. А сейчас стало ясно, что нет ничего. Последние 50 лет мысль не развивалась. Нет никакого развития, вокруг которого можно было бы построить государство. Поэтому сейчас по большому счету всё опускается на уровень национальных государств. А если это национальное государство, то это и национальная история, традиция, понимание. И стало ясно, что всё это размывание, эти финтифлюшки не работают. Поэтому с одной стороны у нас есть троцкизм, который поселился в университетах, в том числе и в наших, где волнует только разрушение и права личности. Но права личности у молодежи существуют только за счет угнетения прав других, которых они личностями не считают. Потому что они не могут продукта производить. Они могут грабить или отнимать. А создавать новое не умеют. <….> Отнять и поделить — это всё, что они могут сказать.

   — Я не думаю, что это карнавал. Но то, что это скажется на всем миропорядке — это очевидно. — Скажется. А скажется тем… Мы вчера начали об этом говорить. Фундаментальных ценностей нет. То, что было более-менее понятно в начале 18-го века, в начале 19-го века, казалось, что что-то есть в начале 20-го века. А сейчас стало ясно, что нет ничего. Последние 50 лет мысль не развивалась. Нет никакого развития, вокруг которого можно было бы построить государство. Поэтому сейчас по большому счету всё опускается на уровень национальных государств. А если это национальное государство, то это и национальная история, традиция, понимание. И стало ясно, что всё это размывание, эти финтифлюшки не работают. Поэтому с одной стороны у нас есть троцкизм, который поселился в университетах, в том числе и в наших, где волнует только разрушение и права личности. Но права личности у молодежи существуют только за счет угнетения прав других, которых они личностями не считают. Потому что они не могут продукта производить. Они могут грабить или отнимать. А создавать новое не умеют. <….> Отнять и поделить — это всё, что они могут сказать.

   — Владимир Рудольфович Соловьев
7. «

   — В конечном счете всё, увы, определяет сила. Ничего другого не придумали со времен Адама и Евы. Экономика, конечно, важна, но... У Чингис-хана была нулевая экономика, но это не помешало ему захватить пол-мира. То же у Александра Македонского. Нужен сильный лидер, и это не зависит от строя — демократия, автократия. Мы спрашиваем: куда исчезло международное право? Право подтверждается силой. Сегодня в мире нет силы, которая способна принудить. Сегодня в мире присутствует три силы, три сверх-державы. Это факт. И эти сверх-державы до сих пор не договорились. Потому что одна из сверх-держав никак не может поверить, что есть ещё две сверх-державы, и пытается говорить, что она — одна сверх-держава. Как только эти сверх-державы договорятся, а это, я уверен, будет, тогда наступит правовой мир. И другого пути нет, и американцам неизбежно придется с этим смириться. Сейчас уровень технологий вооружений таков, что ни у кого нет шансов, кроме очень крупных и ограниченного количества держав, создать современное вооружение. Современным вооруженным силам невозможно сопротивляться. Но это вооружение могут делать только отдельные страны. Реально — только три страны. Ленинский тезис, что революция — когда верхи не могут, а низы не хотят, устарел. Низы уже не имеют к этому никакого отношения. Революция свершается, когда верхи не могут. — Пассионарность может изменить ситуацию внутри страны, но не расклад в мире. [реплика ВладимираСоловьева] — Размышляя об Америке, мы напрасно выбросили то, что произошло год назад. Революция в Америке продолжается. А Байден — это аналог Керенского, Временного правительства в России. Америка дряхлеет, ей необходимо изменить политическую систему. И мне кажется, американская элита начинает это чувствовать.

   — В конечном счете всё, увы, определяет сила. Ничего другого не придумали со времен Адама и Евы. Экономика, конечно, важна, но... У Чингис-хана была нулевая экономика, но это не помешало ему захватить пол-мира. То же у Александра Македонского. Нужен сильный лидер, и это не зависит от строя — демократия, автократия. Мы спрашиваем: куда исчезло международное право? Право подтверждается силой. Сегодня в мире нет силы, которая способна принудить. Сегодня в мире присутствует три силы, три сверх-державы. Это факт. И эти сверх-державы до сих пор не договорились. Потому что одна из сверх-держав никак не может поверить, что есть ещё две сверх-державы, и пытается говорить, что она — одна сверх-держава. Как только эти сверх-державы договорятся, а это, я уверен, будет, тогда наступит правовой мир. И другого пути нет, и американцам неизбежно придется с этим смириться. Сейчас уровень технологий вооружений таков, что ни у кого нет шансов, кроме очень крупных и ограниченного количества держав, создать современное вооружение. Современным вооруженным силам невозможно сопротивляться. Но это вооружение могут делать только отдельные страны. Реально — только три страны. Ленинский тезис, что революция — когда верхи не могут, а низы не хотят, устарел. Низы уже не имеют к этому никакого отношения. Революция свершается, когда верхи не могут. — Пассионарность может изменить ситуацию внутри страны, но не расклад в мире. [реплика ВладимираСоловьева] — Размышляя об Америке, мы напрасно выбросили то, что произошло год назад. Революция в Америке продолжается. А Байден — это аналог Керенского, Временного правительства в России. Америка дряхлеет, ей необходимо изменить политическую систему. И мне кажется, американская элита начинает это чувствовать.
8. «

   Тридцать лет — после распада СССР. В риторике Запада мы потерпели поражение. Мы не должны впадать в их риторику. Мы не потерпели поражение. Наша армия не была разбита. Враг не был в Москве. Ни одна структура не была завоевана. Это наше внутреннее дело. У нас была революция. Но помимо этого у нас было общее настроение советского народа, что надо заканчивать холодную войну. Горбачев выражал это чувство. И мы предложили Европе и миру новую конструкцию: давайте попробуем мир без аннексий и контрибуций. Что в ответ мы получили за эти 30 лет? Мы получили базы в Эстонии, Прибалтики (1,5 минуты подлёта к Петербургу), войска в Грузии, Украину. Мы не должны забывать о том, что нынешний виток противостояния, его инициатор — Запад.

   Тридцать лет — после распада СССР. В риторике Запада мы потерпели поражение. Мы не должны впадать в их риторику. Мы не потерпели поражение. Наша армия не была разбита. Враг не был в Москве. Ни одна структура не была завоевана. Это наше внутреннее дело. У нас была революция. Но помимо этого у нас было общее настроение советского народа, что надо заканчивать холодную войну. Горбачев выражал это чувство. И мы предложили Европе и миру новую конструкцию: давайте попробуем мир без аннексий и контрибуций. Что в ответ мы получили за эти 30 лет? Мы получили базы в Эстонии, Прибалтики (1,5 минуты подлёта к Петербургу), войска в Грузии, Украину. Мы не должны забывать о том, что нынешний виток противостояния, его инициатор — Запад.
9. «

   Я придерживаюсь все тех же взглядов, которые высказывал еще летом. Америка переживает революционную ситуацию. А где революция? Я отвечаю так. Взятие Зимнего — это не революция. Революции происходят долго. На мой взгляд, русская революция началась в 1905 году и закончилась аж в 1937 году. Ее закончил Сталин, когда вырезал старых большевиков. И мы пережили. 1991 год — это тоже революция была. Ариэль Коэн сказал, что 2 тыс. хулиганов ворвались в Капитолий. Обычно революции делаются именно таким числом. Революции не делаются миллионами.

   Я придерживаюсь все тех же взглядов, которые высказывал еще летом. Америка переживает революционную ситуацию. А где революция? Я отвечаю так. Взятие Зимнего — это не революция. Революции происходят долго. На мой взгляд, русская революция началась в 1905 году и закончилась аж в 1937 году. Ее закончил Сталин, когда вырезал старых большевиков. И мы пережили. 1991 год — это тоже революция была. Ариэль Коэн сказал, что 2 тыс. хулиганов ворвались в Капитолий. Обычно революции делаются именно таким числом. Революции не делаются миллионами.
10. «

    Украину нужно лишить её главной иллюзии, что она нужна России.

    Украину нужно лишить её главной иллюзии, что она нужна России.
11. «

    Мы (Россия) — гораздо более традиционное общество. Во многом благодаря тому, что мы вышли из СССР. Потому что СССР было очень традиционное и консервативное общество. Из всей истории мы знаем, что выигрывает не общество в такой стадии, как на Западе. Выигрывает высокоорганизованная цивилизация с традиционной ориентацией, где все жестко контролируется. Традиционность — это всегда преимущество. В обществе должны быть определенные правила, и эти правила надо соблюдать. И меньшинство должно подчиняться большинству. Если я оказываюсь в числе меньшинства... Я был в меньшинстве, когда президентом был Ельцын. Я не голосовал за него. Тем не менее я принимал выбор большинства. Что делать? — таковы правила жизни. Если их нарушить — общество придет в полный хаос. И рано или поздно закончит диктатурой. Хаос всегда приводит к диктатуре. За либералами придут люди либо в коричневой форме, либо еще... И за них проголосуют. Как это было в Веймарской Германии. Гитлер появился там, где был либерализм. Иногда эту диктатуру приносит другой народ (реплика В. Соловьева)

    Мы (Россия) — гораздо более традиционное общество. Во многом благодаря тому, что мы вышли из СССР. Потому что СССР было очень традиционное и консервативное общество. Из всей истории мы знаем, что выигрывает не общество в такой стадии, как на Западе. Выигрывает высокоорганизованная цивилизация с традиционной ориентацией, где все жестко контролируется. Традиционность — это всегда преимущество. В обществе должны быть определенные правила, и эти правила надо соблюдать. И меньшинство должно подчиняться большинству. Если я оказываюсь в числе меньшинства... Я был в меньшинстве, когда президентом был Ельцын. Я не голосовал за него. Тем не менее я принимал выбор большинства. Что делать? — таковы правила жизни. Если их нарушить — общество придет в полный хаос. И рано или поздно закончит диктатурой. Хаос всегда приводит к диктатуре. За либералами придут люди либо в коричневой форме, либо еще... И за них проголосуют. Как это было в Веймарской Германии. Гитлер появился там, где был либерализм. Иногда эту диктатуру приносит другой народ (реплика В. Соловьева)
12. «

    Исторически Россия всегда совершала необыкновенные рывки, когда дело пахло керосином. Мы это много раз наблюдали. Поэтому можно поблагодарить за санкции. Но меня удивляет вот что. Большая часть народа России настроена гораздо радикальнее, чем власти. Иностранцы вложили 6 млрд. в развитие демократии в России. Фактически это прямое вмешательство. Но если вы это знаете, почему вы это не запретите? С какого перепугу западные фонды должны вкладывать деньги в развитие демократии в России? Кому какое дело как мы развиваем свою демократию? Я против того, чтобы прекращать все отношения с Европой, но зачем сидеть в совете Европы, платить за это миллионы евро каждый год и получать осуждение себя? Ну сделайте уже что-то!

    Исторически Россия всегда совершала необыкновенные рывки, когда дело пахло керосином. Мы это много раз наблюдали. Поэтому можно поблагодарить за санкции. Но меня удивляет вот что. Большая часть народа России настроена гораздо радикальнее, чем власти. Иностранцы вложили 6 млрд. в развитие демократии в России. Фактически это прямое вмешательство. Но если вы это знаете, почему вы это не запретите? С какого перепугу западные фонды должны вкладывать деньги в развитие демократии в России? Кому какое дело как мы развиваем свою демократию? Я против того, чтобы прекращать все отношения с Европой, но зачем сидеть в совете Европы, платить за это миллионы евро каждый год и получать осуждение себя? Ну сделайте уже что-то!
13. «

    Дмитрий (Куликов) рассказывал про отношение к государству. Изменилось. Воспитание такое. Я вспомнил. У меня дядя был. Очень простой русский человек. Фронт прошел. Если надо было купить в семью какую-то вещь, холодильник, телевизор, он это покупал в самый последний день последнего квартала. Кто жил в Советском Союзе, помнит, что всегда считалось, что этого нельзя делать. Потому что в последний квартал все гнали план и все делали хуже. И моя тетка все время говорила: Гриша, зачем ты это делаешь? Давай купим через месяц. На что он говорил: если мы не купим, как государство это будет реализовывать? И как государство будет существовать? Это поколение помнило гражданскую войну. И помнило, во что была превращена страна в отсутствие государства. И большевики выиграли потому, что в них видели тех, кто может восстановить государство. Россия нуждается в сильном государстве. Что мы сделали в 90-м году? Я не был одурманен. Я не голосовал за Ельцына. Но я хорошо помню. Мы перенесли в Россию не просто буржуазно-либеральный капитализм, мы перенесли именно американскую модель. Которая противоречит всему, что есть в России. Америка — совсем другая страна. Это страна теплая. Там другой климат. Там было другое развитие. Россию освоить можно только с сильным государством. И второй момент — Россию можно освоить только с сильным социалистическим государством. Социализм имеет разные формы. Советский социализм, я считаю, свое дело сделал. Он был очень эффективен, когда нужно было модернизировать страну, выиграть войну, восстановить после войны разруху. В какой-то момент он перестал работать. Но — инициативу перехватили и сделали совсем не то. И поэтому сегодня мы говорим об образовании. Конечно, нельзя иметь муниципальное образование. Оно должно быть единым, причем для страны, которая склонна к сепаратизму. И как можно медицину иметь не централизованную? В Америке — так, Мало ли чего в Америке! Кстати, мы видим, что система образования в Америке рушится. Но это их дело. Но как можно сравнивать? Мы совсем разные страны. Но чтобы это вернуть, надо понять. Я — сторонник рыночной экономики. И я считаю, что социализм вполне коррелирует с рынком. Но надо понять, что мы строим. И разрабатывать ту экономическую модель, которая годна именно нашей стране.

    Дмитрий (Куликов) рассказывал про отношение к государству. Изменилось. Воспитание такое. Я вспомнил. У меня дядя был. Очень простой русский человек. Фронт прошел. Если надо было купить в семью какую-то вещь, холодильник, телевизор, он это покупал в самый последний день последнего квартала. Кто жил в Советском Союзе, помнит, что всегда считалось, что этого нельзя делать. Потому что в последний квартал все гнали план и все делали хуже. И моя тетка все время говорила: Гриша, зачем ты это делаешь? Давай купим через месяц. На что он говорил: если мы не купим, как государство это будет реализовывать? И как государство будет существовать? Это поколение помнило гражданскую войну. И помнило, во что была превращена страна в отсутствие государства. И большевики выиграли потому, что в них видели тех, кто может восстановить государство. Россия нуждается в сильном государстве. Что мы сделали в 90-м году? Я не был одурманен. Я не голосовал за Ельцына. Но я хорошо помню. Мы перенесли в Россию не просто буржуазно-либеральный капитализм, мы перенесли именно американскую модель. Которая противоречит всему, что есть в России. Америка — совсем другая страна. Это страна теплая. Там другой климат. Там было другое развитие. Россию освоить можно только с сильным государством. И второй момент — Россию можно освоить только с сильным социалистическим государством. Социализм имеет разные формы. Советский социализм, я считаю, свое дело сделал. Он был очень эффективен, когда нужно было модернизировать страну, выиграть войну, восстановить после войны разруху. В какой-то момент он перестал работать. Но — инициативу перехватили и сделали совсем не то. И поэтому сегодня мы говорим об образовании. Конечно, нельзя иметь муниципальное образование. Оно должно быть единым, причем для страны, которая склонна к сепаратизму. И как можно медицину иметь не централизованную? В Америке — так, Мало ли чего в Америке! Кстати, мы видим, что система образования в Америке рушится. Но это их дело. Но как можно сравнивать? Мы совсем разные страны. Но чтобы это вернуть, надо понять. Я — сторонник рыночной экономики. И я считаю, что социализм вполне коррелирует с рынком. Но надо понять, что мы строим. И разрабатывать ту экономическую модель, которая годна именно нашей стране.
14. «

    Я думаю, что Китай Тайванем не купить. Они возьмут и... будут продолжать делать то, что им нужно. В свое время Хрущев отдал Порт-Артур... И не получил в ответ ничего. Я думаю, что иногда надо смотреть в прошлое. На сто лет, например. 1920 год. России фактически вообще нет. Нет Китая. Есть Британская империя, Французская. США — еще не империя. Прошло сто лет. Если бы рассказать тем, кто жил тогда, что будет, они бы не поверили. Я к тому, что события развиваются по фантастическим сценариям, которые мы не можем предугадать. В чем суть сегодняшней борьбы Запада и США с Россией? США боятся потерять Европу. С точки зрения экономики, логики, Россия, которая вошла в Западный мир благодаря 1991 году, до этого была отдельной крепостью, которая никак не влияла на Запад. В 1991 году она вошла в мир, созданный капитализмом. И сейчас Россия с ее ресурсами, возможностями, неизбежно, рано или поздно... Это произойдет. И пробьет тот час, когда американские базы из Европы уйдут. И вполне возможно, что это произойдет еще на нашей жизни. А то, что это произойдет на жизни наших детей, я абсолютно уверен. И американская элита это чувствует. Я не уверен, что это абсолютно все продумано. Политика — это ситуативная вещь. Люди реагируют на какие-то сегодняшние вызовы. Но за всем этим стоит некая общая тенденция. И на мой взгляд, угроза потерять Европу является главным двигателем политики Америки по отношению к России. Тем более что Россия впервые в ее истории обладает преимуществом в вооружении. Смириться с этим невозможно, и Америка не смирится. Потому что если они уйдут к себе на континент, они исчезнут. То есть они останутся, но это будет второсортная региональная держава, у которой не будет шансов претендовать на глобальное преимущество. Логика военной политики России — максимально избежать прямых столкновений. Потому что за 10-20 лет Россия сможет невероятно вырасти. Строится инфраструктура, строятся аэропорты. Делаются уникальные вещи. И нужно время, чтобы это все реализовать. Поэтому я понимаю осторожность в действиях политического руководства России. Я эмоционально понимаю, что вопрос с Украиной нужно как-то решать, но вопрос: как? Начинать войну? На мой взгляд, это было бы безответственно. И эта ситуация будет продолжаться долго. Нужно решать проблему с Донбассом. Но здесь тоже масса вопросов. То же касается и Белоруссии. Я с большим уважением отношусь к последним заявлениям Лукашенко, Но мое мнение, что Лукашенко должен быть благодарен Путину. Без прямого участия Путина разговора Лукашенко с Меркель не произошло бы. В результате все перевернулось, и возникли вопросы к Польше.

    Я думаю, что Китай Тайванем не купить. Они возьмут и... будут продолжать делать то, что им нужно. В свое время Хрущев отдал Порт-Артур... И не получил в ответ ничего. Я думаю, что иногда надо смотреть в прошлое. На сто лет, например. 1920 год. России фактически вообще нет. Нет Китая. Есть Британская империя, Французская. США — еще не империя. Прошло сто лет. Если бы рассказать тем, кто жил тогда, что будет, они бы не поверили. Я к тому, что события развиваются по фантастическим сценариям, которые мы не можем предугадать. В чем суть сегодняшней борьбы Запада и США с Россией? США боятся потерять Европу. С точки зрения экономики, логики, Россия, которая вошла в Западный мир благодаря 1991 году, до этого была отдельной крепостью, которая никак не влияла на Запад. В 1991 году она вошла в мир, созданный капитализмом. И сейчас Россия с ее ресурсами, возможностями, неизбежно, рано или поздно... Это произойдет. И пробьет тот час, когда американские базы из Европы уйдут. И вполне возможно, что это произойдет еще на нашей жизни. А то, что это произойдет на жизни наших детей, я абсолютно уверен. И американская элита это чувствует. Я не уверен, что это абсолютно все продумано. Политика — это ситуативная вещь. Люди реагируют на какие-то сегодняшние вызовы. Но за всем этим стоит некая общая тенденция. И на мой взгляд, угроза потерять Европу является главным двигателем политики Америки по отношению к России. Тем более что Россия впервые в ее истории обладает преимуществом в вооружении. Смириться с этим невозможно, и Америка не смирится. Потому что если они уйдут к себе на континент, они исчезнут. То есть они останутся, но это будет второсортная региональная держава, у которой не будет шансов претендовать на глобальное преимущество. Логика военной политики России — максимально избежать прямых столкновений. Потому что за 10-20 лет Россия сможет невероятно вырасти. Строится инфраструктура, строятся аэропорты. Делаются уникальные вещи. И нужно время, чтобы это все реализовать. Поэтому я понимаю осторожность в действиях политического руководства России. Я эмоционально понимаю, что вопрос с Украиной нужно как-то решать, но вопрос: как? Начинать войну? На мой взгляд, это было бы безответственно. И эта ситуация будет продолжаться долго. Нужно решать проблему с Донбассом. Но здесь тоже масса вопросов. То же касается и Белоруссии. Я с большим уважением отношусь к последним заявлениям Лукашенко, Но мое мнение, что Лукашенко должен быть благодарен Путину. Без прямого участия Путина разговора Лукашенко с Меркель не произошло бы. В результате все перевернулось, и возникли вопросы к Польше.
15. «

    Я не нашел в этой речи Байдена ничего... Она очень похожа на речи, которые говорили генсеки на съездах. Она абсолютно пустая, в ней нет ни одной свежей мысли. Если бы господин президент хотел какого-то примирения, он, наверное, должен был обратиться к тем десяткам миллионов людей, которые голосовали за Трампа, и которые сейчас находятся в оппозиции. Это не могло дойти до сердец тех, кого называют трампистами. Хотя вовсе не трамписты представляют главную угрозу для Америки. А как раз те, кого вобрала в себя демократическая элита — социалисты, антифа, BLM. Они и разрушат. По американской империи будет нанесен серьезный удар. Трамп просто заморозил и отложил это.

    Я не нашел в этой речи Байдена ничего... Она очень похожа на речи, которые говорили генсеки на съездах. Она абсолютно пустая, в ней нет ни одной свежей мысли. Если бы господин президент хотел какого-то примирения, он, наверное, должен был обратиться к тем десяткам миллионов людей, которые голосовали за Трампа, и которые сейчас находятся в оппозиции. Это не могло дойти до сердец тех, кого называют трампистами. Хотя вовсе не трамписты представляют главную угрозу для Америки. А как раз те, кого вобрала в себя демократическая элита — социалисты, антифа, BLM. Они и разрушат. По американской империи будет нанесен серьезный удар. Трамп просто заморозил и отложил это.
16. «

    А время в конечном счете работает на нас. На мой взгляд. Геополитически, стратегически время работает на нас. И в конечном счете Западу придется либо смириться, либо договариваться, либо просто уйти и саморазрушиться.

    А время в конечном счете работает на нас. На мой взгляд. Геополитически, стратегически время работает на нас. И в конечном счете Западу придется либо смириться, либо договариваться, либо просто уйти и саморазрушиться.
17. «

    Мы говорим про идеологию. Какая должна быть идеология. В политическом плане есть только две идеологии. Правая и левая. Других нет. У левой идеологии есть крайняя форма — коммунизм, не крайняя форма — социализм. В правой идеологии — либерализм, крайняя форма — нацизм. И не надо путать с национал-социализмом. Суть очень простая. С одной стороны — либерализм, капитализм, индивидуализм, как можно меньше государства, кто выиграл — тот выиграл. Довольно эффективная система. Но — несправедливая. Во второй, левой, части — большое участие государства. Никакой другой идеологии нет. Религия занимается моралью, она не занимается политическим устройством мира. А нам надо определиться — чего мы хотим.

    Мы говорим про идеологию. Какая должна быть идеология. В политическом плане есть только две идеологии. Правая и левая. Других нет. У левой идеологии есть крайняя форма — коммунизм, не крайняя форма — социализм. В правой идеологии — либерализм, крайняя форма — нацизм. И не надо путать с национал-социализмом. Суть очень простая. С одной стороны — либерализм, капитализм, индивидуализм, как можно меньше государства, кто выиграл — тот выиграл. Довольно эффективная система. Но — несправедливая. Во второй, левой, части — большое участие государства. Никакой другой идеологии нет. Религия занимается моралью, она не занимается политическим устройством мира. А нам надо определиться — чего мы хотим.
18. «

    Моя позиция была известна. Я считаю, что в начале этого кризиса руководство Белоруссии допустило ряд ошибок. В нынешней ситуации все ясно. И на мой взгляд последние выступления Лукашенко сильно перевернули ситуацию. И она выглядит совсем по-другому, диаметрально противоположно. Это надо было сделать раньше, но хорошо, что сейчас прозвучало. Первое. У Лукашенко исчезла агрессивная риторика. Он никому не угрожает и призывает решить проблему людей. Второе. Мигранты в Белоруссию больше не летят. Третье. Самое главное. Лукашенко предложил их вернуть обратно на своих самолетах. И какие тогда претензии? Это сразу переворачивает ситуацию. Мигранты — беженцы из зоны военного действия. По всем правилам Евросоюза Евросоюз обязан их принимать. И польской стороне неправомерно их задерживать. Обратно беженцы не хотят. В Белоруссию тоже не хотят. И вся эта ситуация начнет работать против Запада. В этом смысле выступление Лукашенко — правильное, и поддержано российским президентом. И в этой ситуации вполне возможно обращение в совбез ООН. И правильно, что оказывается гуманитарная помощь. О паровозах. Я бы не сказал, что это два паровоза. Это один паровоз — западный. А наш паровоз стоит на месте. Логики я здесь мало вижу. Они загоняют Белорусь в Россию. Вся эта история говорит еще вот о чем. За 30 лет в Белоруссии выросло какое-то количество людей, которые считают, что было бы неплохо повторить путь Украины, уйти на Запад. Но эта история говорит о том, что Белоруси не будет уготована даже участь Украины. Ее просто подарят Польше. И что там будут делать поляки — одному Богу известно. И все эти метания со стороны Белоруссии, на мой взгляд, надо заканчивать. И единственно правильный путь — объединение в единую мощную страну, с которой будут разговаривать совсем по-другому. Это судьба — быть вместе с Россией. А все эти интеграции — не спасут. Думаю, что многие россияне и белорусы со мною согласятся. Просто представьте, что происходит, и что будет в дальнейшем. Размажут. Уничтожат. Подарят полякам. Не будет даже автономии, как в Украине. Мне кажется, Лукашенко сумел перевернуть ситуацию, и это нужно использовать.

    Моя позиция была известна. Я считаю, что в начале этого кризиса руководство Белоруссии допустило ряд ошибок. В нынешней ситуации все ясно. И на мой взгляд последние выступления Лукашенко сильно перевернули ситуацию. И она выглядит совсем по-другому, диаметрально противоположно. Это надо было сделать раньше, но хорошо, что сейчас прозвучало. Первое. У Лукашенко исчезла агрессивная риторика. Он никому не угрожает и призывает решить проблему людей. Второе. Мигранты в Белоруссию больше не летят. Третье. Самое главное. Лукашенко предложил их вернуть обратно на своих самолетах. И какие тогда претензии? Это сразу переворачивает ситуацию. Мигранты — беженцы из зоны военного действия. По всем правилам Евросоюза Евросоюз обязан их принимать. И польской стороне неправомерно их задерживать. Обратно беженцы не хотят. В Белоруссию тоже не хотят. И вся эта ситуация начнет работать против Запада. В этом смысле выступление Лукашенко — правильное, и поддержано российским президентом. И в этой ситуации вполне возможно обращение в совбез ООН. И правильно, что оказывается гуманитарная помощь. О паровозах. Я бы не сказал, что это два паровоза. Это один паровоз — западный. А наш паровоз стоит на месте. Логики я здесь мало вижу. Они загоняют Белорусь в Россию. Вся эта история говорит еще вот о чем. За 30 лет в Белоруссии выросло какое-то количество людей, которые считают, что было бы неплохо повторить путь Украины, уйти на Запад. Но эта история говорит о том, что Белоруси не будет уготована даже участь Украины. Ее просто подарят Польше. И что там будут делать поляки — одному Богу известно. И все эти метания со стороны Белоруссии, на мой взгляд, надо заканчивать. И единственно правильный путь — объединение в единую мощную страну, с которой будут разговаривать совсем по-другому. Это судьба — быть вместе с Россией. А все эти интеграции — не спасут. Думаю, что многие россияне и белорусы со мною согласятся. Просто представьте, что происходит, и что будет в дальнейшем. Размажут. Уничтожат. Подарят полякам. Не будет даже автономии, как в Украине. Мне кажется, Лукашенко сумел перевернуть ситуацию, и это нужно использовать.
19. «

    По поводу речи Байдена. Он ничего не сказал о России. Он-то ничего не сказал. Но я в силу своей подозрительности связываю события, которые очень близко стоят: инаугурация Байдена, закон против русского языка на Украине, который, на мой взгляд, Зеленскому для внутриполитической ситуации совершенно не нужен, поспешный приезд берлинского пациента, с видео, которое непонятно когда было сделано. Я вижу связь этих событий. Никто не заинтересован в ядерной войне, но у меня ощущение, что Россию будут серьезно пытаться разрушить. И речь идет именно о разрушении, а не сдерживании. И самое главное. Какая интересная вещь. Ужасное противостояние в Америке между Трампом и Байденом, между республиканцами и демократами, но удивительное единство в отношении антироссийской политики. И правильно сказала Маргарита Симоньян. Не президенты управляют Америкой. За ними стоит некая сила — американская банковская система.

    По поводу речи Байдена. Он ничего не сказал о России. Он-то ничего не сказал. Но я в силу своей подозрительности связываю события, которые очень близко стоят: инаугурация Байдена, закон против русского языка на Украине, который, на мой взгляд, Зеленскому для внутриполитической ситуации совершенно не нужен, поспешный приезд берлинского пациента, с видео, которое непонятно когда было сделано. Я вижу связь этих событий. Никто не заинтересован в ядерной войне, но у меня ощущение, что Россию будут серьезно пытаться разрушить. И речь идет именно о разрушении, а не сдерживании. И самое главное. Какая интересная вещь. Ужасное противостояние в Америке между Трампом и Байденом, между республиканцами и демократами, но удивительное единство в отношении антироссийской политики. И правильно сказала Маргарита Симоньян. Не президенты управляют Америкой. За ними стоит некая сила — американская банковская система.
20. «

    Пребывание в зените — довольно приятное состояние. Но в нем есть один большой минус. После него нет уже пути наверх. Только вниз. И вопрос быстроты — либо упасть, либо спуститься.

    Пребывание в зените — довольно приятное состояние. Но в нем есть один большой минус. После него нет уже пути наверх. Только вниз. И вопрос быстроты — либо упасть, либо спуститься.