37 цитат Луи Жаколио про любовь, время и выбор

Ниже 37 цитат Луи Жаколио — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Загляните в историю, и вы увидите, что везде местные условия определяли род занятий прибывших сюда людей.

   Загляните в историю, и вы увидите, что везде местные условия определяли род занятий прибывших сюда людей.

   — Гиллуа · книга
2. «

   Какую бы цену ни заплатили бы за молчание, всегда найдется кто-нибудь, кто предаст вас.

   Какую бы цену ни заплатили бы за молчание, всегда найдется кто-нибудь, кто предаст вас.

   — Эль-Темин · книга
3. «

   С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

   С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

   — Факиры-очарователи · книга
4. «

   Я никогда не мог понять, господа, какие причины побуждают некоторых людей, любимых и уважаемых в своей стране, покидать свои семьи, своих друзей, чтобы путешествовать в этих ужасных странах, где по большей части они трагически гибнут, пожираемые хищными зверями или от рук какой-нибудь дикой орды.

   Я никогда не мог понять, господа, какие причины побуждают некоторых людей, любимых и уважаемых в своей стране, покидать свои семьи, своих друзей, чтобы путешествовать в этих ужасных странах, где по большей части они трагически гибнут, пожираемые хищными зверями или от рук какой-нибудь дикой орды.

   — Лаеннек · книга
5. «

   Месть — это чувство, доступное самым мелким умам, но способность забыть и простить, умение быть великодушным в момент своего торжества — присущи только людям с великой душой, помните это!

   Месть — это чувство, доступное самым мелким умам, но способность забыть и простить, умение быть великодушным в момент своего торжества — присущи только людям с великой душой, помните это!

   — Ле Хелло · книга
6. «

   Наш мир во всем удивительно взаимосвязан и частную жизнь нельзя изучать независимо от всего живого на Земле.

   Наш мир во всем удивительно взаимосвязан и частную жизнь нельзя изучать независимо от всего живого на Земле.

   — Барте · книга
7. «

   У моряков существует высокое понятие о чести.

   У моряков существует высокое понятие о чести.

   — Ле-Ноэль · книга
8. «

   У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

   У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

   — Лаеннек · книга
9. «

   Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

   Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

   — Берег слоновой кости · книга
10. «

    В пустыне или в девственных лесах никогда не надо пропускать ни одного события, как бы ни было оно незначительно, полностью не разобравшись в нем. Здесь все имеет важное значение и почти всегда служит предостережением. Любая тайна должна быть разгадана, если ты не желаешь умереть.

    В пустыне или в девственных лесах никогда не надо пропускать ни одного события, как бы ни было оно незначительно, полностью не разобравшись в нем. Здесь все имеет важное значение и почти всегда служит предостережением. Любая тайна должна быть разгадана, если ты не желаешь умереть.

    — Лаеннек · книга
11. «

    Подданные слепо повиновались ему, потому что жрецы с детства приучили их к мысли, что король есть образ великого Марамбы на земле.

    Подданные слепо повиновались ему, потому что жрецы с детства приучили их к мысли, что король есть образ великого Марамбы на земле.

    — Берег черного дерева · книга
12. «

    К статуе Марамбы преподносили множество подарков к великой радости его служителей, которые в этот день набрали почти столько же добра, сколько во время богомолья. Ганга — чревовещатель время от времени прерывал музыку и предсказывал будущее всем, кто выделялся особой ценностью своих даров.

    К статуе Марамбы преподносили множество подарков к великой радости его служителей, которые в этот день набрали почти столько же добра, сколько во время богомолья. Ганга — чревовещатель время от времени прерывал музыку и предсказывал будущее всем, кто выделялся особой ценностью своих даров.

    — Берег слоновой кости · книга
13. «

    Человек, торгующий неграми, — настоящий преступник, который находится на волоске от виселицы.

    Человек, торгующий неграми, — настоящий преступник, который находится на волоске от виселицы.

    — Верже · книга
14. «

    Сознаюсь, что я почувствовал невольный ужас, когда в первый раз увидел горилл. Они удивительно похожи на людей, обросших волосами. Гориллы издают ни на что не похожие, приводящие в ужас звуки. Ничто в мире н может сравниться с этим голосом, похожим на громовые раскаты.

    Сознаюсь, что я почувствовал невольный ужас, когда в первый раз увидел горилл. Они удивительно похожи на людей, обросших волосами. Гориллы издают ни на что не похожие, приводящие в ужас звуки. Ничто в мире н может сравниться с этим голосом, похожим на громовые раскаты.

    — Дю-Шалью · книга
15. «

    В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

    В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

    — Лаеннек · книга
16. «

    В нем, в истинном американце, от французского происхождения остались только быстрая сообразительность, некоторая щеголеватость в наружности и изысканность в обращении. Ле-Ноэль верил только в силу и умение утвердиться в обществе.

    В нем, в истинном американце, от французского происхождения остались только быстрая сообразительность, некоторая щеголеватость в наружности и изысканность в обращении. Ле-Ноэль верил только в силу и умение утвердиться в обществе.

    — Берег черного дерева · книга
17. «

    Нельзя отделять от земли существа, живущие н ней и под ней, писать их историю в отрыве от истории земного шара, забывая о продуктах их питания, о широтах, в которых они селятся, о составе почвы, на которой проживают, о компонентах воздуха, которым дышат на экваторе и на полюсах, и наконец, о климате, который свойственен местам их проживания. Не учитывать все эти моменты значит и игнорировать науку о рациональном устройстве жизни на нашей планете.

    Нельзя отделять от земли существа, живущие н ней и под ней, писать их историю в отрыве от истории земного шара, забывая о продуктах их питания, о широтах, в которых они селятся, о составе почвы, на которой проживают, о компонентах воздуха, которым дышат на экваторе и на полюсах, и наконец, о климате, который свойственен местам их проживания. Не учитывать все эти моменты значит и игнорировать науку о рациональном устройстве жизни на нашей планете.

    — Барте · книга
18. «

    Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

    Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

    — Песчаный город · книга
19. «

    Ни страх, ни двери, ни запоры, ни чёрные евнухи с саблями в руках не могут удержать женщину, которая любит или просто хочет удовлетворить свой каприз.

    Ни страх, ни двери, ни запоры, ни чёрные евнухи с саблями в руках не могут удержать женщину, которая любит или просто хочет удовлетворить свой каприз.

    — Факиры-очарователи · книга
20. «

    Подобно древним племенам эта патриархальная семья жила под властью одного вождя, который ревниво опекал всех, связанных с ним узами крови, но никогда никто из Ронтонаков и пальцем бы не пошевельнул, чтобы спасти утопающего чужой крови.

    Подобно древним племенам эта патриархальная семья жила под властью одного вождя, который ревниво опекал всех, связанных с ним узами крови, но никогда никто из Ронтонаков и пальцем бы не пошевельнул, чтобы спасти утопающего чужой крови.

    — Берег черного дерева · книга