Мадлен Миллер: 81 цитата на каждый день

Мадлен Миллер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 81 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нет ничего губительнее для колдовских чар, чем страх неудачи.

   Нет ничего губительнее для колдовских чар, чем страх неудачи.

   — Цирцея · книга
2. «

   Я взяла кинжал, пошла в свою комнату. Бронзовое лезвие поблескивало в свете свечи, львица скалила зубы. А снизу была моя ладонь, мягкая, без линий. Ни шрама не останется на ней, ни гноящейся раны. Ни малейшего следа прожитых лет. Я поняла, что не боюсь предстоящей боли. Иной страх захватил меня: вдруг клинок ничего не порежет? Пройдет сквозь руку, будто погружаясь в туман.

   Я взяла кинжал, пошла в свою комнату. Бронзовое лезвие поблескивало в свете свечи, львица скалила зубы. А снизу была моя ладонь, мягкая, без линий. Ни шрама не останется на ней, ни гноящейся раны. Ни малейшего следа прожитых лет. Я поняла, что не боюсь предстоящей боли. Иной страх захватил меня: вдруг клинок ничего не порежет? Пройдет сквозь руку, будто погружаясь в туман.

   — Цирцея · книга
3. «

   Нигде не сказано, что боги должны быть справедливыми…

   Нигде не сказано, что боги должны быть справедливыми…

   — Хирон · книга
4. «

   Дам тебе совет. Когда вздумаешь снова перечить богам, найди повод посерьезнее. Очень не хотелось бы видеть, как сестру мою испепелят ни за что.

   Дам тебе совет. Когда вздумаешь снова перечить богам, найди повод посерьезнее. Очень не хотелось бы видеть, как сестру мою испепелят ни за что.

   — Цирцея · книга
5. «

   …Чужое несчастье заразно, а эринии, шипящие богини мести, не слишком разборчивы.

   …Чужое несчастье заразно, а эринии, шипящие богини мести, не слишком разборчивы.

   — Песнь Ахилла · книга
6. «

   Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

   Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

   — Одиссей · книга
7. «

   — Счастливый мальчик. Дедал сел, глотнул вина. — Счастливый пока. Слишком мал еще, не понимает, что он пленник. – Белые шрамы на его руках будто светились. – Клетка есть клетка, пусть и золотая.

   — Счастливый мальчик. Дедал сел, глотнул вина. — Счастливый пока. Слишком мал еще, не понимает, что он пленник. – Белые шрамы на его руках будто светились. – Клетка есть клетка, пусть и золотая.

   — Цирцея · книга
8. «

   – Странно слышать, что богине нужны друзья. – Они нужны всякому, кто в своем уме.

   – Странно слышать, что богине нужны друзья. – Они нужны всякому, кто в своем уме.

   — Телемах · книга
9. «

   Может, поэтому у просителей и нельзя ни о чем допытываться. Многие заслужили бы прощение, если б открыли свои истинные чувства?

   Может, поэтому у просителей и нельзя ни о чем допытываться. Многие заслужили бы прощение, если б открыли свои истинные чувства?

   — Цирцея · книга
10. «

    — Видишь Афину? – прошептала я. Всегда мне нравились истории о сероокой воительнице, богине мудрости, чья мысль стремительней удара молнии. Но Афина не явилась. Может, предположил Ээт, она слишком горда, чтобы якшаться с приземленными титанами. Или слишком мудра, чтобы затеряться в толпе поздравляющих.

    — Видишь Афину? – прошептала я. Всегда мне нравились истории о сероокой воительнице, богине мудрости, чья мысль стремительней удара молнии. Но Афина не явилась. Может, предположил Ээт, она слишком горда, чтобы якшаться с приземленными титанами. Или слишком мудра, чтобы затеряться в толпе поздравляющих.

    — Цирцея · книга
11. «

    – Ты предпочел ее. Мне. – Твоей гордости. Слово, которое я выбрал для этого, – ὕβρις. Наше слово для высокомерия, что задевает звезды, для злобы и безобразной, неистовой ярости, столь присущей богам.

    – Ты предпочел ее. Мне. – Твоей гордости. Слово, которое я выбрал для этого, – ὕβρις. Наше слово для высокомерия, что задевает звезды, для злобы и безобразной, неистовой ярости, столь присущей богам.

    — Ахилл · книга
12. «

    Теперь, когда я знала, кто она, эта ее кротость выглядела нелепой, как огромный орел, что пытается, съежившись, уместиться в воробьином гнезде.

    Теперь, когда я знала, кто она, эта ее кротость выглядела нелепой, как огромный орел, что пытается, съежившись, уместиться в воробьином гнезде.

    — Цирцея · книга
13. «

    За спокойным, знакомым обличьем всего сущего скрывается нечто иное, готовое разорвать мир на части.

    За спокойным, знакомым обличьем всего сущего скрывается нечто иное, готовое разорвать мир на части.

    — Цирцея · книга
14. «

    Часто чем хуже у людей нужда, тем хуже потом их неблагодарность – они нападут на тебя, просто чтобы вновь почувствовать себя живыми.

    Часто чем хуже у людей нужда, тем хуже потом их неблагодарность – они нападут на тебя, просто чтобы вновь почувствовать себя живыми.

    — Цирцея · книга
15. «

    Мы с ним были словно боги на заре мира, и наша радость была до того яркой, что мы ничего не видели, кроме нас самих.

    Мы с ним были словно боги на заре мира, и наша радость была до того яркой, что мы ничего не видели, кроме нас самих.

    — Патрокл · книга
16. «

    Я думала когда-то, что боги – противоположность смерти, но теперь вижу: они всего мертвее, ибо не меняются и ничего не могут удержать.

    Я думала когда-то, что боги – противоположность смерти, но теперь вижу: они всего мертвее, ибо не меняются и ничего не могут удержать.

    — Цирцея · книга
17. «

    Я понимала: он тоже кинжал. Иной, но все-таки кинжал. Ну и что. Пусть меня ударит клинок. Есть вещи, за которые стоит пролить кровь.

    Я понимала: он тоже кинжал. Иной, но все-таки кинжал. Ну и что. Пусть меня ударит клинок. Есть вещи, за которые стоит пролить кровь.

    — Цирцея · книга
18. «

    …И боги не могут созерцать бичевание вечно.

    …И боги не могут созерцать бичевание вечно.

    — Цирцея · книга
19. «

    Он и впрямь был подобен океанической волне. Оглянешься, а берегов уже не видно.

    Он и впрямь был подобен океанической волне. Оглянешься, а берегов уже не видно.

    — Цирцея · книга
20. «

    Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. Он – оружие, убийца. <...> Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

    Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. Он – оружие, убийца. <...> Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

    — Одиссей · книга