267 мыслей Марселя Пруста без воды

Ниже 267 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Так быстро государь делам теряет счет, Что новые всегда вчерашним предпочтет.

   Так быстро государь делам теряет счет, Что новые всегда вчерашним предпочтет.

   — Расин · книга
2. «

   Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

   Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

   — Де Шарлю · книга
3. «

   Если бы я был безукоризненно верен Альбертине, я бы не страдал от ее неверностей, которые не в состоянии был бы себе представить. Меня терзало в Альбертине мое постоянное желание нравиться другим женщинам, рисовать в воображении новые романы.

   Если бы я был безукоризненно верен Альбертине, я бы не страдал от ее неверностей, которые не в состоянии был бы себе представить. Меня терзало в Альбертине мое постоянное желание нравиться другим женщинам, рисовать в воображении новые романы.

   — Пленница · книга
4. «

   У принца Агригентского не было решительно ничего от принца и ничего, чтобы напомнило об Агригенте, поэтому оставалось предположить, что его имя, не имевшее с ним ничего общего, никак не связанное с его личностью, обладает способностью притягивать к себе все, что может быть в этом человеке неопределенно поэтического, а затем притянув, заключить это неопределенно поэтическое в волшебные свои слоги.

   У принца Агригентского не было решительно ничего от принца и ничего, чтобы напомнило об Агригенте, поэтому оставалось предположить, что его имя, не имевшее с ним ничего общего, никак не связанное с его личностью, обладает способностью притягивать к себе все, что может быть в этом человеке неопределенно поэтического, а затем притянув, заключить это неопределенно поэтическое в волшебные свои слоги.

   — У Германтов · книга
5. «

   Иные воспоминания, иные гоорести оставляют нас в покое и мы уже их не замечаем, но потом они все-таки возвращаются и иногда не расстаются с нами долго.

   Иные воспоминания, иные гоорести оставляют нас в покое и мы уже их не замечаем, но потом они все-таки возвращаются и иногда не расстаются с нами долго.

   — У Германтов · книга
6. «

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.
7. «

   От любви у женщины, которую наша ревность выбрала себе объектом, остаются главным образом поступки; если она откроет вам их все до одного, вам, пожалуй, легко будет исцелиться от любви.

   От любви у женщины, которую наша ревность выбрала себе объектом, остаются главным образом поступки; если она откроет вам их все до одного, вам, пожалуй, легко будет исцелиться от любви.

   — Пленница · книга
8. «

   Связь между литературными способностями и неуспехом в свете очевидна.

   Связь между литературными способностями и неуспехом в свете очевидна.

   — У Германтов · книга
9. «

   Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

   Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

   — У Германтов · книга
10. «

    Мы часто говорим, что никто не знает, когда придет смерть, но час смерти видится нам где-то далеко и как в тумане, мы не думаем, что он имеет какое-то отношение к уже наступившему дню и что смерть — или первый ее натиск на нас — может произойти нынче же, во второй половине дня, в благополучии которой мы абсолютно уверены, в той части дня, все часы которой мы уже распределили.

    Мы часто говорим, что никто не знает, когда придет смерть, но час смерти видится нам где-то далеко и как в тумане, мы не думаем, что он имеет какое-то отношение к уже наступившему дню и что смерть — или первый ее натиск на нас — может произойти нынче же, во второй половине дня, в благополучии которой мы абсолютно уверены, в той части дня, все часы которой мы уже распределили.

    — У Германтов · книга
11. «

    Для Германтов быть умным значило быть зубастым, подпускать шпильки, отбривать, отстаивать свои взгляды на живопись, на музыку, на архитектуру, говорить по-английски.

    Для Германтов быть умным значило быть зубастым, подпускать шпильки, отбривать, отстаивать свои взгляды на живопись, на музыку, на архитектуру, говорить по-английски.

    — У Германтов · книга
12. «

    Там, где жизнь замуровывает нас в глухую стену, разум прорубает окно, ибо, если и не существует лекарства от неразделенной любви, можно все же избавиться от страдания, всего-навсего делая выводы из его уроков. Разум не знает безысходности.

    Там, где жизнь замуровывает нас в глухую стену, разум прорубает окно, ибо, если и не существует лекарства от неразделенной любви, можно все же избавиться от страдания, всего-навсего делая выводы из его уроков. Разум не знает безысходности.

    — Обретённое время · книга
13. «

    Дипломаты привыкли жить в той же плоскости, что и народы, а народы, несмотря на свою многочисленность, тоже эгоистичны и хитры, их укрощают или силой, или соблюдая их интересы.

    Дипломаты привыкли жить в той же плоскости, что и народы, а народы, несмотря на свою многочисленность, тоже эгоистичны и хитры, их укрощают или силой, или соблюдая их интересы.

    — У Германтов · книга
14. «

    Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

    Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

    — Альбертина · книга
15. «

    Мы страдаем за человека, которого мы любим, и это дает нам возможность чуть-чуть продвинуться вглубь в познании человеческой природы.

    Мы страдаем за человека, которого мы любим, и это дает нам возможность чуть-чуть продвинуться вглубь в познании человеческой природы.

    — Пленница · книга
16. «

    Мудрость сама в руки не дается, её нужно открыть, пройдя путь, который никто другой не может пройти за тебя, не может тебя от него избавить, ибо это взгляд на вещи.

    Мудрость сама в руки не дается, её нужно открыть, пройдя путь, который никто другой не может пройти за тебя, не может тебя от него избавить, ибо это взгляд на вещи.

    — Под сенью девушек в цвету · книга
17. «

    Умный человек имеет право быть несчастным только из-за женщины, которая стоит того.

    Умный человек имеет право быть несчастным только из-за женщины, которая стоит того.

    — По направлению к Свану · книга
18. «

    Некоторые индивидуумы, как нам представляется, стоят на такой высоте, что мы не можем приложить к ним обычную мерку, какую мы прилагаем к нашим близким знакомым.

    Некоторые индивидуумы, как нам представляется, стоят на такой высоте, что мы не можем приложить к ним обычную мерку, какую мы прилагаем к нашим близким знакомым.

    — Пленница · книга
19. «

    В жизни родовитых юношей, которые сорят деньгами, ресторан играет такую же роль, как тюки тканей в арабских сказках.

    В жизни родовитых юношей, которые сорят деньгами, ресторан играет такую же роль, как тюки тканей в арабских сказках.

    — У Германтов · книга
20. «

    Определённое воспоминание есть лишь сожаление об определённом мгновении.

    Определённое воспоминание есть лишь сожаление об определённом мгновении.

    — По направлению к Свану · книга