269 цитат Марселя Пруста — избранное

Ниже 269 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Никогда не угадаешь, на что могут нам пригодиться чьи-нибудь мнения или же завязавшееся знакомство.

   Никогда не угадаешь, на что могут нам пригодиться чьи-нибудь мнения или же завязавшееся знакомство.

   — У Германтов · книга
2. «

   Альбертина принадлежала к числу женщин, которым в случае надобности греховность может придавать обаяние.

   Альбертина принадлежала к числу женщин, которым в случае надобности греховность может придавать обаяние.

   — Пленница · книга
3. «

   Различия между нашим нравом и нравом другого человека рисует себе все-таки наш нрав, и трудности, возникающие из несходства нашего нрава и нрава другого человека устраняем тоже мы.

   Различия между нашим нравом и нравом другого человека рисует себе все-таки наш нрав, и трудности, возникающие из несходства нашего нрава и нрава другого человека устраняем тоже мы.

   — У Германтов · книга
4. «

   Если у нас давно никого не было, мы очень боимся начать снова любить.

   Если у нас давно никого не было, мы очень боимся начать снова любить.

   — Пленница · книга
5. «

   Германты не кичились своей грандиозностью, как не кичится образованный человек своей образованностью.

   Германты не кичились своей грандиозностью, как не кичится образованный человек своей образованностью.

   — Дин Винчестер · книга
6. «

   Быть в курсе дел не всегда значит принимать в них участие.

   Быть в курсе дел не всегда значит принимать в них участие.
7. «

   Какой это чудовищный обман — любовь, но не та, какою мы любим женщину, существующую в действительности, а та, что заставляет нас играть с куклой, находящейся у нас в мозгу, впрочем, единственной, которая всегда в нашем распоряжении, единственной, которой мы будем обладать и которую произвол памяти, почти такой же неограниченный, как произвол воображения, может сделать непохожей на женщину из действительного мира.

   Какой это чудовищный обман — любовь, но не та, какою мы любим женщину, существующую в действительности, а та, что заставляет нас играть с куклой, находящейся у нас в мозгу, впрочем, единственной, которая всегда в нашем распоряжении, единственной, которой мы будем обладать и которую произвол памяти, почти такой же неограниченный, как произвол воображения, может сделать непохожей на женщину из действительного мира.

   — У Германтов · книга
8. «

   Так как идея далека от человеческих расчетов и не может пользоваться теми выгодами, какие имеет человек, то на людей, увлеченных какой-то идеей, расчет не влияет.

   Так как идея далека от человеческих расчетов и не может пользоваться теми выгодами, какие имеет человек, то на людей, увлеченных какой-то идеей, расчет не влияет.

   — У Германтов · книга
9. «

   Я задавал себе вопрос: жениться мне на Альбертине или нет, не исковеркаю ли я себе жизнь, не слишком ли тяжелое взваливаю я на себя бремя, посвящая жизнь другому человеку, заставляя себя жить в отсутствие самого себя из-за того, что все время около меня будет другой человек, и лишая себя навсегда радости одиночества.

   Я задавал себе вопрос: жениться мне на Альбертине или нет, не исковеркаю ли я себе жизнь, не слишком ли тяжелое взваливаю я на себя бремя, посвящая жизнь другому человеку, заставляя себя жить в отсутствие самого себя из-за того, что все время около меня будет другой человек, и лишая себя навсегда радости одиночества.

   — Пленница · книга
10. «

    Читателя возмущает малейшая вольность у некоторых настоящих писателей, потому что они ничего не сделали для того, чтобы угодить ему, и не угостили его пошлостями, к которым он приучен.

    Читателя возмущает малейшая вольность у некоторых настоящих писателей, потому что они ничего не сделали для того, чтобы угодить ему, и не угостили его пошлостями, к которым он приучен.

    — По направлению к Свану · книга
11. «

    Не к чему хвалиться тем, что ты более высокого происхождения, чем кто бы то ни было, и что твой капитал помещен наивыгоднейшим образом, — об этом и так всем известно. Помогай бедным. Оделяй тех, над кем господь по великой милости своей тебя вознес, всем, чем можешь.

    Не к чему хвалиться тем, что ты более высокого происхождения, чем кто бы то ни было, и что твой капитал помещен наивыгоднейшим образом, — об этом и так всем известно. Помогай бедным. Оделяй тех, над кем господь по великой милости своей тебя вознес, всем, чем можешь.

    — мать принцессы · книга
12. «

    Оставим красивых женщин людям без воображения.

    Оставим красивых женщин людям без воображения.
13. «

    Нам видны только чужие наклонности; если же нам удается познать свои собственные, то лишь те из них, на которые нам укажут со стороны.

    Нам видны только чужие наклонности; если же нам удается познать свои собственные, то лишь те из них, на которые нам укажут со стороны.

    — По направлению к Свану · книга
14. «

    Чутье, предвидение — вот что самое главное для великого полководца и великого медика.

    Чутье, предвидение — вот что самое главное для великого полководца и великого медика.

    — У Германтов · книга
15. «

    Человечество очень старо. Наследственность, скрещивания придали неодолимую силу дурным привычкам, порочным рефлексам.

    Человечество очень старо. Наследственность, скрещивания придали неодолимую силу дурным привычкам, порочным рефлексам.

    — Пленница · книга
16. «

    Правда запоминается потому, что у нее есть имя и глубокие корни, но импровизированная ложь забывается тут же.

    Правда запоминается потому, что у нее есть имя и глубокие корни, но импровизированная ложь забывается тут же.

    — Пленница · книга
17. «

    Со сном дело обстоит также, как с восприятием внешнего мира. Стоит в чем-либо измениться привычкам — и вот сон становится поэтичным; если мы еще не успели раздеться, а сон уже сморил нас, то изменится его долгота, а сам он заметно похорошеет.

    Со сном дело обстоит также, как с восприятием внешнего мира. Стоит в чем-либо измениться привычкам — и вот сон становится поэтичным; если мы еще не успели раздеться, а сон уже сморил нас, то изменится его долгота, а сам он заметно похорошеет.

    — У Германтов · книга
18. «

    Чтобы исцелить страдание, нужно пережить его полностью.

    Чтобы исцелить страдание, нужно пережить его полностью.
19. «

    Итак, просторы моей памяти постепенно проростали именами, и эти имена, размещаясь в определенном порядке, объединяясь, устанавливая друг с другом все более многочисленные связи, напоминали законченные произведения искусства, где нет ни единого мазка, который существовал бы сам по себе, где каждая часть обязана своим происхождением другим и, в свою очередь, вызывает к жизни их.

    Итак, просторы моей памяти постепенно проростали именами, и эти имена, размещаясь в определенном порядке, объединяясь, устанавливая друг с другом все более многочисленные связи, напоминали законченные произведения искусства, где нет ни единого мазка, который существовал бы сам по себе, где каждая часть обязана своим происхождением другим и, в свою очередь, вызывает к жизни их.

    — У Германтов · книга
20. «

    Я удивлялся тому, какими беспомощными оказываются наш разум, наш рассудок, наше сердце, когда нам нужно произвести малейшую перемену, развязать один какой-нибудь узел, который потом сама жизнь распутывает с непостижимой легкостью.

    Я удивлялся тому, какими беспомощными оказываются наш разум, наш рассудок, наше сердце, когда нам нужно произвести малейшую перемену, развязать один какой-нибудь узел, который потом сама жизнь распутывает с непостижимой легкостью.

    — Под сенью девушек в цвету · книга