287 цитат Марселя Пруста, которые стоит перечитать

Ниже 287 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Счастливцами в любви могли бы быть только те, кому удалось бы овладеть искусством быть счастливым.

   Счастливцами в любви могли бы быть только те, кому удалось бы овладеть искусством быть счастливым.

   — У Германтов · книга
2. «

   Истина для своего выражения не нуждается в словах, пожалуй, ее легче разглядеть не дожидаясь слов и даже вовсе не считаясь с ними.

   Истина для своего выражения не нуждается в словах, пожалуй, ее легче разглядеть не дожидаясь слов и даже вовсе не считаясь с ними.

   — У Германтов · книга
3. «

   Как человек с высоко развитым интеллектом, он не мог говорить вкратце о том, что не требовало долгих речей.

   Как человек с высоко развитым интеллектом, он не мог говорить вкратце о том, что не требовало долгих речей.
4. «

   Мой сон и валяние в постели по утрам превращались в прелестную сказку. В прелестную, а может быть и благотворную. Я убеждал себя, что есть спасение и от самых лютых мучений, что уж, во всяком случае, покой обрести можно.

   Мой сон и валяние в постели по утрам превращались в прелестную сказку. В прелестную, а может быть и благотворную. Я убеждал себя, что есть спасение и от самых лютых мучений, что уж, во всяком случае, покой обрести можно.

   — У Германтов · книга
5. «

   Когда мы влюблены в женщину, мы лишь проецируем на нее наше душевное состояние; что, следовательно, важны не достоинства женщины, а глубина этого состояния, и что чувства, какие у нас вызывает заурядная девушка, помогают всплывать на поверхность нашего сознания более нам дорогим, более самобытным, более дальним, более важным частицам нашего «я», нежели те, на которые действует удовольствие беседовать с человеком выдающимся или даже счастье любоваться его творениями.

   Когда мы влюблены в женщину, мы лишь проецируем на нее наше душевное состояние; что, следовательно, важны не достоинства женщины, а глубина этого состояния, и что чувства, какие у нас вызывает заурядная девушка, помогают всплывать на поверхность нашего сознания более нам дорогим, более самобытным, более дальним, более важным частицам нашего «я», нежели те, на которые действует удовольствие беседовать с человеком выдающимся или даже счастье любоваться его творениями.

   — Под сенью девушек в цвету · книга
6. «

   Никогда не угадаешь, на что могут нам пригодиться чьи-нибудь мнения или же завязавшееся знакомство.

   Никогда не угадаешь, на что могут нам пригодиться чьи-нибудь мнения или же завязавшееся знакомство.

   — У Германтов · книга
7. «

   Любой другой человек не является для нас чем-то ясным и неподвижным, со всеми его достоинствами, недостатками и планами, намерениями по отношению к нам, он — тень, куда мы ни за что не проникнем, о которой нельзя составить точное представление.

   Любой другой человек не является для нас чем-то ясным и неподвижным, со всеми его достоинствами, недостатками и планами, намерениями по отношению к нам, он — тень, куда мы ни за что не проникнем, о которой нельзя составить точное представление.

   — У Германтов · книга
8. «

   Любящая женщина не может себе представить, как велики требования нашей ревности и ослепленность нашего доверия.

   Любящая женщина не может себе представить, как велики требования нашей ревности и ослепленность нашего доверия.

   — Пленница · книга
9. «

   Помни, что хотя по воле божьей ты родилась на ступеньках, ведущих к трону, но это не дает тебе права презирать тех, над кем ты — хвала божественному промыслу — возвышаешься, благодаря своему происхождению и богатству.

   Помни, что хотя по воле божьей ты родилась на ступеньках, ведущих к трону, но это не дает тебе права презирать тех, над кем ты — хвала божественному промыслу — возвышаешься, благодаря своему происхождению и богатству.

   — мать принцессы · книга
10. «

    Слово «церковь» означает не только храм, но и собрание верующих.

    Слово «церковь» означает не только храм, но и собрание верующих.

    — У Германтов · книга
11. «

    Наружный облик человека есть порождение наших мыслей о нем. Даже такой простой акт, как «увидеть знакомого», есть в известной мере акт интеллектуальный. Мы дополняем его обличье теми представлениями, какие у нас уже сложились, и в том общем его очерке, какой мы набрасываем, представления эти играют, несомненно, важнейшую роль.

    Наружный облик человека есть порождение наших мыслей о нем. Даже такой простой акт, как «увидеть знакомого», есть в известной мере акт интеллектуальный. Мы дополняем его обличье теми представлениями, какие у нас уже сложились, и в том общем его очерке, какой мы набрасываем, представления эти играют, несомненно, важнейшую роль.

    — По направлению к Свану · книга
12. «

    Мужчины жертвуют состоянием, жизнью ради любимой женщины, а между тем они же отлично знают, что десять лет спустя, раньше или позже, они откажут ей в деньгах и предпочтут пожить подольше.

    Мужчины жертвуют состоянием, жизнью ради любимой женщины, а между тем они же отлично знают, что десять лет спустя, раньше или позже, они откажут ей в деньгах и предпочтут пожить подольше.

    — Пленница · книга
13. «

    Любопытно, что первая любовь, ослабив сопротивляемость нашего сердца, прокладывает нам дорогу к другим увлечениям, но не снабжает нас хотя бы, приняв в расчёт сходство симптомов и тяжёлых переживаний, средством для того, чтобы от них излечиться.

    Любопытно, что первая любовь, ослабив сопротивляемость нашего сердца, прокладывает нам дорогу к другим увлечениям, но не снабжает нас хотя бы, приняв в расчёт сходство симптомов и тяжёлых переживаний, средством для того, чтобы от них излечиться.

    — Пленница · книга
14. «

    Несомненно, всеобщая болезнь, именуемая любовью, временами заставляла его — как это бывает со всеми людьми — думать, что она его любит. Но опыт говорил ему, что любовь любовью, но что она не уходит от него только из-за денег и что в тот день, когда ей больше нечего будет от него ждать, она не замедлит, продолжая его любить, порвать с ним.

    Несомненно, всеобщая болезнь, именуемая любовью, временами заставляла его — как это бывает со всеми людьми — думать, что она его любит. Но опыт говорил ему, что любовь любовью, но что она не уходит от него только из-за денег и что в тот день, когда ей больше нечего будет от него ждать, она не замедлит, продолжая его любить, порвать с ним.

    — У Германтов · книга
15. «

    Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

    Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

    — У Германтов · книга
16. «

    Неприятно, когда залезают в душу.

    Неприятно, когда залезают в душу.

    — Пленница · книга
17. «

    ...я, уже по-мужски малодушный, поступал так, как все мы, взрослые, поступаем при виде несправедливостей и обид: я от них отворачивался.

    ...я, уже по-мужски малодушный, поступал так, как все мы, взрослые, поступаем при виде несправедливостей и обид: я от них отворачивался.

    — По направлению к Свану · книга
18. «

    Для Германтов быть умным значило быть зубастым, подпускать шпильки, отбривать, отстаивать свои взгляды на живопись, на музыку, на архитектуру, говорить по-английски.

    Для Германтов быть умным значило быть зубастым, подпускать шпильки, отбривать, отстаивать свои взгляды на живопись, на музыку, на архитектуру, говорить по-английски.

    — У Германтов · книга
19. «

    Сколько раз в течение всей моей жизни реальность разочаровывала меня, потому что в тот момент, когда я воспринимал её, воображение, будучи единственным моим органом восприятия красоты, никак не могло с ней соотнестись в силу непреложного закона, гласящего, что невозможно представить себе то, чего не существует.

    Сколько раз в течение всей моей жизни реальность разочаровывала меня, потому что в тот момент, когда я воспринимал её, воображение, будучи единственным моим органом восприятия красоты, никак не могло с ней соотнестись в силу непреложного закона, гласящего, что невозможно представить себе то, чего не существует.

    — Обретённое время · книга
20. «

    Всем нам кажется красивее то, что мы видим на расстоянии, то, что мы видим у других.

    Всем нам кажется красивее то, что мы видим на расстоянии, то, что мы видим у других.

    — У Германтов · книга