43 цитат Михаила Леонидовича Анчарова, которые цепляют

Подборка из 43 цитаты Михаила Леонидовича Анчарова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Правда — она, конечно, правда, но ещё не истина, а только маленький её обломочек.

   Правда — она, конечно, правда, но ещё не истина, а только маленький её обломочек.

   — Самшитовый лес · книга
2. «

   Сказано — возлюби ближнего как самого себя. А разве мы себя любим? Хуже врагов у нас нет, чем мы сами.

   Сказано — возлюби ближнего как самого себя. А разве мы себя любим? Хуже врагов у нас нет, чем мы сами.

   — Самшитовый лес · книга
3. «

   Глубокоуважаемый шкаф, неужели вы не видите, что масс-культура — это великолепно нащупанные потребности и убогие способы их удовлетворить? Значит, надо их удовлетворять лучше. Другого выхода просто нет.

   Глубокоуважаемый шкаф, неужели вы не видите, что масс-культура — это великолепно нащупанные потребности и убогие способы их удовлетворить? Значит, надо их удовлетворять лучше. Другого выхода просто нет.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
4. «

   Батальоны все спят, Сено хрупают кони. И труба заржавела На старой цепи. Эта тощая ночь В случайной попоне Позабыла про топот В татарской степи. Там по синим цветам Бродят кони и дети. Мы поселимся в этом Священном краю. Там небес чистота. Там девчонки, как ветер, Там качаются в сёдлах И «Гренаду» поют...

   Батальоны все спят, Сено хрупают кони. И труба заржавела На старой цепи. Эта тощая ночь В случайной попоне Позабыла про топот В татарской степи. Там по синим цветам Бродят кони и дети. Мы поселимся в этом Священном краю. Там небес чистота. Там девчонки, как ветер, Там качаются в сёдлах И «Гренаду» поют...
5. «

   Фантазия — это прозрение. Фантазия — это когда вообразишь несусветное, и это оказывается правдой.

   Фантазия — это прозрение. Фантазия — это когда вообразишь несусветное, и это оказывается правдой.

   — Самшитовый лес · книга
6. «

   <...> выскажу одну мысль, которой я сам пользуюсь, когда её вспоминаю, и потому жив. «Если тебе объективно плохо, не будь субъективно несчастным». Ты понял? Если уж тебе худо, то на хрена ещё и страдать? Это трудно выполнить, но когда удаётся, то ты — свободен.

   <...> выскажу одну мысль, которой я сам пользуюсь, когда её вспоминаю, и потому жив. «Если тебе объективно плохо, не будь субъективно несчастным». Ты понял? Если уж тебе худо, то на хрена ещё и страдать? Это трудно выполнить, но когда удаётся, то ты — свободен.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
7. «

   Это синий апрель Потихоньку заплакал, Наблюдая апрельские шутки Людей.

   Это синий апрель Потихоньку заплакал, Наблюдая апрельские шутки Людей.
8. «

   Неподалеку от могил Лежит зерцало вод, И лебедь белая пурги По озеру плывет. По бесконечным городам, По снам длиною в год И по утраченным годам, И по зерцалу вод. <...> Утраты лет — они лишь звук Погибших батарей. Утраты нет — она лишь стук Захлопнутых дверей. И, добегая до могил, Молчат громады лет, И лебедь белая пурги Им заметает след.

   Неподалеку от могил Лежит зерцало вод, И лебедь белая пурги По озеру плывет. По бесконечным городам, По снам длиною в год И по утраченным годам, И по зерцалу вод. <...> Утраты лет — они лишь звук Погибших батарей. Утраты нет — она лишь стук Захлопнутых дверей. И, добегая до могил, Молчат громады лет, И лебедь белая пурги Им заметает след.
9. «

   Искусство — нарушение системы. Хоть в чём-нибудь. Иначе зачем ты в искусстве, если тебе своего сказать нечего?

   Искусство — нарушение системы. Хоть в чём-нибудь. Иначе зачем ты в искусстве, если тебе своего сказать нечего?

   — Самшитовый лес · книга
10. «

    Всякое творчество — это открытие связей. И потом, истина не добывается поправками, и потому истину нельзя добыть ползя. В конце дороги надо взлететь.

    Всякое творчество — это открытие связей. И потом, истина не добывается поправками, и потому истину нельзя добыть ползя. В конце дороги надо взлететь.

    — Самшитовый лес · книга
11. «

    Принято считать, что на войне взрослеют. Это ошибка. На войне стареют. А когда возвращаются — если возвращаются, — то возвращаются к той жизни, где не бомбят и не стреляют, а ходят на работу, любят и учатся. Но как раз всего этого вернувшиеся и не умеют. И потому они в мирной жизни второгодники.

    Принято считать, что на войне взрослеют. Это ошибка. На войне стареют. А когда возвращаются — если возвращаются, — то возвращаются к той жизни, где не бомбят и не стреляют, а ходят на работу, любят и учатся. Но как раз всего этого вернувшиеся и не умеют. И потому они в мирной жизни второгодники.

    — Самшитовый лес · книга
12. «

    И значит, человеку до Человека надобно дорасти, дорасти до собеседника вселенной, поскольку скот не виноват, что он скот, а человек, ежели он скот, — виноват.

    И значит, человеку до Человека надобно дорасти, дорасти до собеседника вселенной, поскольку скот не виноват, что он скот, а человек, ежели он скот, — виноват.

    — Витька Громобоев · книга
13. «

    Не то весна, Не то слепая осень, Не то сквозняк, Не то не повезло. Я вспомнил вдруг, Что мне уж тридцать восемь, - Пора искать Земное ремесло.

    Не то весна, Не то слепая осень, Не то сквозняк, Не то не повезло. Я вспомнил вдруг, Что мне уж тридцать восемь, - Пора искать Земное ремесло.
14. «

    У нашего смеха Печальное эхо. У нашего счастья Запуганный взгляд.

    У нашего смеха Печальное эхо. У нашего счастья Запуганный взгляд.
15. «

    Самое лучшее определение сказки я прочел, конечно, у самого лучшего сказочника, Ганса Христиана Андерсена. Он сказал: «Сказка — это одно, а жизнь совсем другое». Ганс Христиан знал дело.

    Самое лучшее определение сказки я прочел, конечно, у самого лучшего сказочника, Ганса Христиана Андерсена. Он сказал: «Сказка — это одно, а жизнь совсем другое». Ганс Христиан знал дело.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
16. «

    Но многие, слишком многие думают, что рифма — это когда окончание одного слова похоже на окончание другого слова. Это всегда видно, и эти стихи может делать компьютер. Некоторые даже на это надеются и даже полагают, что компьютер раз и навсегда положит конец этой затянувшейся дурости. Они имеют в виду поэзию. Они не догадываются, что поэзия «не умираема», не убиваема, не воскрешаема — неувядаема, аема, аема, аема, потому что она не продукт чьего-то запутавшегося или озверевшего сознания, а след первичного бытия. А сознание вторично. И умники потому и живы на свете, что поэзия существует, несмотря на все попытки от нее уклониться или самообъегориться.

    Но многие, слишком многие думают, что рифма — это когда окончание одного слова похоже на окончание другого слова. Это всегда видно, и эти стихи может делать компьютер. Некоторые даже на это надеются и даже полагают, что компьютер раз и навсегда положит конец этой затянувшейся дурости. Они имеют в виду поэзию. Они не догадываются, что поэзия «не умираема», не убиваема, не воскрешаема — неувядаема, аема, аема, аема, потому что она не продукт чьего-то запутавшегося или озверевшего сознания, а след первичного бытия. А сознание вторично. И умники потому и живы на свете, что поэзия существует, несмотря на все попытки от нее уклониться или самообъегориться.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
17. «

    Пока мы про человека помним, он для нас живой. Вот когда забываем про кого-нибудь, то и живого как не было, умирает для нас этот человек, и в нас что-то умирает от этого, чтобы остальному в нас жить.

    Пока мы про человека помним, он для нас живой. Вот когда забываем про кого-нибудь, то и живого как не было, умирает для нас этот человек, и в нас что-то умирает от этого, чтобы остальному в нас жить.

    — Самшитовый лес · книга
18. «

    Если ты умеешь выполнять чужие предписания, то это о тебе еще почти ничего не говорит. И кто ты — неизвестно. Критерий личности — это ее свобода. Какой ты, если дать тебе полную свободу, таков ты и есть на самом деле. И тут никуда не скрыться — ни от себя, ни от других, и все видно. Но так как ты не один такой гаврик на свете, и таких гавриков, как ты, — в любом троллейбусе битком, то свободе надо учиться так же, как и равенству, даже если ты по натуре — ангел. Иначе троллейбус станет троллейбусом дьяволов.

    Если ты умеешь выполнять чужие предписания, то это о тебе еще почти ничего не говорит. И кто ты — неизвестно. Критерий личности — это ее свобода. Какой ты, если дать тебе полную свободу, таков ты и есть на самом деле. И тут никуда не скрыться — ни от себя, ни от других, и все видно. Но так как ты не один такой гаврик на свете, и таких гавриков, как ты, — в любом троллейбусе битком, то свободе надо учиться так же, как и равенству, даже если ты по натуре — ангел. Иначе троллейбус станет троллейбусом дьяволов.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
19. «

    ... репродукция так же отличается от картины, как меню от обеда.

    ... репродукция так же отличается от картины, как меню от обеда.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
20. «

    Каждый из нас думает: всё же, какой я особенный! А? И обижается, если не верят. А прислушаешься — чивик, чивик — и все достижения.

    Каждый из нас думает: всё же, какой я особенный! А? И обижается, если не верят. А прислушаешься — чивик, чивик — и все достижения.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга