142 известных цитаты Роберта Льюиса Стивенсона

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 142 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вы, мужчины, существа грубые, в оттенках значений не разбираетесь. Сами вы жадны, необузданны, бесстыдны и в средствах неразборчивы, а малейшая попытка женщины позаботиться о своем будущем вас возмущает.

   Вы, мужчины, существа грубые, в оттенках значений не разбираетесь. Сами вы жадны, необузданны, бесстыдны и в средствах неразборчивы, а малейшая попытка женщины позаботиться о своем будущем вас возмущает.

   — леди Венделер · книга
2. «

   За деньги мы вынуждены платить свободой.

   За деньги мы вынуждены платить свободой.
3. «

   Он лежал там, как страшная неуклюжая кукла. Огромная кукла, такого же роста, как живой человек, но лишенная всех красок и обаяния жизни.

   Он лежал там, как страшная неуклюжая кукла. Огромная кукла, такого же роста, как живой человек, но лишенная всех красок и обаяния жизни.

   — Остров сокровищ · книга
4. «

   Когда он предавался мечтам над стремительной гладью реки, вслед за бегущей водой уносились его желания, ветер, пробегавший по бесчисленным верхушкам деревьев, манил его.

   Когда он предавался мечтам над стремительной гладью реки, вслед за бегущей водой уносились его желания, ветер, пробегавший по бесчисленным верхушкам деревьев, манил его.

   — Вилли с мельницы · книга
5. «

   Для гуляки деньги — это нечто живое и действенное, всего лишь тонкая завеса между ним и наслаждением. Предел этому наслаждению кладет только время. С несколькими луидорами в кармане гуляка чувствует себя римским императором, пока не истратит их до последнего гроша. Такому потерять деньги — значит испытать величайшее несчастье, мгновенно перенестись из рая в ад, после всемогущества впасть в полное ничтожество.

   Для гуляки деньги — это нечто живое и действенное, всего лишь тонкая завеса между ним и наслаждением. Предел этому наслаждению кладет только время. С несколькими луидорами в кармане гуляка чувствует себя римским императором, пока не истратит их до последнего гроша. Такому потерять деньги — значит испытать величайшее несчастье, мгновенно перенестись из рая в ад, после всемогущества впасть в полное ничтожество.

   — Ночлег Франсуа Вийона · книга
6. «

   Он обладал особым тщеславием — тщеславием порока, при котором всякое благородное движение души другого вызывает чувство собственного превосходства; закоснев в самодовольном разврате, он чувствовал себя недоступным для подобных порывов.

   Он обладал особым тщеславием — тщеславием порока, при котором всякое благородное движение души другого вызывает чувство собственного превосходства; закоснев в самодовольном разврате, он чувствовал себя недоступным для подобных порывов.

   — от лица автора · книга
7. «

   Человек развивается от низшего к высшему, и если предок его дикий зверь, то деградируя, он возвращается к начальному состоянию.

   Человек развивается от низшего к высшему, и если предок его дикий зверь, то деградируя, он возвращается к начальному состоянию.

   — Олалла · книга
8. «

   Чтобы испытать напряженную радость жизни, нужно испытать напряженный страх за неё.

   Чтобы испытать напряженную радость жизни, нужно испытать напряженный страх за неё.

   — Клуб самоубийц · книга
9. «

   Когда мужчина видит мужество в женщине, это всегда согревает его душу.

   Когда мужчина видит мужество в женщине, это всегда согревает его душу.

   — Катриона · книга
10. «

    Все мы знаем, что такое парламент, и всем нам за это стыдно.

    Все мы знаем, что такое парламент, и всем нам за это стыдно.
11. «

    Запомните, что я вам скажу: один стакан рому вас, конечно, не убьет, но если вы выпьете один стакан, вам захочется выпить еще и еще. И клянусь вам моим париком: если вы не бросите пить, вы в самом скором времени умрете. Понятно? – Так помните, я говорю вам по чистой совести: слово «ром» и слово «смерть» для вас теперь означают одно и то же.

    Запомните, что я вам скажу: один стакан рому вас, конечно, не убьет, но если вы выпьете один стакан, вам захочется выпить еще и еще. И клянусь вам моим париком: если вы не бросите пить, вы в самом скором времени умрете. Понятно? – Так помните, я говорю вам по чистой совести: слово «ром» и слово «смерть» для вас теперь означают одно и то же.

    — Доктор Ливси · книга
12. «

    Как водится во всякого рода притонах, здесь преобладал определенный человеческий тип: люди в расцвете молодости, со всеми признаками острого ума и чувствительного сердца, но лишенные той энергии и того качества, без которого нельзя достичь успеха ни на одном жизненном поприще.

    Как водится во всякого рода притонах, здесь преобладал определенный человеческий тип: люди в расцвете молодости, со всеми признаками острого ума и чувствительного сердца, но лишенные той энергии и того качества, без которого нельзя достичь успеха ни на одном жизненном поприще.

    — Клуб самоубийц · книга
13. «

    Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще мёда, Пьянее, чем вино. В котлах его варили И пили всей семьей Малютки-медовары В пещерах под землёй.

    Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще мёда, Пьянее, чем вино. В котлах его варили И пили всей семьей Малютки-медовары В пещерах под землёй.
14. «

    Я не сомневаюсь, что мы можем победить их, если вы захотите победить.

    Я не сомневаюсь, что мы можем победить их, если вы захотите победить.

    — Капитан Смоллетт · книга
15. «

    Чтобы прожить вместе всю жизнь и при этом ухитриться друг другу до смерти не надоесть, необходим талант, и немалый.

    Чтобы прожить вместе всю жизнь и при этом ухитриться друг другу до смерти не надоесть, необходим талант, и немалый.
16. «

    Сильвер прыгал на своем костыле, стучал кулаком по столам и говорил с таким искренним возмущением, что даже судья в Олд Бейли или лондонский полицейский поверили бы в полнейшую его невиновность. <...> Наконец вернулись те двое, которых он послал вдогонку за Черным Псом. Тяжело дыша, они объявили, что Черному Псу удалось скрыться от них в толпе. И кабатчик принялся ругать их с такой яростью, что я окончательно убедился в полной невиновности Долговязого Джона. — Слушай, Хокинс, — сказал он, — для меня эта история может окончиться плохо. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот проклятый голландец сидел в моем доме и лакал мою выпивку!

    Сильвер прыгал на своем костыле, стучал кулаком по столам и говорил с таким искренним возмущением, что даже судья в Олд Бейли или лондонский полицейский поверили бы в полнейшую его невиновность. <...> Наконец вернулись те двое, которых он послал вдогонку за Черным Псом. Тяжело дыша, они объявили, что Черному Псу удалось скрыться от них в толпе. И кабатчик принялся ругать их с такой яростью, что я окончательно убедился в полной невиновности Долговязого Джона. — Слушай, Хокинс, — сказал он, — для меня эта история может окончиться плохо. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот проклятый голландец сидел в моем доме и лакал мою выпивку!

    — Джон Сильвер · книга
17. «

    Его высочество отвел председателя в сторонку, чтобы горячо поздравить с кончиной мистера Мальтуса.

    Его высочество отвел председателя в сторонку, чтобы горячо поздравить с кончиной мистера Мальтуса.

    — Клуб самоубийц · книга
18. «

    За ветер добычи, за ветер удачи! Чтоб зажили мы веселей и богаче!

    За ветер добычи, за ветер удачи! Чтоб зажили мы веселей и богаче!

    — Джон Сильвер · книга
19. «

    Вы думаете, собаки не попадают в рай? Я уверяю: они будут там раньше каждого из нас.

    Вы думаете, собаки не попадают в рай? Я уверяю: они будут там раньше каждого из нас.
20. «

    Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

    Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

    — Маркхейм · книга