140 фраз Роберта Льюиса Стивенсона, которые запоминаются

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 140 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он обладал особым тщеславием — тщеславием порока, при котором всякое благородное движение души другого вызывает чувство собственного превосходства; закоснев в самодовольном разврате, он чувствовал себя недоступным для подобных порывов.

   Он обладал особым тщеславием — тщеславием порока, при котором всякое благородное движение души другого вызывает чувство собственного превосходства; закоснев в самодовольном разврате, он чувствовал себя недоступным для подобных порывов.

   — от лица автора · книга
2. «

   Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.

   Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.

   — Приключения принца Флоризеля · книга
3. «

   Я бы ввел наблюдательность во всех школах как обязательный предмет.

   Я бы ввел наблюдательность во всех школах как обязательный предмет.

   — Доктор Ноэль · книга
4. «

   Если нельзя говорить правду, надо уметь лихо и правдоподобно солгать.

   Если нельзя говорить правду, надо уметь лихо и правдоподобно солгать.

   — Алан Брек · книга
5. «

   Тот, у кого нет своих убеждений, не должен вытаскивать меч. Вы, сражающийся случайно, — разве вы не мясник? Войну облагораживает только её цель, а вы, сражающийся без цели, опозорили её.

   Тот, у кого нет своих убеждений, не должен вытаскивать меч. Вы, сражающийся случайно, — разве вы не мясник? Войну облагораживает только её цель, а вы, сражающийся без цели, опозорили её.

   — Черная стрела · книга
6. «

   Когда он предавался мечтам над стремительной гладью реки, вслед за бегущей водой уносились его желания, ветер, пробегавший по бесчисленным верхушкам деревьев, манил его.

   Когда он предавался мечтам над стремительной гладью реки, вслед за бегущей водой уносились его желания, ветер, пробегавший по бесчисленным верхушкам деревьев, манил его.

   — Вилли с мельницы · книга
7. «

   В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности.

   В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности.

   — Доктор Генри Джекилл · книга
8. «

   В любой из областей нашей жизни, в каждом уголке, потерять себя значит приобрести нечто большее.

   В любой из областей нашей жизни, в каждом уголке, потерять себя значит приобрести нечто большее.
9. «

   Давайте согласимся иметь разногласия.

   Давайте согласимся иметь разногласия.
10. «

    Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.

    Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.
11. «

    – Кто, кроме разорившегося человека, станет жечь свои деньги? Поступок сам за себя говорит. – Это может сделать также и миллионер, – подозрительно заметил молодой человек.

    – Кто, кроме разорившегося человека, станет жечь свои деньги? Поступок сам за себя говорит. – Это может сделать также и миллионер, – подозрительно заметил молодой человек.

    — Клуб самоубийц · книга
12. «

    Я не сомневаюсь, что мы можем победить их, если вы захотите победить.

    Я не сомневаюсь, что мы можем победить их, если вы захотите победить.

    — Капитан Смоллетт · книга
13. «

    Тот, у кого нет своих убеждений, не должен вытаскивать меча из ножен.

    Тот, у кого нет своих убеждений, не должен вытаскивать меча из ножен.

    — Алисия Ройзэнгэм · книга
14. «

    Сильвер прыгал на своем костыле, стучал кулаком по столам и говорил с таким искренним возмущением, что даже судья в Олд Бейли или лондонский полицейский поверили бы в полнейшую его невиновность. <...> Наконец вернулись те двое, которых он послал вдогонку за Черным Псом. Тяжело дыша, они объявили, что Черному Псу удалось скрыться от них в толпе. И кабатчик принялся ругать их с такой яростью, что я окончательно убедился в полной невиновности Долговязого Джона. — Слушай, Хокинс, — сказал он, — для меня эта история может окончиться плохо. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот проклятый голландец сидел в моем доме и лакал мою выпивку!

    Сильвер прыгал на своем костыле, стучал кулаком по столам и говорил с таким искренним возмущением, что даже судья в Олд Бейли или лондонский полицейский поверили бы в полнейшую его невиновность. <...> Наконец вернулись те двое, которых он послал вдогонку за Черным Псом. Тяжело дыша, они объявили, что Черному Псу удалось скрыться от них в толпе. И кабатчик принялся ругать их с такой яростью, что я окончательно убедился в полной невиновности Долговязого Джона. — Слушай, Хокинс, — сказал он, — для меня эта история может окончиться плохо. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот проклятый голландец сидел в моем доме и лакал мою выпивку!

    — Джон Сильвер · книга
15. «

    Род пребывает вечно, он древен и всегда юн. И он исполнит свое предначертание. Как волны по челу океана, так по его челу, сменяя друг друга, движутся отдельные индивиды; они верят в свободу воли, но это самообман — ее нет. Мы говоримо о душе, но душа-то принадлежит роду.

    Род пребывает вечно, он древен и всегда юн. И он исполнит свое предначертание. Как волны по челу океана, так по его челу, сменяя друг друга, движутся отдельные индивиды; они верят в свободу воли, но это самообман — ее нет. Мы говоримо о душе, но душа-то принадлежит роду.

    — Олалла · книга
16. «

    Друг – подарок, который вы дарите себе.

    Друг – подарок, который вы дарите себе.
17. «

    Из двадцати шести человек мы пока могли положиться только на семерых. И один из этих семерых был я, мальчик. Если считать только взрослых, нас было шестеро против девятнадцати.

    Из двадцати шести человек мы пока могли положиться только на семерых. И один из этих семерых был я, мальчик. Если считать только взрослых, нас было шестеро против девятнадцати.

    — Джим Хокинс · книга
18. «

    Вы уподобляетесь человеку, который будет лечить зубную боль в день Страшного суда. А ведь честь, любовь и вера не только выше пищи и питья, но, как мне кажется, их-то мы алчем сильнее и острее мучимся, если лишены их. Я обращаюсь к вам потому, что, кажется мне, вы меня легко можете понять. Стремясь набить брюхо, не заглушаете ли вы в сердце иного голода? И не это ли причина того, что вместо радости жизни вы испытываете лишь чувство горечи?

    Вы уподобляетесь человеку, который будет лечить зубную боль в день Страшного суда. А ведь честь, любовь и вера не только выше пищи и питья, но, как мне кажется, их-то мы алчем сильнее и острее мучимся, если лишены их. Я обращаюсь к вам потому, что, кажется мне, вы меня легко можете понять. Стремясь набить брюхо, не заглушаете ли вы в сердце иного голода? И не это ли причина того, что вместо радости жизни вы испытываете лишь чувство горечи?

    — Бризету · книга
19. «

    Мы стремимся пленить любимую и сами при этом пленяемся ещё безвозвратней. Покорить сердце можно только сердцем.

    Мы стремимся пленить любимую и сами при этом пленяемся ещё безвозвратней. Покорить сердце можно только сердцем.

    — Сент-Ив · книга
20. «

    Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

    Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

    — Маркхейм · книга