166 цитат Роберта Льюиса Стивенсона, проверенных временем

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 166 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Все мы знаем, что такое парламент, и всем нам за это стыдно.

   Все мы знаем, что такое парламент, и всем нам за это стыдно.
2. «

   Я бы ввел наблюдательность во всех школах как обязательный предмет.

   Я бы ввел наблюдательность во всех школах как обязательный предмет.

   — Доктор Ноэль · книга
3. «

   В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности.

   В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности.

   — Доктор Генри Джекилл · книга
4. «

   А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым!

   А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым!

   — Остров сокровищ · книга
5. «

   Нечистая совесть — лютый враг покоя!

   Нечистая совесть — лютый враг покоя!

   — Пул · книга
6. «

   …Взгляните сюда, в это самое зеркало, что вы видите в нём? Себя! Ну и приятно вам это видеть, скажите? Нет, ну и мне тоже неприятно, да я думаю, что и каждому человеку это неприятно. <...> Это проклятое напоминание о возрасте, о наших грехах, проступках, о наших безрассудствах и безумии!..

   …Взгляните сюда, в это самое зеркало, что вы видите в нём? Себя! Ну и приятно вам это видеть, скажите? Нет, ну и мне тоже неприятно, да я думаю, что и каждому человеку это неприятно. <...> Это проклятое напоминание о возрасте, о наших грехах, проступках, о наших безрассудствах и безумии!..

   — Маркхейм · книга
7. «

   Патриотизм — это не взрыв эмоций, а спокойная и прочная преданность, длящаяся на протяжении всей жизни человека.

   Патриотизм — это не взрыв эмоций, а спокойная и прочная преданность, длящаяся на протяжении всей жизни человека.
8. «

   Наш пастор сидел над книгами дни и ночи — а куда же это годится, — все писал да писал, не иначе; сначала боялись, что он будет сам сочинять проповеди, потом оказалось, что он пишет книжку, а это уж совсем неподходящее дело для такого неопытного молодого человека.

   Наш пастор сидел над книгами дни и ночи — а куда же это годится, — все писал да писал, не иначе; сначала боялись, что он будет сам сочинять проповеди, потом оказалось, что он пишет книжку, а это уж совсем неподходящее дело для такого неопытного молодого человека.

   — Окаянная Дженет · книга
9. «

   Его высочество отвел председателя в сторонку, чтобы горячо поздравить с кончиной мистера Мальтуса.

   Его высочество отвел председателя в сторонку, чтобы горячо поздравить с кончиной мистера Мальтуса.

   — Клуб самоубийц · книга
10. «

    Вы никогда не можете заранее сказать, что подействует на суеверных людей.

    Вы никогда не можете заранее сказать, что подействует на суеверных людей.

    — Джим Хокинс · книга
11. «

    ...я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

    ...я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

    — Доктор Джекил · книга
12. «

    Не знаю, есть ли здесь сокровище, но клянусь своим париком, что лихорадка здесь есть.

    Не знаю, есть ли здесь сокровище, но клянусь своим париком, что лихорадка здесь есть.

    — Доктор Ливси · книга
13. «

    Это казалось ему великим заговором: все одушевленное и неодушевленное устремлялось вниз, быстро и весело устремлялось вниз, и только он один, казалось ему, оставался позади, словно колода при дороге. Иногда он радовался даже тому, что рыбы стоят головой против течения. Они по крайней мере были ему верны, тогда как все остальное мчалось вниз, в неведомый мир.

    Это казалось ему великим заговором: все одушевленное и неодушевленное устремлялось вниз, быстро и весело устремлялось вниз, и только он один, казалось ему, оставался позади, словно колода при дороге. Иногда он радовался даже тому, что рыбы стоят головой против течения. Они по крайней мере были ему верны, тогда как все остальное мчалось вниз, в неведомый мир.

    — Вилли с мельницы · книга
14. «

    В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из — под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы.

    В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из — под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы.

    — Ночлег Франсуа Вийона · книга
15. «

    Если женщина решается сделать первой шаг, она давно уже переступила через мелочную гордость.

    Если женщина решается сделать первой шаг, она давно уже переступила через мелочную гордость.

    — Повесть об английском докторе и дорожном сундуке · книга
16. «

    Мир велик, он богат и прекрасен, и мало ли чем можно одарить человека? Иной откажется от миллионов, но продаст свою честь за царский трон или женскую любовь. Ведь и мне самому встречаются случаи, столь соблазнительные, искушения, столь неодолимые даже для самой стойкой добродетели, что я подчас рад скромно положиться на милость Всевышнего.

    Мир велик, он богат и прекрасен, и мало ли чем можно одарить человека? Иной откажется от миллионов, но продаст свою честь за царский трон или женскую любовь. Ведь и мне самому встречаются случаи, столь соблазнительные, искушения, столь неодолимые даже для самой стойкой добродетели, что я подчас рад скромно положиться на милость Всевышнего.

    — Принц Флоризель · книга
17. «

    Всякий грех — убийство, так же как вся жизнь — война. На мой взгляд, род человеческий подобен морякам, гибнущим на плоту в открытом море, когда они вырывают крохи у голода, пожирая друг друга. Я веду счет грехам и после мига их свершения и убеждаюсь, что конечный итог каждого греха — смерть.

    Всякий грех — убийство, так же как вся жизнь — война. На мой взгляд, род человеческий подобен морякам, гибнущим на плоту в открытом море, когда они вырывают крохи у голода, пожирая друг друга. Я веду счет грехам и после мига их свершения и убеждаюсь, что конечный итог каждого греха — смерть.

    — Маркхейм · книга
18. «

    Город окутывал первый осенний туман. Небо было скрыто непроницаемым шоколадного цвета пологом, но ветер гнал и крутил эти колышущиеся пары, и пока кэб медленно полз по улицам, перед глазами мистера Аттерсона проходили бесчисленные степени и оттенки сумерек: то вокруг смыкалась мгла уходящего вечера, то ее пронизывало густое рыжее сияние, словно жуткий отблеск странного пожара, то туман на мгновение рассеивался совсем и меж свивающихся прядей успевал проскользнуть чахлый солнечный луч.

    Город окутывал первый осенний туман. Небо было скрыто непроницаемым шоколадного цвета пологом, но ветер гнал и крутил эти колышущиеся пары, и пока кэб медленно полз по улицам, перед глазами мистера Аттерсона проходили бесчисленные степени и оттенки сумерек: то вокруг смыкалась мгла уходящего вечера, то ее пронизывало густое рыжее сияние, словно жуткий отблеск странного пожара, то туман на мгновение рассеивался совсем и меж свивающихся прядей успевал проскользнуть чахлый солнечный луч.

    — Странная история доктора Джекила и мистера Хайда · книга
19. «

    История каждого человека – это дневник, в котором он думает написать одну историю, а пишет другую, и час наибольшего унижения – когда он сравнивает получившийся том с тем, который он обещал создать…

    История каждого человека – это дневник, в котором он думает написать одну историю, а пишет другую, и час наибольшего унижения – когда он сравнивает получившийся том с тем, который он обещал создать…
20. «

    Артистическая натура часто оказывается не приспособленной к практической жизни.

    Артистическая натура часто оказывается не приспособленной к практической жизни.

    — Ночлег Франсуа Вийона · книга