149 цитат Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии

Подборка из 149 цитат Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Давно в груди моей молчит негодованье. Как в юности, не рвусь безумно я на бой. В заветный идеал поблекло упованье, И, отдаленных гроз заслышав громыханье, Я рад, когда они проходят стороной.

   Давно в груди моей молчит негодованье. Как в юности, не рвусь безумно я на бой. В заветный идеал поблекло упованье, И, отдаленных гроз заслышав громыханье, Я рад, когда они проходят стороной.
2. «

   Я знать хочу, к чему я создан сам в природе, С душой, скучающей бесцельным бытием, С теплом любви в душе, с стремлением к свободе. С сознаньем сил своих и с мыслящим умом!

   Я знать хочу, к чему я создан сам в природе, С душой, скучающей бесцельным бытием, С теплом любви в душе, с стремлением к свободе. С сознаньем сил своих и с мыслящим умом!
3. «

   Я их не назову врагами, Но часто в страхе я готов От них, с их смехом и слезами, Бежать, как узник от оков. О, как мне жалки их тревоги И боль их гнева и любви, Как наторенной их дороги Скучны и узки колеи!

   Я их не назову врагами, Но часто в страхе я готов От них, с их смехом и слезами, Бежать, как узник от оков. О, как мне жалки их тревоги И боль их гнева и любви, Как наторенной их дороги Скучны и узки колеи!
4. «

   Я вперед не смотрю — и покуда нежна, И покуда тепла твоя ласка, Не спрошу у тебя я, надолго ль она, Не капризом ли женским она рождена, Не обманет ли душу, как сказка?..

   Я вперед не смотрю — и покуда нежна, И покуда тепла твоя ласка, Не спрошу у тебя я, надолго ль она, Не капризом ли женским она рождена, Не обманет ли душу, как сказка?..
5. «

   Итак, сомненья нет, — разлука решена, И легкий парус мой, обветренный ненастьем, Готова вновь умчать житейская волна к безвестным берегам, на поиски за счастьем.

   Итак, сомненья нет, — разлука решена, И легкий парус мой, обветренный ненастьем, Готова вновь умчать житейская волна к безвестным берегам, на поиски за счастьем.
6. «

   Мысль — цепь невольной лжи, круговорот сомненья, И ей из хаоса пути не указать.

   Мысль — цепь невольной лжи, круговорот сомненья, И ей из хаоса пути не указать.
7. «

   Не радостна весна средь омута столицы, Где бледный свод небес скрыт в дымовых клубах, Где задыхаешься, как под плитой гробницы, На тесных улицах и в каменных домах!

   Не радостна весна средь омута столицы, Где бледный свод небес скрыт в дымовых клубах, Где задыхаешься, как под плитой гробницы, На тесных улицах и в каменных домах!
8. «

   Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...

   Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...
9. «

   Радуга цветов, разлитая в природе, Звуки стройной песни, стихшей на струнах, Боль за идеал и слезы о свободе, - Как их передать в обыденных словах?

   Радуга цветов, разлитая в природе, Звуки стройной песни, стихшей на струнах, Боль за идеал и слезы о свободе, - Как их передать в обыденных словах?
10. «

    Нет, ты честно трудился, ты честно и смело, С сердцем полной горячей любви, Вышел в путь, чтоб бороться за общее дело, - Но разбиты усилья твои.

    Нет, ты честно трудился, ты честно и смело, С сердцем полной горячей любви, Вышел в путь, чтоб бороться за общее дело, - Но разбиты усилья твои.
11. «

    На юг, говорили друзья мне, на юг, Под небо его голубое! Там смолкнет, певец, твой гнетущий недуг, Там сердце очнется больное!

    На юг, говорили друзья мне, на юг, Под небо его голубое! Там смолкнет, певец, твой гнетущий недуг, Там сердце очнется больное!
12. «

    Пусть нас тяжкая цепь беспощадно гнетет, Да зато нет для грезы границы.

    Пусть нас тяжкая цепь беспощадно гнетет, Да зато нет для грезы границы.
13. «

    Не принесет, дитя, покоя и забвенья Моя любовь душе проснувшейся твоей: Тяжелый труд, нужда и горькие лишенья - Вот что нас ждет в дали грядущих наших дней!

    Не принесет, дитя, покоя и забвенья Моя любовь душе проснувшейся твоей: Тяжелый труд, нужда и горькие лишенья - Вот что нас ждет в дали грядущих наших дней!
14. «

    Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи, Ни дна нет ни границ — и на ее краю, Окутан душной мглой невыносимой ночи, Бессильный, как дитя, в раздумье я стою: Что значу я, пигмей, со всей моей любовью, И разумом моим, и волей, и душой, Пред льющейся века страдальческою кровью, Пред вечным злом людским и вечною враждой?!

    Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи, Ни дна нет ни границ — и на ее краю, Окутан душной мглой невыносимой ночи, Бессильный, как дитя, в раздумье я стою: Что значу я, пигмей, со всей моей любовью, И разумом моим, и волей, и душой, Пред льющейся века страдальческою кровью, Пред вечным злом людским и вечною враждой?!
15. «

    Где солнце — там и тень! Где слезы и молитвы - Там и голодный стон мятежной нищеты; Вчера здесь был разгар кровопролитной битвы, А завтра — расцветут душистые цветы.

    Где солнце — там и тень! Где слезы и молитвы - Там и голодный стон мятежной нищеты; Вчера здесь был разгар кровопролитной битвы, А завтра — расцветут душистые цветы.
16. «

    Когда заносчиво над стонущим рабом Поднимет гибкий бич властитель разъяренный, И вспыхнет стыд в рабе, и корчась плд бичом, Глядит он на врага со злобой затаенной, Я рад: в грядущем я уж вижу палача Под львиной лапою восставшего народа: Нет в воинстве твоем апостолов, свобода, Красноречивее подъятого бича!..

    Когда заносчиво над стонущим рабом Поднимет гибкий бич властитель разъяренный, И вспыхнет стыд в рабе, и корчась плд бичом, Глядит он на врага со злобой затаенной, Я рад: в грядущем я уж вижу палача Под львиной лапою восставшего народа: Нет в воинстве твоем апостолов, свобода, Красноречивее подъятого бича!..
17. «

    Куда меня влекли неясные стремленья, В какой безвестный мир, — постигнуть я не мог; Но в эти ночи дум и страстного томленья Ничтожных дел людских душой я был далек:

    Куда меня влекли неясные стремленья, В какой безвестный мир, — постигнуть я не мог; Но в эти ночи дум и страстного томленья Ничтожных дел людских душой я был далек:
18. «

    Ты разбила мне сердце, как куклу ребенок, И права, и горда, и довольна собой! Резвый смех твой, как прежде, задорон и звонок, И как ясное небо — твой взор голубой.

    Ты разбила мне сердце, как куклу ребенок, И права, и горда, и довольна собой! Резвый смех твой, как прежде, задорон и звонок, И как ясное небо — твой взор голубой.
19. «

    Не увлекают нас в волшебный мир мечты, В них горечь тайных слез и стон душевной муки; В них жизнь вседневная, жизнь пошлости и скуки.

    Не увлекают нас в волшебный мир мечты, В них горечь тайных слез и стон душевной муки; В них жизнь вседневная, жизнь пошлости и скуки.
20. «

    Что дам я им, что в силах я им дать? Мысль?... О, я мысль мою глубоко презираю; Не ей в тяжелой мгле дорогу указать, Не ей надеждою блеснуть родному краю. Что значит мысль моя пред этим властным злом, Пред стоном нищеты, пред голосом мученья? Она изнемогла под тягостным крестом, Она истерзана от скорби и сомненья.

    Что дам я им, что в силах я им дать? Мысль?... О, я мысль мою глубоко презираю; Не ей в тяжелой мгле дорогу указать, Не ей надеждою блеснуть родному краю. Что значит мысль моя пред этим властным злом, Пред стоном нищеты, пред голосом мученья? Она изнемогла под тягостным крестом, Она истерзана от скорби и сомненья.