Сергей Александрович Михеев: 191 фраза, которые разошлись на цитаты

Сергей Александрович Михеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 191 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Для меня константой является — «Не разрушайте страну!» Не надо добиваться своих политических целей ценой разрушения государства! Российское государство в историческом процессе является для русских формой их реализации. Вот так сложилось. Для русских государство всегда играло сакральную роль и будет играть, я вас уверяю. Поэтому, разрушение страны — оно не стоит борьбы за власть.

   Для меня константой является — «Не разрушайте страну!» Не надо добиваться своих политических целей ценой разрушения государства! Российское государство в историческом процессе является для русских формой их реализации. Вот так сложилось. Для русских государство всегда играло сакральную роль и будет играть, я вас уверяю. Поэтому, разрушение страны — оно не стоит борьбы за власть.
2. «

   Как раз о конце истории. Уходящий год был сложным, но хорошим для того, чтобы подумать о душе. Потому что, чем ближе подходит смерть к людям и обществам, тем больше поводов задуматься о смысле жизни. В бесконечной дележке ресурсов? В построении собственной карьеры? В том, чтобы выглядеть получше? Или ещё в чем-то? Кто задумался над этим вопросом — те выиграли. А кто весь год пялился в компьютер — они проиграли. На эту тему написано много разных книг, но есть книга, пророчества которой оказались невероятно близки. Я имею в виду Библию и Новый Завет. Настолько эта книга резонирует с прошлым годом, что не заметить это может либо глупый человек, либо человек, который врёт сам себе. В этой книге говорится и о эпидемиях, и о войнах. Все эти пророчества подводят к одному — к власти того, кто олицетворяет зло.

   Как раз о конце истории. Уходящий год был сложным, но хорошим для того, чтобы подумать о душе. Потому что, чем ближе подходит смерть к людям и обществам, тем больше поводов задуматься о смысле жизни. В бесконечной дележке ресурсов? В построении собственной карьеры? В том, чтобы выглядеть получше? Или ещё в чем-то? Кто задумался над этим вопросом — те выиграли. А кто весь год пялился в компьютер — они проиграли. На эту тему написано много разных книг, но есть книга, пророчества которой оказались невероятно близки. Я имею в виду Библию и Новый Завет. Настолько эта книга резонирует с прошлым годом, что не заметить это может либо глупый человек, либо человек, который врёт сам себе. В этой книге говорится и о эпидемиях, и о войнах. Все эти пророчества подводят к одному — к власти того, кто олицетворяет зло.
3. «

   Теперь переходим к киевским грудя́м, которыми хотели смутить президента Лукашенко... Но не таков Александр Григорьевич. Нет, его какими-то грудя́ми с надписями не смутишь! Это человек — кремень!

   Теперь переходим к киевским грудя́м, которыми хотели смутить президента Лукашенко... Но не таков Александр Григорьевич. Нет, его какими-то грудя́ми с надписями не смутишь! Это человек — кремень!
4. «

   Заявление, подобное тому, что сделал Быков — это педерастия духа в прямом смысле слова; это извращение; это прибивание своих мудей к Красной площади в виде творческого акта. <...> На самом деле — это внедрение в сознание извращения. Он говорит, что любит Родину по-настоящему только тот, кто её ненавидит. Это и есть извращение. Если ты ненавидишь свою Родину лютой, пещерной, абсолютно зоологической ненавистью — вот ты патриот, а тот, кто её любит — тот подонок. Русский, который любит свою Родину — он подонок, а русофоб — который, ненавидит русского — он патриот. Это чистейшей воды извращение. И это извращение они и выдают за якобы прогрессивную точку зрения.

   Заявление, подобное тому, что сделал Быков — это педерастия духа в прямом смысле слова; это извращение; это прибивание своих мудей к Красной площади в виде творческого акта. <...> На самом деле — это внедрение в сознание извращения. Он говорит, что любит Родину по-настоящему только тот, кто её ненавидит. Это и есть извращение. Если ты ненавидишь свою Родину лютой, пещерной, абсолютно зоологической ненавистью — вот ты патриот, а тот, кто её любит — тот подонок. Русский, который любит свою Родину — он подонок, а русофоб — который, ненавидит русского — он патриот. Это чистейшей воды извращение. И это извращение они и выдают за якобы прогрессивную точку зрения.
5. «

   Меньшинство всегда побеждает за счёт своей гиперактивности. Так было всегда, так происходит в любую революцию, при любом перевороте.

   Меньшинство всегда побеждает за счёт своей гиперактивности. Так было всегда, так происходит в любую революцию, при любом перевороте.
6. «

   Строительство рейха на Украине затруднено... затруднено по той причине, что деньги, выделяемые на строительство рейха, бесследно исчезают. В Германии эти процессы всё-таки как-то лучше контролировались.

   Строительство рейха на Украине затруднено... затруднено по той причине, что деньги, выделяемые на строительство рейха, бесследно исчезают. В Германии эти процессы всё-таки как-то лучше контролировались.
7. «

   Вот есть ли хоть какая-то тема с которой российский либерал не свернул бы на сталинские репрессии? Мне кажется, если у российского либерала отрезать голову — она ещё три часа будет говорить про сталинские репрессии!

   Вот есть ли хоть какая-то тема с которой российский либерал не свернул бы на сталинские репрессии? Мне кажется, если у российского либерала отрезать голову — она ещё три часа будет говорить про сталинские репрессии!
8. «

   Еще раз по поводу наших отношений с Западом. Никаких иллюзий ни у кого быть не должно. На пресс-конференции в связи со встречей президентов Путин на вопрос журналиста ответил, что никаких иллюзий у него нет и не было. И в этом смысле — даже спасибо всем этим британским кораблям, и всем этим людям, которые ведут себя настолько откровенно, чтобы мы не расслаблялись. Правда действительно состоит в том, что нас, как говорилось в фильме «17 мгновений», один из немецких офицеров говорит: русских надо брать тепленькими. Когда они спят. Когда они решили, что все хорошо. И это абсолютная правда. Как только мы решим, что все хорошо, начнем рассказывать сказки про сотрудничество, вот тут нас и сожрут.

   Еще раз по поводу наших отношений с Западом. Никаких иллюзий ни у кого быть не должно. На пресс-конференции в связи со встречей президентов Путин на вопрос журналиста ответил, что никаких иллюзий у него нет и не было. И в этом смысле — даже спасибо всем этим британским кораблям, и всем этим людям, которые ведут себя настолько откровенно, чтобы мы не расслаблялись. Правда действительно состоит в том, что нас, как говорилось в фильме «17 мгновений», один из немецких офицеров говорит: русских надо брать тепленькими. Когда они спят. Когда они решили, что все хорошо. И это абсолютная правда. Как только мы решим, что все хорошо, начнем рассказывать сказки про сотрудничество, вот тут нас и сожрут.
9. «

   По поводу предстоящей встречи. И — что считать успехом и не успехом. Мне кажется, что мы находимся в плену пост-советского понимания того, что такое успех и не успех. И что успех — какая-то договоренность. Ситуация изменилась. Все договоренности и успехи были за наш счет. И по сути успехами не являлись. Я бы лично считал, что если Путин однозначно и твердо, хотя вполне корректно, обозначит Байдену, что эпоха такой трактовки успеха закончилась, это уже для нас будет успехом.

   По поводу предстоящей встречи. И — что считать успехом и не успехом. Мне кажется, что мы находимся в плену пост-советского понимания того, что такое успех и не успех. И что успех — какая-то договоренность. Ситуация изменилась. Все договоренности и успехи были за наш счет. И по сути успехами не являлись. Я бы лично считал, что если Путин однозначно и твердо, хотя вполне корректно, обозначит Байдену, что эпоха такой трактовки успеха закончилась, это уже для нас будет успехом.
10. «

    В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.

    В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.
11. «

    — По поводу ценностей. Дискуссия о ценностях — привнесена из западного англо-саксонского мира. Это — калька и переводы того, что стало обычным делом в 20 веке внутри западной политологической школы. — А в русской классической литературе термин ценности встречается? [вопрос Владимира Соловьева] — Дискуссия эта навязана. И она уводит нас от многих вещей. В русском языке ценность касалась прежде всего материальных вещей. На самом деле долгоиграющими и стабильными являются ценности религиозные. А что касается современной западной цивилизации, то, мне кажется, она переходит в состояние принципиально антирелигиозное. Главная ценность современной западной цивилизации — это ценность греха. Она апеллирует к страстям человека. Именно поэтому она называет свои ценности универсальными. Она апеллирует к порокам. Ценность греха маскируется под ценности свободы, свободного вероисповедания. Что такое свобода в экспортном варианте западной цивилизации? В первую очередь это — тщеславие, мнение о себе. Это транслируется для молодежи, которая еще не сформирована. На незнании и неумении молодежи жить играют люди западной цивилизации.

    — По поводу ценностей. Дискуссия о ценностях — привнесена из западного англо-саксонского мира. Это — калька и переводы того, что стало обычным делом в 20 веке внутри западной политологической школы. — А в русской классической литературе термин ценности встречается? [вопрос Владимира Соловьева] — Дискуссия эта навязана. И она уводит нас от многих вещей. В русском языке ценность касалась прежде всего материальных вещей. На самом деле долгоиграющими и стабильными являются ценности религиозные. А что касается современной западной цивилизации, то, мне кажется, она переходит в состояние принципиально антирелигиозное. Главная ценность современной западной цивилизации — это ценность греха. Она апеллирует к страстям человека. Именно поэтому она называет свои ценности универсальными. Она апеллирует к порокам. Ценность греха маскируется под ценности свободы, свободного вероисповедания. Что такое свобода в экспортном варианте западной цивилизации? В первую очередь это — тщеславие, мнение о себе. Это транслируется для молодежи, которая еще не сформирована. На незнании и неумении молодежи жить играют люди западной цивилизации.
12. «

    Меня всегда удивляло, почему патриоты своей страны хотят скорее безвизово уехать из собственной страны.

    Меня всегда удивляло, почему патриоты своей страны хотят скорее безвизово уехать из собственной страны.
13. «

    Когда нам говорят: вы ненавидите США, вы — американофобы… Я в данном случае сочувствую США. Я признаю, что Америка — стратегический противник моей страны. Так было, есть, и к сожалению так будет. Но в данном случае, когда мы видим некий акт самоубийства начинающегося, я не собираюсь им помогать, но это вызывает странное чувство жалости даже к противнику. Потому что самоубийство оправдать ничем невозможно. Если человек склоняется к самоубийству, будет правильно остановить его. Что касается Америки — что ж, они получают то, к чему так стремились. Бойтесь своих желаний — они сбываются. А желания американцев сбываются. Только они не думали, что это может привести к проблемам для них самих. В конце концов сколько лет они боролись, чтобы стать единоличным геополитическим лидером в мире. Они стали им. Кому это принесло счастье? Может они продемонстрировали всему миру какую-то идеальную гармоничную модель управления? Нет. Может они осчастливили огромное количество народа? Нет. Они сделали меньшим количество войн? Нет. Меньше людей стало умирать? Нет. В конечном счете это ведет к деградации и разрушению их собственного авторитета. Авторитет, который у них был когда-то постепенно рассыпается. Эта деструкция дошла и до самих Штатов. Их отрицание истинных ценностей и утверждение анти-ценностей неизбежно приведет к внутренней коррозии. И мы это совершенно очевидно наблюдаем.

    Когда нам говорят: вы ненавидите США, вы — американофобы… Я в данном случае сочувствую США. Я признаю, что Америка — стратегический противник моей страны. Так было, есть, и к сожалению так будет. Но в данном случае, когда мы видим некий акт самоубийства начинающегося, я не собираюсь им помогать, но это вызывает странное чувство жалости даже к противнику. Потому что самоубийство оправдать ничем невозможно. Если человек склоняется к самоубийству, будет правильно остановить его. Что касается Америки — что ж, они получают то, к чему так стремились. Бойтесь своих желаний — они сбываются. А желания американцев сбываются. Только они не думали, что это может привести к проблемам для них самих. В конце концов сколько лет они боролись, чтобы стать единоличным геополитическим лидером в мире. Они стали им. Кому это принесло счастье? Может они продемонстрировали всему миру какую-то идеальную гармоничную модель управления? Нет. Может они осчастливили огромное количество народа? Нет. Они сделали меньшим количество войн? Нет. Меньше людей стало умирать? Нет. В конечном счете это ведет к деградации и разрушению их собственного авторитета. Авторитет, который у них был когда-то постепенно рассыпается. Эта деструкция дошла и до самих Штатов. Их отрицание истинных ценностей и утверждение анти-ценностей неизбежно приведет к внутренней коррозии. И мы это совершенно очевидно наблюдаем.
14. «

    Что касается ценностей. Никакого общего понимания ценностей не существует. Все произносят одни и те же слова, но вкладывают в них совершенно разные смыслы.

    Что касается ценностей. Никакого общего понимания ценностей не существует. Все произносят одни и те же слова, но вкладывают в них совершенно разные смыслы.
15. «

    Я не делаю умное лицо, оно всегда такое просто... Я с таким родился.

    Я не делаю умное лицо, оно всегда такое просто... Я с таким родился.
16. «

    Интересно то, что революционные движения почти всегда стремятся к освобождению сексуальных извращений. Они всегда этим страдают. Я не поклонник Зигмунда Фрейда и всего того, что он написал, но какая-то правда, несомненно, в том, что он говорил, была. Потому что даже в самой плохой книжке есть хотя бы одна хорошая мысль. И здесь мы видим — ну людей распирает. Все, кто хочет потрясти основы общества, на самом деле в значительной степени руководствуются личными внутренними комплексами, проблемами, и вещами, которые можно назвать отклонениями. Они хотят освободить это, легализовать это, сделать это не просто правильным, но и превозносимым, и сделать из этого прогресс.

    Интересно то, что революционные движения почти всегда стремятся к освобождению сексуальных извращений. Они всегда этим страдают. Я не поклонник Зигмунда Фрейда и всего того, что он написал, но какая-то правда, несомненно, в том, что он говорил, была. Потому что даже в самой плохой книжке есть хотя бы одна хорошая мысль. И здесь мы видим — ну людей распирает. Все, кто хочет потрясти основы общества, на самом деле в значительной степени руководствуются личными внутренними комплексами, проблемами, и вещами, которые можно назвать отклонениями. Они хотят освободить это, легализовать это, сделать это не просто правильным, но и превозносимым, и сделать из этого прогресс.
17. «

    Одна из главных проблем любого верующего человека состоит в том, что, конечно, с внешним-то бороться легче. Признаться себе, что ты́ — скотина, это гораздо сложнее. Что ты здесь проявил подлость, здесь — слабость... Нет, гораздо легче — всех других исправить вокруг себя.

    Одна из главных проблем любого верующего человека состоит в том, что, конечно, с внешним-то бороться легче. Признаться себе, что ты́ — скотина, это гораздо сложнее. Что ты здесь проявил подлость, здесь — слабость... Нет, гораздо легче — всех других исправить вокруг себя.
18. «

    Очень сложно понять — чья гармонь и кто играет...

    Очень сложно понять — чья гармонь и кто играет...
19. «

    У меня есть такая присказка: «Хочется сказать что-нибудь умное, но ничего не приходит в голову».

    У меня есть такая присказка: «Хочется сказать что-нибудь умное, но ничего не приходит в голову».
20. «

    Справедливости никогда нигде не было, её нет нигде и никогда её не будет. А попытка всю жизнь положить на то, чтобы воцарилась кругом справедливость — абсолютно бессмысленна. Её может быть чуть больше или чуть меньше, но абсолютной справедливости просто не существует в природе. Тем более — что такое справедливость? Хотите про философию — ну давайте про философию. У каждого, в итоге, справедливость своя. И, к сожалению, для подавляющего большинства людей, понятие справедливости такое: справедливо — это когда мне хорошо, а несправедливо — когда мне плохо. Но не трудно понять, немного поднявшись над этой ситуацией, что из этого общей справедливости ну никак не получается. <...> В большинстве случаев справедливость расценивается людьми именно так: хорошо, когда я украл, плохо, когда у меня украли.

    Справедливости никогда нигде не было, её нет нигде и никогда её не будет. А попытка всю жизнь положить на то, чтобы воцарилась кругом справедливость — абсолютно бессмысленна. Её может быть чуть больше или чуть меньше, но абсолютной справедливости просто не существует в природе. Тем более — что такое справедливость? Хотите про философию — ну давайте про философию. У каждого, в итоге, справедливость своя. И, к сожалению, для подавляющего большинства людей, понятие справедливости такое: справедливо — это когда мне хорошо, а несправедливо — когда мне плохо. Но не трудно понять, немного поднявшись над этой ситуацией, что из этого общей справедливости ну никак не получается. <...> В большинстве случаев справедливость расценивается людьми именно так: хорошо, когда я украл, плохо, когда у меня украли.