Шимун Врочек: 17 фраз, которые разошлись на цитаты

Шимун Врочек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 17 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Ты с нами или без нас? — Я сам по себе! — Это онанизм, а не жизненная позиция.

   — Ты с нами или без нас? — Я сам по себе! — Это онанизм, а не жизненная позиция.

   — генерал Мемов · книга
2. «

   Душа человека составлена, словно мозаика, из кусочков стекла и разноцветных камушков. Тысячи оттенков, тысячи вариантов фактуры. Вряд ли повторяется хотя бы один. И каждый камушек — другой человек. Его слова. Присутствие. Или запах травы в тот день, когда вы впервые встретились. Каждый человек — это множество камушков. И пока человек жив, мы добавляем их, меняем местами. Составляем мозаику. Каждый раз получается по-новому... Это пока человек жив. После его смерти камушки больше некому тасовать. Они остаются на одном месте. Они пылятся. Они тускнеют. И волна забвения, беспамятства сдвигает их, смывает, уносит в море... Навсегда. Каждый день мы забываем.

   Душа человека составлена, словно мозаика, из кусочков стекла и разноцветных камушков. Тысячи оттенков, тысячи вариантов фактуры. Вряд ли повторяется хотя бы один. И каждый камушек — другой человек. Его слова. Присутствие. Или запах травы в тот день, когда вы впервые встретились. Каждый человек — это множество камушков. И пока человек жив, мы добавляем их, меняем местами. Составляем мозаику. Каждый раз получается по-новому... Это пока человек жив. После его смерти камушки больше некому тасовать. Они остаются на одном месте. Они пылятся. Они тускнеют. И волна забвения, беспамятства сдвигает их, смывает, уносит в море... Навсегда. Каждый день мы забываем.

   — Гай Деметрий Целест · книга
3. «

   Что ты делаешь, когда теряешь все? Идешь и топишься? Слабые так и делают. Сильные так и делают. А такие, как ты — ни то, ни се, середнячки, начинают пить.

   Что ты делаешь, когда теряешь все? Идешь и топишься? Слабые так и делают. Сильные так и делают. А такие, как ты — ни то, ни се, середнячки, начинают пить.

   — Метро 2033: Питер · книга
4. «

   Ломается привычный мир. Что мы испытываем, когда это происходит? Мир трещит по швам, хрустит под подошвами, как стеклянный шарик. Сминается, как латунная гильза под ударом каблука... Что мы испытываем? Ничего. Кроме потрясения.

   Ломается привычный мир. Что мы испытываем, когда это происходит? Мир трещит по швам, хрустит под подошвами, как стеклянный шарик. Сминается, как латунная гильза под ударом каблука... Что мы испытываем? Ничего. Кроме потрясения.

   — Иван · книга
5. «

   — Грибница — это же готовый коллективный разум, связывающий тысячи и тысячи грибов в единое целое. И знаешь, что самое жуткое? — Что? — Мы ни хрена не знаем, о чем они думают.

   — Грибница — это же готовый коллективный разум, связывающий тысячи и тысячи грибов в единое целое. И знаешь, что самое жуткое? — Что? — Мы ни хрена не знаем, о чем они думают.

   — Иван · книга
6. «

   Побил кулаками подушку и уткнулся в нее лицом. Внезапно его накрыл холодный озноб. Вдруг я сейчас проснусь, а их нет? — подумал Иван, но упрямо продолжал лежать лицом в шершавую душную ткань, пахнущую застарелым потом. — Что это с ним? — спросил голос Убера. — А он всегда такой был, — Косолапый громко зевнул. — Не обращай внимания. А вот эту слышал? — Отличная песня. — Вот. Ты следующую послушай... ага, вот. Меломаны, твою мать, подумал Иван, против воли улыбаясь. Подушка почему-то стала мокрой. Пахла сыростью и уютом.

   Побил кулаками подушку и уткнулся в нее лицом. Внезапно его накрыл холодный озноб. Вдруг я сейчас проснусь, а их нет? — подумал Иван, но упрямо продолжал лежать лицом в шершавую душную ткань, пахнущую застарелым потом. — Что это с ним? — спросил голос Убера. — А он всегда такой был, — Косолапый громко зевнул. — Не обращай внимания. А вот эту слышал? — Отличная песня. — Вот. Ты следующую послушай... ага, вот. Меломаны, твою мать, подумал Иван, против воли улыбаясь. Подушка почему-то стала мокрой. Пахла сыростью и уютом.

   — Иван · книга
7. «

   Мы, мужчины, не так привязаны к формальным символам. Что для нас кольцо на пальце? Мы и так знаем, когда женщина наша. Или не наша. И кольцо тут не при чем. Это чисто женские штучки.

   Мы, мужчины, не так привязаны к формальным символам. Что для нас кольцо на пальце? Мы и так знаем, когда женщина наша. Или не наша. И кольцо тут не при чем. Это чисто женские штучки.

   — Метро 2033: Питер · книга
8. «

   Я думал, мы найдем что-то, что станет для нас последней надеждой. Для нас, для человечества... Что-то... не знаю, что! Но оказалось, там сидит всего лишь чокнутый старик, разогревающий на ядерном реакторе чайник. Вам не кажется, что это просто метафора, описывающая все человечество? Мы, люди, всегда так поступали, чего уж скрывать.

   Я думал, мы найдем что-то, что станет для нас последней надеждой. Для нас, для человечества... Что-то... не знаю, что! Но оказалось, там сидит всего лишь чокнутый старик, разогревающий на ядерном реакторе чайник. Вам не кажется, что это просто метафора, описывающая все человечество? Мы, люди, всегда так поступали, чего уж скрывать.

   — Мандела · книга
9. «

   — Брат? — Брат, — подтвердил Убер. — Я же черный, ты забыл? — сказал Мандела, попытался подняться. Скинхед мягко усадил его обратно. — Да какой ты черный! — Уберфюрер с досадой махнул рукой. Достал бинт и марлю из сумки, начал вытаскивать резиновый жгут. — Никакой ты, нафиг, не черный... — Правда? — удивился Мандела. — А какой же? — Загорелый...блин. И то слегка. А так человек человеком. — Вот ведь... — Мандела слабо улыбнулся. Бледное лицо на глазах теряло краски. — Неопределившийся ты элемент, Убер... Неус... — он задохнулся. — Неустойчивый...

   — Брат? — Брат, — подтвердил Убер. — Я же черный, ты забыл? — сказал Мандела, попытался подняться. Скинхед мягко усадил его обратно. — Да какой ты черный! — Уберфюрер с досадой махнул рукой. Достал бинт и марлю из сумки, начал вытаскивать резиновый жгут. — Никакой ты, нафиг, не черный... — Правда? — удивился Мандела. — А какой же? — Загорелый...блин. И то слегка. А так человек человеком. — Вот ведь... — Мандела слабо улыбнулся. Бледное лицо на глазах теряло краски. — Неопределившийся ты элемент, Убер... Неус... — он задохнулся. — Неустойчивый...

   — Убер · книга
10. «

    Процесс внимания состоит из трех действий, говорил Косолапый. Первое действие: держать объект, второе — притягивать к себе, третье — мысленно проникать в него.

    Процесс внимания состоит из трех действий, говорил Косолапый. Первое действие: держать объект, второе — притягивать к себе, третье — мысленно проникать в него.

    — Метро 2033: Питер · книга
11. «

    Будь честен. Ты можешь лгать кому угодно, даже мне. Но перед собой ты всегда должен держать ответ. Это просто. Где-то в затылке ты всегда будешь чувствовать — правильно ли то, что ты делаешь или нет. Мерная риска с метками. Приближает ли тебя твой поступок к сияющему стержню или, наоборот, отдаляет от него. Мораль относительна, скажут тебе. Это правда. А этот стальной стержень, сияющий, холодный и безжалостный, который торчит у тебя в затылке, — он скажет правду.

    Будь честен. Ты можешь лгать кому угодно, даже мне. Но перед собой ты всегда должен держать ответ. Это просто. Где-то в затылке ты всегда будешь чувствовать — правильно ли то, что ты делаешь или нет. Мерная риска с метками. Приближает ли тебя твой поступок к сияющему стержню или, наоборот, отдаляет от него. Мораль относительна, скажут тебе. Это правда. А этот стальной стержень, сияющий, холодный и безжалостный, который торчит у тебя в затылке, — он скажет правду.

    — Косолапый · книга
12. «

    Не бывает не мотивированных решений. Бывают скрытые желания, которые наконец себя проявили.

    Не бывает не мотивированных решений. Бывают скрытые желания, которые наконец себя проявили.

    — Метро 2033: Питер · книга
13. «

    Море после Катастрофы вообще загадка. Весь Мировой океан — одна охрененно большая загадка. Что там, в этом бульоне жизни, сварилось?

    Море после Катастрофы вообще загадка. Весь Мировой океан — одна охрененно большая загадка. Что там, в этом бульоне жизни, сварилось?

    — Иван · книга
14. «

    Разверни свою жизнь, как конверт с пометкой срочно. Конфиденциально. Лично в руки. После прочтения сжечь

    Разверни свою жизнь, как конверт с пометкой срочно. Конфиденциально. Лично в руки. После прочтения сжечь

    — Метро 2033: Питер · книга
15. «

    Ничего, сказал себе Иван. Ни-че-го. Это нормально. Хоть разорвись для них, а всё равно будешь пришлым. Навсегда.

    Ничего, сказал себе Иван. Ни-че-го. Это нормально. Хоть разорвись для них, а всё равно будешь пришлым. Навсегда.

    — Метро 2033: Питер · книга
16. «

    Сменяются века. Сменяются туннели. Сменяются люди. Сменяются вопросы. На самом деле все то же самое. История — это неприятности, которые случились с кем-то другим...

    Сменяются века. Сменяются туннели. Сменяются люди. Сменяются вопросы. На самом деле все то же самое. История — это неприятности, которые случились с кем-то другим...

    — Иван · книга
17. «

    — Похоже, ты действительно немного расист, а, Убер? — А ты сомневался? — А как же Киплинг? — Он умер.

    — Похоже, ты действительно немного расист, а, Убер? — А ты сомневался? — А как же Киплинг? — Он умер.

    — Иван · книга