26 цитат Теофиля Готье — коротко и по делу

Подборка из 26 цитат Теофиля Готье: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Доселе Фортуна показывала мне не иначе как хмурый и угрюмый лик, теперь же она привеливо улыбается мне. Я хочу воспользоваться ее благожелательством, без сомнения, мимолетным.

   Доселе Фортуна показывала мне не иначе как хмурый и угрюмый лик, теперь же она привеливо улыбается мне. Я хочу воспользоваться ее благожелательством, без сомнения, мимолетным.

   — Зербина · книга
2. «

   Слуги маркиза де Брюйера, по-господски надменные, как все лакеи из хорошего дома, брезгливо, с презрительной миной прикасаясь к этому театральному хламу, помогли перенести его под навес, где разложили по указаниям Тирана, режиссера труппы; они считали для себя унизительным служить комедиантам, но, раз маркиз приказал, приходилось повиноваться, — он не терпел ослушания и был по-азиатски щедр на плети.

   Слуги маркиза де Брюйера, по-господски надменные, как все лакеи из хорошего дома, брезгливо, с презрительной миной прикасаясь к этому театральному хламу, помогли перенести его под навес, где разложили по указаниям Тирана, режиссера труппы; они считали для себя унизительным служить комедиантам, но, раз маркиз приказал, приходилось повиноваться, — он не терпел ослушания и был по-азиатски щедр на плети.

   — Капитан Фракасс · книга
3. «

   Театр — это школа нравов и академия моды.

   Театр — это школа нравов и академия моды.

   — Педант · книга
4. «

   Любовь не участвовала в заключении этого союза. Основанием его послужила одинаковая знатность рода и соседство земельных угодий.

   Любовь не участвовала в заключении этого союза. Основанием его послужила одинаковая знатность рода и соседство земельных угодий.

   — Капитан Фракасс · книга
5. «

   Если вы понравитесь кошке, она позволит вам стать её другом, но хозяином – никогда!

   Если вы понравитесь кошке, она позволит вам стать её другом, но хозяином – никогда!
6. «

   Для того чтобы прожить, нет никакой необходимости в прекрасном. Если отменить цветы, материально от этого никто не пострадает; и всё-таки кто захочет, чтобы цветов не стало? Я лучше откажусь от картофеля, чем от роз, и полагаю, что никто на свете, кроме утилитариста, не способен выполоть на грядке тюльпаны, чтобы посадить капусту. На что годится женская красота? Коль скоро женщина крепко сложена с медицинской точки зрения и в состоянии рожать детей, любой экономист признает её прекрасной.

   Для того чтобы прожить, нет никакой необходимости в прекрасном. Если отменить цветы, материально от этого никто не пострадает; и всё-таки кто захочет, чтобы цветов не стало? Я лучше откажусь от картофеля, чем от роз, и полагаю, что никто на свете, кроме утилитариста, не способен выполоть на грядке тюльпаны, чтобы посадить капусту. На что годится женская красота? Коль скоро женщина крепко сложена с медицинской точки зрения и в состоянии рожать детей, любой экономист признает её прекрасной.

   — Мадемуазель де Мопен · книга
7. «

   Судя по загадочной мине кота, немало удивительного должно было открыться ему вовремя ночных прогулок по чердакам и нежилым покоям замка, и не раз, надо полагать, где-нибудь в дальнем конце коридора бывали у него встречи, от которых человек поседел бы вмиг.

   Судя по загадочной мине кота, немало удивительного должно было открыться ему вовремя ночных прогулок по чердакам и нежилым покоям замка, и не раз, надо полагать, где-нибудь в дальнем конце коридора бывали у него встречи, от которых человек поседел бы вмиг.

   — Капитан Фракасс · книга
8. «

   Нам, комедиантам, мачеха-церковь запрещает доступ на кладбище и лишает нас радости покоиться в освященной земле.

   Нам, комедиантам, мачеха-церковь запрещает доступ на кладбище и лишает нас радости покоиться в освященной земле.

   — Блазиус · книга
9. «

   Треволнения подлинной жизни не могут отвлечь актеров от их театральных страстей.

   Треволнения подлинной жизни не могут отвлечь актеров от их театральных страстей.

   — Капитан Фракасс · книга
10. «

    По виду моего замка вам ясно, что я небогат, но причиной моей бедности — затраты предков на войну в защиту наших королей, и мне нечего стыдиться.

    По виду моего замка вам ясно, что я небогат, но причиной моей бедности — затраты предков на войну в защиту наших королей, и мне нечего стыдиться.

    — барон де Сигоньяк · книга
11. «

    Его красноречие хотя и страдало некоторым преувеличением и азиатской гиперболичностью, однако было вполне искренним.

    Его красноречие хотя и страдало некоторым преувеличением и азиатской гиперболичностью, однако было вполне искренним.

    — Капитан Фракасс · книга
12. «

    Колчаноносный божок нередко понуждает богов и героев совершать необычайные поступки и принимать странные обличия: Юпитер превратился в быка, чтобы соблазнить Европу.

    Колчаноносный божок нередко понуждает богов и героев совершать необычайные поступки и принимать странные обличия: Юпитер превратился в быка, чтобы соблазнить Европу.

    — Капитан Фракасс · книга
13. «

    Он не привык еще к поддельной театральной любви, под которой нередко скрывается глубокое отвращение и непримиримая вражда.

    Он не привык еще к поддельной театральной любви, под которой нередко скрывается глубокое отвращение и непримиримая вражда.

    — Капитан Фракасс · книга
14. «

    Тогда как льётся все случайней Людской толпы ненужный гам, Весну приготовляя втайне, Смеётся Март назло дождям.

    Тогда как льётся все случайней Людской толпы ненужный гам, Весну приготовляя втайне, Смеётся Март назло дождям.
15. «

    И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.

    И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.
16. «

    В моей хрупкой груди уживаются вместе усеянные фиалками грезы юной невинной девушки и безумный пыл хмельных куртизанок; мои вожделения рыщут, подобно львам, точат когти во тьме и ищут, кого бы пожрать; мои мысли мечутся беспокойно, как козы, балансируя на краю самых опасных горных хребтов; ненависть моя, вся напитанная отравой, свивает неразрывными узлами свои чешуйчатые кольца и волочится далеко позади меня по рытвинам и колеям.

    В моей хрупкой груди уживаются вместе усеянные фиалками грезы юной невинной девушки и безумный пыл хмельных куртизанок; мои вожделения рыщут, подобно львам, точат когти во тьме и ищут, кого бы пожрать; мои мысли мечутся беспокойно, как козы, балансируя на краю самых опасных горных хребтов; ненависть моя, вся напитанная отравой, свивает неразрывными узлами свои чешуйчатые кольца и волочится далеко позади меня по рытвинам и колеям.

    — Мадлена де Мопен «Розалинда» · книга
17. «

    Начало ужина прошло в молчании; большой аппетит, как и большое чувство, всегда безмолвен.

    Начало ужина прошло в молчании; большой аппетит, как и большое чувство, всегда безмолвен.

    — Капитан Фракасс · книга
18. «

    Между тем тайное желание моего сердца по-прежнему влечёт меня на поиски возлюбленного. Голос разума заглушен голосом природы. Чувствую, что никогда не испытаю счастья, если не полюблю и не буду любима: но беда, что в возлюбленные можно избрать лишь одного, а мужчины, хоть, может быть, и не вовсе дьяволы, однако же далеко не ангелы. И пускай они утыкают себе спины перьями, а на голову напялят нимбы из золоченой бумаги — я слишком хорошо их знаю, чтобы даться в обман. Какие бы прекрасные речи они предо мною ни произносили, это им не поможет. Я заранее знаю, что они скажут, и сама способна договорить за них. Я видела, как они зубрят свои роли, как репетируют перед выходом на сцену, мне известны их ударные, рассчитанные на эффект тирады и те места в них, на которые они больше всего надеются. Ни бледность лица, ни искаженные страданием черты меня не убедят. Я знаю, что это ничего не доказывает. Одной разгульной ночи, нескольких бутылок вина да двух-трех девок достаточно, чтобы придать себе требуемый облик.

    Между тем тайное желание моего сердца по-прежнему влечёт меня на поиски возлюбленного. Голос разума заглушен голосом природы. Чувствую, что никогда не испытаю счастья, если не полюблю и не буду любима: но беда, что в возлюбленные можно избрать лишь одного, а мужчины, хоть, может быть, и не вовсе дьяволы, однако же далеко не ангелы. И пускай они утыкают себе спины перьями, а на голову напялят нимбы из золоченой бумаги — я слишком хорошо их знаю, чтобы даться в обман. Какие бы прекрасные речи они предо мною ни произносили, это им не поможет. Я заранее знаю, что они скажут, и сама способна договорить за них. Я видела, как они зубрят свои роли, как репетируют перед выходом на сцену, мне известны их ударные, рассчитанные на эффект тирады и те места в них, на которые они больше всего надеются. Ни бледность лица, ни искаженные страданием черты меня не убедят. Я знаю, что это ничего не доказывает. Одной разгульной ночи, нескольких бутылок вина да двух-трех девок достаточно, чтобы придать себе требуемый облик.

    — Мадлена де Мопен «Розалинда» · книга
19. «

    Если театр изображает жизнь, значит жизнь и должна быть сходна сним, как оригинал с портретом.

    Если театр изображает жизнь, значит жизнь и должна быть сходна сним, как оригинал с портретом.

    — Ирод · книга
20. «

    Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

    Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

    — Ирод · книга