57 цитат Трумена Капоте — коротко и по делу

Ниже 57 цитат Трумена Капоте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Диких зверей любить нельзя: чем больше их любишь, тем они сильней становятся. А когда наберутся сил — убегают в лес. Или взлетают на дерево. Потом на дерево повыше. Потом в небо. Вот чем все кончается. Если позволишь себе полюбить дикую тварь, кончится тем, что только и будешь глядеть в небо.

   Диких зверей любить нельзя: чем больше их любишь, тем они сильней становятся. А когда наберутся сил — убегают в лес. Или взлетают на дерево. Потом на дерево повыше. Потом в небо. Вот чем все кончается. Если позволишь себе полюбить дикую тварь, кончится тем, что только и будешь глядеть в небо.

   — Холли Голайтли · книга
2. «

   Быть живым — значит помнить темные реки, полные рыбы, и солнечный луч у леди в волосах.

   Быть живым — значит помнить темные реки, полные рыбы, и солнечный луч у леди в волосах.

   — Шеффер · книга
3. «

   Когда она научилась делать вид, будто знает французский, ей стало легче делать вид, будто она знает английский.

   Когда она научилась делать вид, будто знает французский, ей стало легче делать вид, будто она знает английский.

   — Завтрак у Тиффани · книга
4. «

   С немым удивлением оглядели мы открывающийся с кладбищенской горки вид и рука об руку спустились вниз, на опаленный жарким летом и расцвеченный сентябрем луг. Водопад красок обрушился на высохшие, звенящие листья индейской травы, и мне захотелось, чтобы судья услышал то, о чем говорила мне Долли: арфой звенит трава, она собирает наши истории и, вспоминая, рассказывает их, — луговая арфа, звучащая на разные голоса. Мы стояли и слушали.

   С немым удивлением оглядели мы открывающийся с кладбищенской горки вид и рука об руку спустились вниз, на опаленный жарким летом и расцвеченный сентябрем луг. Водопад красок обрушился на высохшие, звенящие листья индейской травы, и мне захотелось, чтобы судья услышал то, о чем говорила мне Долли: арфой звенит трава, она собирает наши истории и, вспоминая, рассказывает их, — луговая арфа, звучащая на разные голоса. Мы стояли и слушали.

   — Коллин Фенвик · книга
5. «

   Мир — пугающее место — да, он знал это, — ненадежное: что в нем вечно? Или хоть кажется таким? Скала выветривается, реки замерзают, яблоко гниет; от ножа кровь одинаково течет у черного и у белого; ученый попугай скажет больше правды, чем многие люди; и кто более одинок — ястреб или червь? Цветок расцветет и ссохнется, пожухнет, как зелень, над которой он поднялся, и старик становится похож на старую деву, а у жены его отрастают усы; миг за мигом, за переменой перемена, как люльки в чертовом колесе. Трава и любовь всего зеленее; а помнишь Маленькую Трехглазку? Ты к ней с любовью, и яблоки спеют золотом; любовь побеждает Снежную королеву, с нею имя узнают — будь то Румпельштильцхен или просто Джоул Нокс: вот что постоянно.

   Мир — пугающее место — да, он знал это, — ненадежное: что в нем вечно? Или хоть кажется таким? Скала выветривается, реки замерзают, яблоко гниет; от ножа кровь одинаково течет у черного и у белого; ученый попугай скажет больше правды, чем многие люди; и кто более одинок — ястреб или червь? Цветок расцветет и ссохнется, пожухнет, как зелень, над которой он поднялся, и старик становится похож на старую деву, а у жены его отрастают усы; миг за мигом, за переменой перемена, как люльки в чертовом колесе. Трава и любовь всего зеленее; а помнишь Маленькую Трехглазку? Ты к ней с любовью, и яблоки спеют золотом; любовь побеждает Снежную королеву, с нею имя узнают — будь то Румпельштильцхен или просто Джоул Нокс: вот что постоянно.

   — Другие голоса, другие комнаты · книга
6. «

   Всякому приятно чувствовать свое превосходство. Но неплохо бы для этого иметь хоть какие-нибудь основания.

   Всякому приятно чувствовать свое превосходство. Но неплохо бы для этого иметь хоть какие-нибудь основания.

   — Завтрак у Тиффани · книга
7. «

   Всегда рано или поздно приходит время спросить себя: что же я наделала?

   Всегда рано или поздно приходит время спросить себя: что же я наделала?

   — Летний круиз · книга
8. «

   Нет ничего более естественного, чем считать, что в твоих неудачах есть вина других, так же как совершенно естественно забывать тех, кто причастен к твоим успехам.

   Нет ничего более естественного, чем считать, что в твоих неудачах есть вина других, так же как совершенно естественно забывать тех, кто причастен к твоим успехам.

   — Барбара · книга
9. «

   Мы просто встретились однажды у реки — и всё. Мы чужие. Мы ничего друг другу не обещали. Мы никогда... О Господи Иисусе! Какие же мы чужие? Он был мой.

   Мы просто встретились однажды у реки — и всё. Мы чужие. Мы ничего друг другу не обещали. Мы никогда... О Господи Иисусе! Какие же мы чужие? Он был мой.

   — Холли Голайтли · книга
10. «

    Вновь стать подростком и завести подружку на далекой Аляске — разве это не радость для старика, который сидит один-одинёшенек и слушает тиканье часов?

    Вновь стать подростком и завести подружку на далекой Аляске — разве это не радость для старика, который сидит один-одинёшенек и слушает тиканье часов?

    — Чарли Кул · книга
11. «

    Любовь — это нежность, а нежность, вопреки распространенному мнению, — не жалость; и еще меньше людей знают, что счастье в любви — не сосредоточенность всех чувств на предмете; любят множество вещей, и любимый является с тем, чтобы стать всех их символом...

    Любовь — это нежность, а нежность, вопреки распространенному мнению, — не жалость; и еще меньше людей знают, что счастье в любви — не сосредоточенность всех чувств на предмете; любят множество вещей, и любимый является с тем, чтобы стать всех их символом...

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
12. «

    Ручаюсь — когда человек умирает, ему становится ясно, что Господь уже являлся ему. Что все вот это... — и она делает широкий жест рукой, показывая на облака, и на наших змеев, и на траву, и на Королька, зарывающего кость, — все, что люди видят вокруг, это и есть Бог.

    Ручаюсь — когда человек умирает, ему становится ясно, что Господь уже являлся ему. Что все вот это... — и она делает широкий жест рукой, показывая на облака, и на наших змеев, и на траву, и на Королька, зарывающего кость, — все, что люди видят вокруг, это и есть Бог.

    — Подружка · книга
13. «

    Это не писательство, это графоманство.

    Это не писательство, это графоманство.
14. «

    Я где-то читал, что жизнь человека — его прошлое и будущее — это спираль: каждый виток уже заключает в себе следующий и направляет его. Может, и так. Но моя собственная жизнь представляется мне в виде нескольких замкнутых кругов, и они вовсе не переходят друг в друга с той же свободой, что витки спирали. Переход из одного круга в другой для меня всегда — резкий скачок, а не плавное скольжение. И меня расслабляет бездействие перед скачком — ожидание той минуты, когда я буду точно знать, куда прыгнуть…

    Я где-то читал, что жизнь человека — его прошлое и будущее — это спираль: каждый виток уже заключает в себе следующий и направляет его. Может, и так. Но моя собственная жизнь представляется мне в виде нескольких замкнутых кругов, и они вовсе не переходят друг в друга с той же свободой, что витки спирали. Переход из одного круга в другой для меня всегда — резкий скачок, а не плавное скольжение. И меня расслабляет бездействие перед скачком — ожидание той минуты, когда я буду точно знать, куда прыгнуть…

    — Коллин Фенвик · книга
15. «

    — Ко всему привыкаешь... — Я – нет. Я никогда ни к чему не привыкаю. А кто привыкает, тому спокойно можно умирать.

    — Ко всему привыкаешь... — Я – нет. Я никогда ни к чему не привыкаю. А кто привыкает, тому спокойно можно умирать.

    — Холли Голайтли · книга
16. «

    Всю ночь в четверг он не гасил электричества в чужой комнате и читал голливудский журнал до тех пор, пока не выучил последние новости актерской жизни назубок — потому что задумайся он о себе хоть на секунду, ни дрожи, ни горьких слез уже не унять.

    Всю ночь в четверг он не гасил электричества в чужой комнате и читал голливудский журнал до тех пор, пока не выучил последние новости актерской жизни назубок — потому что задумайся он о себе хоть на секунду, ни дрожи, ни горьких слез уже не унять.

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
17. «

    Счастье, кажется, состояло в том, что он не чувствовал себя несчастным.

    Счастье, кажется, состояло в том, что он не чувствовал себя несчастным.

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
18. «

    Дорога к счастью не всегда асфальтовая.

    Дорога к счастью не всегда асфальтовая.

    — Другие голоса, другие комнаты · книга
19. «

    Чужак, позволивший себе высказаться об отношениях в семье, не должен обижаться, когда его ставят на место…

    Чужак, позволивший себе высказаться об отношениях в семье, не должен обижаться, когда его ставят на место…

    — Летний круиз · книга
20. «

    Ветер — это мы: он собирает, хранит наши голоса, а затем спустя какое-то время, играет ими, посылая их сквозь листья и луговые травы.

    Ветер — это мы: он собирает, хранит наши голоса, а затем спустя какое-то время, играет ими, посылая их сквозь листья и луговые травы.

    — Голоса травы (Луговая арфа) · книга