53 известных цитаты Уильяма Голдинга

Подборка из 53 цитаты Уильяма Голдинга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И теперь, хоть рядом не было карающей родительской руки, Мориса все же тяготило сознанье греха. В мыслях невнятно пробивалось подобие извиненья.

   И теперь, хоть рядом не было карающей родительской руки, Мориса все же тяготило сознанье греха. В мыслях невнятно пробивалось подобие извиненья.

   — Повелитель мух · книга
2. «

   Вера человека зависит от его наклонностей, а кем он стал — во многом определяют жизненные обстоятельства.

   Вера человека зависит от его наклонностей, а кем он стал — во многом определяют жизненные обстоятельства.

   — Свободное падение · книга
3. «

   Время течет, как вода сквозь пальцы. Мы цепенеем от ужаса, обнаружив, как мало его осталось.

   Время течет, как вода сквозь пальцы. Мы цепенеем от ужаса, обнаружив, как мало его осталось.

   — Чрезвычайный посол · книга
4. «

   Как же мне требовать от других то, чего я не могу сделать сам?

   Как же мне требовать от других то, чего я не могу сделать сам?

   — Ансельм · книга
5. «

   Выпивка действительно ослабляет натяжение стальной струны, но, как я говорил или как вы сами уже поняли, неизбежно порождает всяческие трудности. Не стоит полагаться на опыт. С возрастом трудности делаются только хуже.

   Выпивка действительно ослабляет натяжение стальной струны, но, как я говорил или как вы сами уже поняли, неизбежно порождает всяческие трудности. Не стоит полагаться на опыт. С возрастом трудности делаются только хуже.

   — Уилфрид Баркли · книга
6. «

   Восемнадцать лет — самая удачная для страданий пора. Есть необходимые силы и никаких защитных приспособлений.

   Восемнадцать лет — самая удачная для страданий пора. Есть необходимые силы и никаких защитных приспособлений.

   — Пирамида · книга
7. «

   Люди могут внушить себе всё, что угодно. Это как ложная беременность — все симптомы есть, а ребёнка нет.

   Люди могут внушить себе всё, что угодно. Это как ложная беременность — все симптомы есть, а ребёнка нет.

   — Уилфрид Баркли · книга
8. «

   Старики стрекочут, как кузнечики, завидев проходящую мимо девушку.

   Старики стрекочут, как кузнечики, завидев проходящую мимо девушку.

   — Уилфрид Баркли · книга
9. «

   Думаю, что во сне с его видениями мы тщимся избавить от мусора наш рассудок.

   Думаю, что во сне с его видениями мы тщимся избавить от мусора наш рассудок.

   — Двойной язык · книга
10. «

    По утрам их веселило ясное солнце и сладкий воздух, огромное море, игры ладились, в переполненной жизни надежда была не нужна, и про нее забывали.

    По утрам их веселило ясное солнце и сладкий воздух, огромное море, игры ладились, в переполненной жизни надежда была не нужна, и про нее забывали.

    — Повелитель мух · книга
11. «

    — Ну как, Роджер, сын мой? Мастер выпрямился, смахнул пыль с колен, отряхнул руки. Землекопы возобновили работу, лопаты зашуршали. – Вы поняли, что это значит, преподобный отец? – Лишь то, что легенды правы. Но ведь легенды всегда правы. – Вы, священники, выбираете себе легенды по вкусу.

    — Ну как, Роджер, сын мой? Мастер выпрямился, смахнул пыль с колен, отряхнул руки. Землекопы возобновили работу, лопаты зашуршали. – Вы поняли, что это значит, преподобный отец? – Лишь то, что легенды правы. Но ведь легенды всегда правы. – Вы, священники, выбираете себе легенды по вкусу.

    — Джослин (Jocelyn) · книга
12. «

    На войне жизнь утрачивает цену.

    На войне жизнь утрачивает цену.

    — Чрезвычайный посол · книга
13. «

    Господи, да она ещё в трансе новобрачной! Она исполнена тайного довольства тем, что она отныне знает и чего не знает никто другой, женской радости самоотдачи, знания, что ты чье-то владение, чья-то рабыня, и что ты должна скрывать это от мужа именно тогда, когда получаешь наслаждение, заставлять его поверить, что ты просто играешь там, где, как тебе прекрасно известно, и заключена суть человеческой жизни.

    Господи, да она ещё в трансе новобрачной! Она исполнена тайного довольства тем, что она отныне знает и чего не знает никто другой, женской радости самоотдачи, знания, что ты чье-то владение, чья-то рабыня, и что ты должна скрывать это от мужа именно тогда, когда получаешь наслаждение, заставлять его поверить, что ты просто играешь там, где, как тебе прекрасно известно, и заключена суть человеческой жизни.

    — Уилфрид Баркли · книга
14. «

    – Я главный, – сказал Ральф. – Вы же сами меня выбрали. И мы решили следить за костром. А вы погнались за едой. – А ты не погнался? – крикнул Джек. – У самого в руках кость!

    – Я главный, – сказал Ральф. – Вы же сами меня выбрали. И мы решили следить за костром. А вы погнались за едой. – А ты не погнался? – крикнул Джек. – У самого в руках кость!

    — Ральф · книга
15. «

    ... От бури не осталось следа, берег блистал, как наточенное лезвие. Гора и небо сияли в жаре, в головокружительной дали; и приподнятый миражем риф плыл по серебряному пруду на полпути к небу...

    ... От бури не осталось следа, берег блистал, как наточенное лезвие. Гора и небо сияли в жаре, в головокружительной дали; и приподнятый миражем риф плыл по серебряному пруду на полпути к небу...

    — Повелитель мух · книга
16. «

    Ральф следил за раскатами, волна за волной, соловея от далёкости отрешённого моря. И вдруг смысл этой беспредельности вломился в его сознание. Это же всё, конец. Там, на другой стороне, за кисеей миражей, за надёжным щитом лагуны, ещё можно мечтать о спасении; но здесь, лицом к лицу с тупым безразличием вод, от всего на мили и мили вдали, ты отрезан, пропал, обречён, ты…

    Ральф следил за раскатами, волна за волной, соловея от далёкости отрешённого моря. И вдруг смысл этой беспредельности вломился в его сознание. Это же всё, конец. Там, на другой стороне, за кисеей миражей, за надёжным щитом лагуны, ещё можно мечтать о спасении; но здесь, лицом к лицу с тупым безразличием вод, от всего на мили и мили вдали, ты отрезан, пропал, обречён, ты…

    — Повелитель мух · книга
17. «

    Для всего свои доктора есть, даже для мозгов.

    Для всего свои доктора есть, даже для мозгов.

    — Хрюша · книга
18. «

    Мэтти улыбался. Однако его искривленный рот оставался закрытым, отчего улыбка получилась недетской и как бы намекала, что улыбаться можно, но это — ненормальное и даже порочное занятие, если предаваться ему слишком часто.

    Мэтти улыбался. Однако его искривленный рот оставался закрытым, отчего улыбка получилась недетской и как бы намекала, что улыбаться можно, но это — ненормальное и даже порочное занятие, если предаваться ему слишком часто.

    — Зримая тьма · книга
19. «

    ... Человеческий ум повсюду открывает законы и вместе с тем обманывается легко, как младенец.

    ... Человеческий ум повсюду открывает законы и вместе с тем обманывается легко, как младенец.

    — Шпиль · книга
20. «

    Люди удивляются, когда осознают, как мало им известно друг о друге.

    Люди удивляются, когда осознают, как мало им известно друг о друге.

    — Зримая тьма · книга