31 цитата Уолта Уитмена, которые стоит перечитать

Подборка из 31 цитата Уолта Уитмена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Народ, захвативший власть, не отомстил никому и дворянских голов не рубил: Он презирал жестокость королей.

   Народ, захвативший власть, не отомстил никому и дворянских голов не рубил: Он презирал жестокость королей.

   — Листья травы · книга
2. «

   Кто, что такое чудеса? Я сам не знаю ничего, кроме чудес.

   Кто, что такое чудеса? Я сам не знаю ничего, кроме чудес.
3. «

   Если кого я люблю, я нередко бешусь от тревоги, что люблю напрасной любовью, Но теперь мне сдается, что не бывает напрасной любви, что плата здесь верная, та или иная. (Я страстно любил одного человека, который меня не любил, И вот оттого я написал эти песни.)

   Если кого я люблю, я нередко бешусь от тревоги, что люблю напрасной любовью, Но теперь мне сдается, что не бывает напрасной любви, что плата здесь верная, та или иная. (Я страстно любил одного человека, который меня не любил, И вот оттого я написал эти песни.)
4. «

   Я знаю, что лучшее место — моё, и лучшее время — моё, еще никто не измерил меня и никогда не измерит. <...> Но каждого из вас, мужчин и женщин, я возвожу на вершину горы, Левой рукой я обнимаю ваш стан, А правой указываю на окрестные дали и на большую дорогу. Ни я, ни кто другой не может пройти эту дорогу за вас, Вы должны пройти её сами.

   Я знаю, что лучшее место — моё, и лучшее время — моё, еще никто не измерил меня и никогда не измерит. <...> Но каждого из вас, мужчин и женщин, я возвожу на вершину горы, Левой рукой я обнимаю ваш стан, А правой указываю на окрестные дали и на большую дорогу. Ни я, ни кто другой не может пройти эту дорогу за вас, Вы должны пройти её сами.

   — Листья травы · книга
5. «

   Когда я слушал ученого астронома И он выводил предо мною целые столбцы мудрых цифр И показывал небесные карты, диаграммы для измерения звёзд, Я сидел в аудитории и слушал его, и все рукоплескали ему, Но скоро — я и сам не пойму отчего — мне стало так нудно и скучно, И как я был счастлив, когда выскользнул прочь и в полном молчании зашагал одинокий Среди влажной таинственной ночи И взглядывал порою на звезды.

   Когда я слушал ученого астронома И он выводил предо мною целые столбцы мудрых цифр И показывал небесные карты, диаграммы для измерения звёзд, Я сидел в аудитории и слушал его, и все рукоплескали ему, Но скоро — я и сам не пойму отчего — мне стало так нудно и скучно, И как я был счастлив, когда выскользнул прочь и в полном молчании зашагал одинокий Среди влажной таинственной ночи И взглядывал порою на звезды.
6. «

   То, что обещает будущее, — хорошо; и то, что сейчас, — хорошо. Волноваться жизнью прекрасно и успокоиться в свой срок также прекрасно.

   То, что обещает будущее, — хорошо; и то, что сейчас, — хорошо. Волноваться жизнью прекрасно и успокоиться в свой срок также прекрасно.

   — Листья травы · книга
7. «

   Не стыдитесь, женщины, — преимущество ваше включает других и начало других; Вы ворота тела, и вы ворота души. В женщине качества все, она их смягчает, Она на месте своем и движется в равновесии полном; В ней всё скрыто, как должно, — она и деятельна и спокойна; Ей — зачинать дочерей, и ей — зачинать сыновей.

   Не стыдитесь, женщины, — преимущество ваше включает других и начало других; Вы ворота тела, и вы ворота души. В женщине качества все, она их смягчает, Она на месте своем и движется в равновесии полном; В ней всё скрыто, как должно, — она и деятельна и спокойна; Ей — зачинать дочерей, и ей — зачинать сыновей.
8. «

   Я думаю, я мог бы жить с животными, они так спокойны и замкнуты в себе, Я стою и смотрю на них долго-долго.

   Я думаю, я мог бы жить с животными, они так спокойны и замкнуты в себе, Я стою и смотрю на них долго-долго.

   — Листья травы · книга
9. «

   Мы — немногие равные, живущие в различных странах и в различных временах, Мы, сокрытые на всех континентах, во всех кастах, признающие все религии, благотворители, сострадатели, гармоничная часть людей, Мы проходим молчаливо сквозь споры и утверждения, но не отвергаем ни спорящих, ни то, что они утверждают, Мы слышим крик и ругань, мы в самой гуще раздоров, зависти, взаимных обвинений каждой из сторон, Они смыкаются вокруг нас, не слушая наших объяснений, они окружают нас, мой товарищ, И все же мы идем, неудержимые, свободные, идем по всей земле, и будем идти, пока сможем оставлять наш неизгладимый след на времени и в различных эпохах, Пока не насытим собой время и эпохи, чтобы мужчины и женщины будущих стран и времен стали ощущать себя любимыми и любящими, как мы сейчас.

   Мы — немногие равные, живущие в различных странах и в различных временах, Мы, сокрытые на всех континентах, во всех кастах, признающие все религии, благотворители, сострадатели, гармоничная часть людей, Мы проходим молчаливо сквозь споры и утверждения, но не отвергаем ни спорящих, ни то, что они утверждают, Мы слышим крик и ругань, мы в самой гуще раздоров, зависти, взаимных обвинений каждой из сторон, Они смыкаются вокруг нас, не слушая наших объяснений, они окружают нас, мой товарищ, И все же мы идем, неудержимые, свободные, идем по всей земле, и будем идти, пока сможем оставлять наш неизгладимый след на времени и в различных эпохах, Пока не насытим собой время и эпохи, чтобы мужчины и женщины будущих стран и времен стали ощущать себя любимыми и любящими, как мы сейчас.

   — Листья травы · книга
10. «

    И тот, кто идёт без любви хоть минуту, на похороны свои он идёт, завёрнутый в собственный саван.

    И тот, кто идёт без любви хоть минуту, на похороны свои он идёт, завёрнутый в собственный саван.
11. «

    Камерадо, это—не книга. Кто прикасается к ней, дотрагивается до человека (Что сейчас—ночь? мы вместе и никого вокруг?), Это — я, и ты держишь в объятьях меня, а я обнимаю тебя, Я выпрыгиваю со страниц прямо в твои объятья—смерть призывает меня.

    Камерадо, это—не книга. Кто прикасается к ней, дотрагивается до человека (Что сейчас—ночь? мы вместе и никого вокруг?), Это — я, и ты держишь в объятьях меня, а я обнимаю тебя, Я выпрыгиваю со страниц прямо в твои объятья—смерть призывает меня.

    — Листья травы · книга
12. «

    Я понял, что быть с теми, кто нравится мне,— довольство, Что вечером посидеть и с другими людьми — довольство, Что быть окруженным прекрасной, пытливой, смеющейся, дышащей плотью — довольство, Побыть средь других, коснуться кого-нибудь, обвить рукой слегка его иль ее шею на миг — иль этого мало? Мне большего наслажденья не надо — я плаваю в нем, как в море.

    Я понял, что быть с теми, кто нравится мне,— довольство, Что вечером посидеть и с другими людьми — довольство, Что быть окруженным прекрасной, пытливой, смеющейся, дышащей плотью — довольство, Побыть средь других, коснуться кого-нибудь, обвить рукой слегка его иль ее шею на миг — иль этого мало? Мне большего наслажденья не надо — я плаваю в нем, как в море.

    — Листья травы · книга
13. «

    On the beach at night alone, As the old mother sways her to and fro singing her husky song, As I watch the bright stars shining, I think a thought of the clef of the universes and of the future. <...> All nations, colors, barbarisms, civilizations, languages, All identities I hat have existed or may exist on this globe, or any globe, All lives and deaths, all of the past, present, future, This vast similitude spans them, and always has spann'd, And shall forever span them and compactly hold and enclose them.

    On the beach at night alone, As the old mother sways her to and fro singing her husky song, As I watch the bright stars shining, I think a thought of the clef of the universes and of the future. <...> All nations, colors, barbarisms, civilizations, languages, All identities I hat have existed or may exist on this globe, or any globe, All lives and deaths, all of the past, present, future, This vast similitude spans them, and always has spann'd, And shall forever span them and compactly hold and enclose them.
14. «

    К чему мне твоя быстрая иноходь, ведь я быстрее тебя, Даже когда я сижу или стою, я обгоняю тебя.

    К чему мне твоя быстрая иноходь, ведь я быстрее тебя, Даже когда я сижу или стою, я обгоняю тебя.

    — Листья травы · книга
15. «

    Ночью на морском берегу Стоит девочка рядом с отцом И глядит на восток, в осеннее небо. <...> Девочка, ухватившись за руку отца И глядя с берега на эти похоронные тучи, которые победно спускаются ниже, чтобы проглотить поскорее все небо, Беззвучно плачет.

    Ночью на морском берегу Стоит девочка рядом с отцом И глядит на восток, в осеннее небо. <...> Девочка, ухватившись за руку отца И глядя с берега на эти похоронные тучи, которые победно спускаются ниже, чтобы проглотить поскорее все небо, Беззвучно плачет.
16. «

    Если ты хочешь подойти ко мне и заговорить со мной — почему бы тебе не подойти ко мне и не заговорить со мной?

    Если ты хочешь подойти ко мне и заговорить со мной — почему бы тебе не подойти ко мне и не заговорить со мной?
17. «

    Приснился мне город, который нельзя одолеть, хотя бы напали на него все страны вселенной, Мне снилось, что это был город Друзей, какого ещё никогда не бывало, И превыше всего в этом городе крепкая ценилась любовь, И каждый час она сказывалась в каждом поступке жителей этого города, В каждом их слове и взгляде.

    Приснился мне город, который нельзя одолеть, хотя бы напали на него все страны вселенной, Мне снилось, что это был город Друзей, какого ещё никогда не бывало, И превыше всего в этом городе крепкая ценилась любовь, И каждый час она сказывалась в каждом поступке жителей этого города, В каждом их слове и взгляде.
18. «

    Когда человек протягивает руку, чтобы помочь другому, он прикасается к лику Божества.

    Когда человек протягивает руку, чтобы помочь другому, он прикасается к лику Божества.
19. «

    Трубач! Я сам, верно, тот инструмент, на котором играешь ты песни, Ты плавишь мне сердце и мозг, их движешь, влечешь и меняешь. Внезапно твой смутный напев навеял грусть на меня, Ты погасил ласкающий светоч — надежду. Я вижу рабство и гнет, произвол и насилье повсюду, Безмерный чувствую стыд, ибо народ мой унижен — и этим унижен я сам, Моими стали страданья — обиды всего человечества, — и жажда мщенья, и скрытая ненависть, Меня гнетет пораженье — все кончено! Враг торжествует. (Но исполином встает над руинами Правда, неколебимая до конца! Решимость и воля — стоять до конца!)

    Трубач! Я сам, верно, тот инструмент, на котором играешь ты песни, Ты плавишь мне сердце и мозг, их движешь, влечешь и меняешь. Внезапно твой смутный напев навеял грусть на меня, Ты погасил ласкающий светоч — надежду. Я вижу рабство и гнет, произвол и насилье повсюду, Безмерный чувствую стыд, ибо народ мой унижен — и этим унижен я сам, Моими стали страданья — обиды всего человечества, — и жажда мщенья, и скрытая ненависть, Меня гнетет пораженье — все кончено! Враг торжествует. (Но исполином встает над руинами Правда, неколебимая до конца! Решимость и воля — стоять до конца!)

    — Листья травы · книга
20. «

    Пусть будет так, как если бы я был с тобой.

    Пусть будет так, как если бы я был с тобой.