115 цитат Виктории Шваба — подборка на все случаи

Ниже 115 цитат Виктории Шваба — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   «Возможно» – это лишь способ сказать: «Я не знаю».

   «Возможно» – это лишь способ сказать: «Я не знаю».

   — Катерина (Кэйт) Харкер · книга
2. «

   Ненависть – мощная штука. Держись за нее крепче.

   Ненависть – мощная штука. Держись за нее крепче.

   — Сотворение света · книга
3. «

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — Эли · книга
4. «

   Ночь стирает определённые грани в психике. Она даёт нам ощущение свободы.

   Ночь стирает определённые грани в психике. Она даёт нам ощущение свободы.

   — Генри Флинн · книга
5. «

   Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

   Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

   — Месть · книга
6. «

   Не так важно то, кем человек – или не человек – является. Куда важней, кем он себя считает.

   Не так важно то, кем человек – или не человек – является. Куда важней, кем он себя считает.

   — Холланд · книга
7. «

   — Мне надо тебя убить, – прорычал он. – Правда, надо. — Но ты этого не сделаешь. — Ты с ума сошла. Стелл ведь расследует мои убийства, а ты взяла и привела его. — Я не знала про тебя и Стелла, – беззаботно откликнулась Серена. – Но на самом деле так даже лучше. — Это еще почему? — Потому что весь смысл был в том, чтобы тебе продемонстрировать. — Что ты не в себе? Она надулась: — Нет. Что я полезнее тебе живой. — А мне казалось, ты самоубийца, – возразил Эли. – И то, что ты привела человека, от которого я десять лет скрываюсь, отнюдь не располагает меня к тебе, Серена.

   — Мне надо тебя убить, – прорычал он. – Правда, надо. — Но ты этого не сделаешь. — Ты с ума сошла. Стелл ведь расследует мои убийства, а ты взяла и привела его. — Я не знала про тебя и Стелла, – беззаботно откликнулась Серена. – Но на самом деле так даже лучше. — Это еще почему? — Потому что весь смысл был в том, чтобы тебе продемонстрировать. — Что ты не в себе? Она надулась: — Нет. Что я полезнее тебе живой. — А мне казалось, ты самоубийца, – возразил Эли. – И то, что ты привела человека, от которого я десять лет скрываюсь, отнюдь не располагает меня к тебе, Серена.

   — Серена Кларк · книга
8. «

   «Дурная магия», – сказал Келл. «Нет, – подумала Лайла. – Хитрая магия». А хитрый всегда опаснее дурного – тут и к гадалке не ходи.

   «Дурная магия», – сказал Келл. «Нет, – подумала Лайла. – Хитрая магия». А хитрый всегда опаснее дурного – тут и к гадалке не ходи.

   — Темный оттенок магии · книга
9. «

   — Давно не видала тебя на лондонской земле. Должно быть, прибыл на турнир? — Ты же меня знаешь, Джаста. Не мог упустить случая выставить себя дураком.

   — Давно не видала тебя на лондонской земле. Должно быть, прибыл на турнир? — Ты же меня знаешь, Джаста. Не мог упустить случая выставить себя дураком.

   — Алукард · книга
10. «

    Чуть-чуть особенная. Немного странная. Не вполне живая, но уж точно не... ... может ли человек называться мертвым, если в конце концов он не умер? Живы ли ты, кто возвращается оттуда?

    Чуть-чуть особенная. Немного странная. Не вполне живая, но уж точно не... ... может ли человек называться мертвым, если в конце концов он не умер? Живы ли ты, кто возвращается оттуда?

    — Город Призраков · книга
11. «

    — Могла бы просто спросить меня. — И получать ответы, в каждом из которых спрятан вопрос? Ты меня без конца прощупываешь. — Говорят, я прощупываю довольно приятно. – Лайла фыркнула в бокал. – Нельзя винить капитана в том, что он хочет узнать побольше о своей команде. — И нельзя винить воровку в том, что она хранит свои секреты.

    — Могла бы просто спросить меня. — И получать ответы, в каждом из которых спрятан вопрос? Ты меня без конца прощупываешь. — Говорят, я прощупываю довольно приятно. – Лайла фыркнула в бокал. – Нельзя винить капитана в том, что он хочет узнать побольше о своей команде. — И нельзя винить воровку в том, что она хранит свои секреты.

    — Дилайла Бард · книга
12. «

    Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.

    Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.

    — Месть · книга
13. «

    — Я предлагаю тебе выбор, – добавил он. – Вернуться обратно и ждать смерти. Или уйти домой и ждать смерти. Или остаться со мной и жить. — А почему тебе это интересно? — Неинтересно, – прямо ответил Виктор. – Вернее, ты мне неинтересен. Но тот, кто хочет тебя убить… Его смерти я хочу. А ты можешь мне помочь. — С чего бы это? Виктор вздохнул. — Не считая очевидного чувства самосохранения?

    — Я предлагаю тебе выбор, – добавил он. – Вернуться обратно и ждать смерти. Или уйти домой и ждать смерти. Или остаться со мной и жить. — А почему тебе это интересно? — Неинтересно, – прямо ответил Виктор. – Вернее, ты мне неинтересен. Но тот, кто хочет тебя убить… Его смерти я хочу. А ты можешь мне помочь. — С чего бы это? Виктор вздохнул. — Не считая очевидного чувства самосохранения?

    — Виктор · книга
14. «

    Осторожность – это просчитанный риск.

    Осторожность – это просчитанный риск.

    — Виктор · книга
15. «

    Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..

    Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..

    — Месть · книга
16. «

    — С каких это пор ты стала бояться трупов? — А я и не боюсь! – огрызнулась она, чересчур поспешно и со всей решительностью девчонки, которая привыкла быть младшей сестрой. Она и была младшей сестрой. Просто не Виктора.

    — С каких это пор ты стала бояться трупов? — А я и не боюсь! – огрызнулась она, чересчур поспешно и со всей решительностью девчонки, которая привыкла быть младшей сестрой. Она и была младшей сестрой. Просто не Виктора.

    — Зло · книга
17. «

    — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

    — Не могу! Я чиню машины. Собираю моторы. Не людей. Машины – это просто. Болты, гайки, бензопроводы. С людьми все куда сложнее. Виктор ему не поверил. Он никогда в это не верил. Да, люди чуть более запутанные, с кучей нюансов, но в целом те же механизмы. Они работают, не работают, выходят из строя и чинятся. Их можно починить

    — Виктор · книга
18. «

    Возврата назад нет — время движется лишь в одну сторону, — но люди способны меняться. К худшему. И к лучшему.

    Возврата назад нет — время движется лишь в одну сторону, — но люди способны меняться. К худшему. И к лучшему.

    — Август Флинн · книга
19. «

    Трон любого превращает в тирана.

    Трон любого превращает в тирана.

    — Сотворение света · книга
20. «

    В ночи скрывается много теней.

    В ночи скрывается много теней.

    — Алукард · книга