230 цитат Владимира Набокова, которые цепляют

Ниже 230 цитат Владимира Набокова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мой мир был расщеплен. Я чуял присутствие не одного, а двух полов, из коих ни тот, ни другой не был моим.

   Мой мир был расщеплен. Я чуял присутствие не одного, а двух полов, из коих ни тот, ни другой не был моим.

   — Гумберт Гумберт · книга
2. «

   И бороду я стал отращивать не столько чтобы скрыться от других, сколько — от себя.

   И бороду я стал отращивать не столько чтобы скрыться от других, сколько — от себя.

   — Отчаяние · книга
3. «

   Память человека близорука.

   Память человека близорука.

   — Защита Лужина · книга
4. «

   Кошенька моя, радость моя, как весело я люблю тебя сегодня… Целую тебя – а куда, не скажу, слов таких нет.

   Кошенька моя, радость моя, как весело я люблю тебя сегодня… Целую тебя – а куда, не скажу, слов таких нет.
5. «

   Окружающие понимали друг друга с полуслова, — ибо не было у них таких слов, которые бы кончались как-нибудь неожиданно, на ижицу, что ли, обращаясь в пращу или птицу, с удивительными последствиями.

   Окружающие понимали друг друга с полуслова, — ибо не было у них таких слов, которые бы кончались как-нибудь неожиданно, на ижицу, что ли, обращаясь в пращу или птицу, с удивительными последствиями.

   — Приглашение на казнь · книга
6. «

   Русские переводчики с английского – ослы просвещения.

   Русские переводчики с английского – ослы просвещения.
7. «

   Мы любили преждевременной любовью, отличавшейся тем неистовством, которое так часто разбивает жизнь зрелых людей.

   Мы любили преждевременной любовью, отличавшейся тем неистовством, которое так часто разбивает жизнь зрелых людей.

   — Гумберт Гумберт · книга
8. «

   Её внутренний облик мне представлялся до противного шаблонным: сладкая, знойная какофония джаза, мороженое под шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедия с песенками, киножурнальчики и так далее – вот очевидные пункты в её списке любимых вещей.

   Её внутренний облик мне представлялся до противного шаблонным: сладкая, знойная какофония джаза, мороженое под шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедия с песенками, киножурнальчики и так далее – вот очевидные пункты в её списке любимых вещей.

   — Лолита · книга
9. «

   Почти все одуванчики уже превратились из солнц в луны.

   Почти все одуванчики уже превратились из солнц в луны.

   — Лолита · книга
10. «

    Но зато, о Россия, сквозь слезы, Сквозь траву двух несмежных могил, Сквозь дрожащие пятна березы, Сквозь все то, чем я смолоду жил, Дорогими слепыми глазами, Не смотри на меня, пожалей, Не ищи в этой угольной яме, Не нащупывай жизни моей!

    Но зато, о Россия, сквозь слезы, Сквозь траву двух несмежных могил, Сквозь дрожащие пятна березы, Сквозь все то, чем я смолоду жил, Дорогими слепыми глазами, Не смотри на меня, пожалей, Не ищи в этой угольной яме, Не нащупывай жизни моей!
11. «

    Я знаю, что смерть сама по себе никак не связана с внежизненной областью, ибо дверь есть лишь выход из дома, а не часть его окрестности, какой является дерево или холм. Выйти как-нибудь нужно, но я отказываюсь видеть в двери больше, чем дыру...

    Я знаю, что смерть сама по себе никак не связана с внежизненной областью, ибо дверь есть лишь выход из дома, а не часть его окрестности, какой является дерево или холм. Выйти как-нибудь нужно, но я отказываюсь видеть в двери больше, чем дыру...

    — Дар · книга
12. «

    Конечно, с обывательской точки зрения, может показаться, что мир становится все хуже и хуже: это и надоедливый шум заполонивших нас автомобилей, и страх перед катастрофой, которой нас пугают газеты. Но взгляд философа, созерцающего жизнь, искрится доброжелательностью, подмечая, что в сущности ничего не изменилось, и по прежнему остаются в почете добро и красота.

    Конечно, с обывательской точки зрения, может показаться, что мир становится все хуже и хуже: это и надоедливый шум заполонивших нас автомобилей, и страх перед катастрофой, которой нас пугают газеты. Но взгляд философа, созерцающего жизнь, искрится доброжелательностью, подмечая, что в сущности ничего не изменилось, и по прежнему остаются в почете добро и красота.

    — Пушкин, или правда и правдоподобие · книга
13. «

    ...как известно, память воскрешает все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.

    ...как известно, память воскрешает все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.

    — Машенька · книга
14. «

    Вновь и вновь она впопыхах появлялась на полях моей жизни, совершенно не влияя на основной текст.

    Вновь и вновь она впопыхах появлялась на полях моей жизни, совершенно не влияя на основной текст.

    — Весна в Фиальте · книга
15. «

    Там я оттяну крайнюю плоть пистолета и упьюсь оргазмом спускового крючка.

    Там я оттяну крайнюю плоть пистолета и упьюсь оргазмом спускового крючка.

    — Гумберт Гумберт · книга
16. «

    Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятиях она была всегда: Лолита.

    Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятиях она была всегда: Лолита.

    — Гумберт Гумберт · книга
17. «

    Зеркала, слава Богу, в комнате нет, как нет и Бога, которого славлю.

    Зеркала, слава Богу, в комнате нет, как нет и Бога, которого славлю.

    — Отчаяние · книга
18. «

    Но не странно ли, что чувство осязания, которое бесконечно менее ценится человеком, чем зрение, не только теряется реже всего, но становится в критические минуты нашим главным, если не единственным, критерием действительности.

    Но не странно ли, что чувство осязания, которое бесконечно менее ценится человеком, чем зрение, не только теряется реже всего, но становится в критические минуты нашим главным, если не единственным, критерием действительности.

    — Лолита · книга
19. «

    У каждого есть такие роковые предметы или явления, — в одном случае повторяющейся ландшафт, в другом – цифры, которые боги тщательно подобрали для того, чтобы навлечь значительные для нас события: тут Джон всегда споткнется, там всегда разобьется сердце Дженни.

    У каждого есть такие роковые предметы или явления, — в одном случае повторяющейся ландшафт, в другом – цифры, которые боги тщательно подобрали для того, чтобы навлечь значительные для нас события: тут Джон всегда споткнется, там всегда разобьется сердце Дженни.

    — Гумберт Гумберт · книга
20. «

    Когда ночь сливает зрителя со зримым; А поутру морозные алмазы Изумлены: чьи это ноги в шпорах пересекли Слева направо белую страницу дороги? Слева направо читается шифр зимы: Точка, стрелка назад: повторение: Точка, стрелка назад...

    Когда ночь сливает зрителя со зримым; А поутру морозные алмазы Изумлены: чьи это ноги в шпорах пересекли Слева направо белую страницу дороги? Слева направо читается шифр зимы: Точка, стрелка назад: повторение: Точка, стрелка назад...

    — Бледный огонь · книга