57 цитат Всеволода Рождественского — избранное

Всеволод Рождественский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 57 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя любить, Веселая, — прости! Пора быть суше и умней... Я терпелив и скуп И той, кто всех подруг нежней, Не дам ни рук, ни губ. За что ж мы чокнемся с тобой? За прошлые года? Раскрой рояль, вздохни и пой, Как пела мне тогда. Я в жарких пальцах скрыл лицо, Я волю дал слезам И слышу — катится кольцо, Звеня, к твоим ногам.

   Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя любить, Веселая, — прости! Пора быть суше и умней... Я терпелив и скуп И той, кто всех подруг нежней, Не дам ни рук, ни губ. За что ж мы чокнемся с тобой? За прошлые года? Раскрой рояль, вздохни и пой, Как пела мне тогда. Я в жарких пальцах скрыл лицо, Я волю дал слезам И слышу — катится кольцо, Звеня, к твоим ногам.
2. «

   Пока живу, пока дышу, Иного счастья не прошу. Все уходящее, живое Теперь ценнее стало вдвое.

   Пока живу, пока дышу, Иного счастья не прошу. Все уходящее, живое Теперь ценнее стало вдвое.
3. «

   Над дымкою садов светло-зеленых, Над улицей, струящей смутный гам, В закапанных простых комбинезонах Они легко восходят по лесам.

   Над дымкою садов светло-зеленых, Над улицей, струящей смутный гам, В закапанных простых комбинезонах Они легко восходят по лесам.
4. «

   Зеленая лампа чадит до рассвета, Шуршит корректура, а дым от сигар Над редкой бородкой, над плешью поэта Струит сладковатый неспешный угар.

   Зеленая лампа чадит до рассвета, Шуршит корректура, а дым от сигар Над редкой бородкой, над плешью поэта Струит сладковатый неспешный угар.
5. «

   Ну как же я тебя найду? Ведь мир не так уж прост. Найди единую звезду Средь миллиона звезд!

   Ну как же я тебя найду? Ведь мир не так уж прост. Найди единую звезду Средь миллиона звезд!
6. «

   От лекций и зачетов, от книжного азарта - К палатке в горных травах с подножною грозой, Чтоб расступались горы, чтоб обновлялась карта, Чтоб все раскрыл нам тайны в веках палеозой!

   От лекций и зачетов, от книжного азарта - К палатке в горных травах с подножною грозой, Чтоб расступались горы, чтоб обновлялась карта, Чтоб все раскрыл нам тайны в веках палеозой!
7. «

   Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.

   Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.
8. «

   Гляжусь в твоё лицо — и всё былое, Всё будущее вижу наяву, Тебя в нежданной буре и в покое, Как сердце материнское, зову.

   Гляжусь в твоё лицо — и всё былое, Всё будущее вижу наяву, Тебя в нежданной буре и в покое, Как сердце материнское, зову.
9. «

   Пыльное облако разодрав, Лишь на одно мгновенье Выглянут горы — и снова мгла, Мутной жары круженье.

   Пыльное облако разодрав, Лишь на одно мгновенье Выглянут горы — и снова мгла, Мутной жары круженье.
10. «

    Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как струны На гуслях рапсодов латышской земли.

    Колючие травы, сыпучие дюны И сосны в закатной туманной пыли, Высокие сосны, тугие, как струны На гуслях рапсодов латышской земли.
11. «

    Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!

    Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!
12. «

    «Запевай, приятель, песню, что ли! Поглядишь — и душу бросит в дрожь. Не могу привыкнуть я к неволе, Режет глаз мне Каспий, словно нож. Пой, дружок! В проклятой этой соли Без души, без песни — пропадешь».

    «Запевай, приятель, песню, что ли! Поглядишь — и душу бросит в дрожь. Не могу привыкнуть я к неволе, Режет глаз мне Каспий, словно нож. Пой, дружок! В проклятой этой соли Без души, без песни — пропадешь».
13. «

    Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо. Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо.

    Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо. Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо.
14. «

    «О царевна! Узких щек багрянец - Как шиповник родины моей. Сядь ко мне. Я только чужестранец, Потерявший дом свой, Одиссей.

    «О царевна! Узких щек багрянец - Как шиповник родины моей. Сядь ко мне. Я только чужестранец, Потерявший дом свой, Одиссей.
15. «

    Вот она — молодая награда За суровые дни и труды! Мы, былые бойцы Ленинграда, В честь побед разбивали сады.

    Вот она — молодая награда За суровые дни и труды! Мы, былые бойцы Ленинграда, В честь побед разбивали сады.
16. «

    Я сроднился с последней тревогой, Согласился впустить её в дом... Хорошо помолчать пред дорогой, Вспомнить то, что забудешь потом.

    Я сроднился с последней тревогой, Согласился впустить её в дом... Хорошо помолчать пред дорогой, Вспомнить то, что забудешь потом.
17. «

    Но настанет пора — наклоняясь со шлюпки тяжелой, Чьи-то руки поймают посланницу дальних широт, И пахнут на припеке ладонью растертые смолы, А чуть дрогнувший голос заветные буквы прочтет.

    Но настанет пора — наклоняясь со шлюпки тяжелой, Чьи-то руки поймают посланницу дальних широт, И пахнут на припеке ладонью растертые смолы, А чуть дрогнувший голос заветные буквы прочтет.
18. «

    Рим строгостью его отметил величавой. Он, взвесив замысел, в расчеты погружен, На невских берегах воздвиг чертоги славы И выровнял ряды торжественных колонн.

    Рим строгостью его отметил величавой. Он, взвесив замысел, в расчеты погружен, На невских берегах воздвиг чертоги славы И выровнял ряды торжественных колонн.
19. «

    Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.

    Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.
20. «

    Где теперь он? Что в плену с ним сталось? Может быть, распилен на куски? Увезен?.. И не глухая жалость —

    Где теперь он? Что в плену с ним сталось? Может быть, распилен на куски? Увезен?.. И не глухая жалость —