42 цитаты Юрого Визбора о жизни и людях

Юрий Визбор — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 42 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Мы — болваны! — повторил он. — Что-то мы не усекли в этой жизни. Я, знаешь, стал завидовать ребятам, у которых есть семья. И не вторая, а первая. Ну, было у них там что-то, было. Она хвостом крутила, он рыпался, но в общем-то перевалили они через эти рыданья, и вот они уже друг для друга родные люди. Я ведь, Паш, мог бы с Маринкой жить-то. Мог. — Ну, вспомнил! — сказал я. — Сколько ты её не видел? — Шесть лет. А снится мне каждую ночь. <...> Полгода назад, помнишь? Я позвонил? <...> Я в этот день Маринку в метро встретил. Не встретил, а просто стоял, читал газету, поднял глаза — она передо мной стоит. Фейс ту фейс. Я даже не смог ничего сказать. Она стоит и плачет, не всхлипывает, ничего, просто слёзы льются. И вышла сразу. На «Комсомольская — кольцевая». Ушла и не обернулась. <...> Бревно некоторое время шел молча, потом тихо и даже как-то жалко сказал: — Ну я, конечно, пытаюсь от неё загородиться. Работой, поездками, наукой... Но надолго этого не хватит. Я на пределе. — Ты что-нибудь собираешься делать? — Не знаю. Там какая-никакая, но семья у неё с этим артистом, сам я тоже... не соответствую званию вольного стрелка. Но жить так не могу. Не знаю.

   — Мы — болваны! — повторил он. — Что-то мы не усекли в этой жизни. Я, знаешь, стал завидовать ребятам, у которых есть семья. И не вторая, а первая. Ну, было у них там что-то, было. Она хвостом крутила, он рыпался, но в общем-то перевалили они через эти рыданья, и вот они уже друг для друга родные люди. Я ведь, Паш, мог бы с Маринкой жить-то. Мог. — Ну, вспомнил! — сказал я. — Сколько ты её не видел? — Шесть лет. А снится мне каждую ночь. <...> Полгода назад, помнишь? Я позвонил? <...> Я в этот день Маринку в метро встретил. Не встретил, а просто стоял, читал газету, поднял глаза — она передо мной стоит. Фейс ту фейс. Я даже не смог ничего сказать. Она стоит и плачет, не всхлипывает, ничего, просто слёзы льются. И вышла сразу. На «Комсомольская — кольцевая». Ушла и не обернулась. <...> Бревно некоторое время шел молча, потом тихо и даже как-то жалко сказал: — Ну я, конечно, пытаюсь от неё загородиться. Работой, поездками, наукой... Но надолго этого не хватит. Я на пределе. — Ты что-нибудь собираешься делать? — Не знаю. Там какая-никакая, но семья у неё с этим артистом, сам я тоже... не соответствую званию вольного стрелка. Но жить так не могу. Не знаю.

   — Сергей Леонидович Маландин «Бревно» · книга
2. «

   Рад тебя видеть без петли на шее!

   Рад тебя видеть без петли на шее!

   — Сергей Леонидович Маландин «Бревно» · книга
3. «

   Для того, чтобы увидеть звезды, с каждым годом все дальше и дальше надо уезжать от дома...

   Для того, чтобы увидеть звезды, с каждым годом все дальше и дальше надо уезжать от дома...

   — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
4. «

   Ты принадлежишь к тем женщинам, которые с удовольствием приходят за удовольствием и с удовольствием уходят.

   Ты принадлежишь к тем женщинам, которые с удовольствием приходят за удовольствием и с удовольствием уходят.

   — Не верь разлукам, старина · книга
5. «

   «Паша, нужно жить так, будто сегодняшний день – последний день твоей жизни!» Да-да, это очень умно, думал я. Я даже пытался следовать этой доктрине. Только потом я понял, что такой образ жизни приводил к катастрофической, стопроцентной потере времени. Этот способ общеизвестен. Он называется – суета.

   «Паша, нужно жить так, будто сегодняшний день – последний день твоей жизни!» Да-да, это очень умно, думал я. Я даже пытался следовать этой доктрине. Только потом я понял, что такой образ жизни приводил к катастрофической, стопроцентной потере времени. Этот способ общеизвестен. Он называется – суета.

   — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
6. «

   Теперь толкуют о деньгах В любых заброшенных снегах, В портах, постелях, поездах, Под всяким мелким зодиаком. Тот век рассыпался, как мел, Который словом жить умел, Что начиналось с буквы «Л», Заканчивалось мягким знаком.

   Теперь толкуют о деньгах В любых заброшенных снегах, В портах, постелях, поездах, Под всяким мелким зодиаком. Тот век рассыпался, как мел, Который словом жить умел, Что начиналось с буквы «Л», Заканчивалось мягким знаком.
7. «

   Восхождение в этом смысле — идеальный прибор, снимающий точную электрокардиограмму душевных достоинств. Равно как и недостатков. И вместе с тем это уникальный точильный инструмент, способный вернуть сабельный блеск мужеству, покрывающемуся коррозией в вялой городской суете.

   Восхождение в этом смысле — идеальный прибор, снимающий точную электрокардиограмму душевных достоинств. Равно как и недостатков. И вместе с тем это уникальный точильный инструмент, способный вернуть сабельный блеск мужеству, покрывающемуся коррозией в вялой городской суете.

   — Я сердце оставил в синих горах · книга
8. «

   Муж приходит, тьмы угрюмей, Впереди несёт живот, В тренировочном костюме К телевизору идёт.

   Муж приходит, тьмы угрюмей, Впереди несёт живот, В тренировочном костюме К телевизору идёт.
9. «

   Надежды нет. Может быть, произойдет чудо. Не моя и не твоя вина, что я встретился тебе таким уродом. Как в старом анекдоте: она жила с одним, но любила другого. Все трое были глубоко несчастны.

   Надежды нет. Может быть, произойдет чудо. Не моя и не твоя вина, что я встретился тебе таким уродом. Как в старом анекдоте: она жила с одним, но любила другого. Все трое были глубоко несчастны.

   — Павел Александрович · книга
10. «

    ...когда в двадцать шесть лет говорят «очень давно», то наверняка речь идёт о предыдущем романе.

    ...когда в двадцать шесть лет говорят «очень давно», то наверняка речь идёт о предыдущем романе.

    — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
11. «

    Ну как же тебе рассказать, что такое гора? Гора — это небо, покрытое камнем и снегом, А в небе мороз неземной, неземная жара И ветер такой, что нигде, кроме неба, и не был. <...> Вот так и ложится на сердце гора за горой, Их радость и тяжесть, повенчанные высотою. Мы снова уходим, хоть нам и не сладко порой, - Уж лучше тяжелое сердце, чем сердце пустое.

    Ну как же тебе рассказать, что такое гора? Гора — это небо, покрытое камнем и снегом, А в небе мороз неземной, неземная жара И ветер такой, что нигде, кроме неба, и не был. <...> Вот так и ложится на сердце гора за горой, Их радость и тяжесть, повенчанные высотою. Мы снова уходим, хоть нам и не сладко порой, - Уж лучше тяжелое сердце, чем сердце пустое.
12. «

    Лучами солнечными выжжены, Веселые и беззаботные, Мы жили десять дней на хижине Под Алибекским ледником.

    Лучами солнечными выжжены, Веселые и беззаботные, Мы жили десять дней на хижине Под Алибекским ледником.
13. «

    А будет это так: заплачет ночь дискантом И ржавый ломкий лист зацепит за луну, И белый-белый снег падет с небес десантом, Чтоб черным городам придать голубизну. <...> Друзья мои, друзья, начать бы все сначала, На влажных берегах разбить свои шатры, Валяться б на досках нагретого причала И видеть, как дымят далекие костры.

    А будет это так: заплачет ночь дискантом И ржавый ломкий лист зацепит за луну, И белый-белый снег падет с небес десантом, Чтоб черным городам придать голубизну. <...> Друзья мои, друзья, начать бы все сначала, На влажных берегах разбить свои шатры, Валяться б на досках нагретого причала И видеть, как дымят далекие костры.
14. «

    Не сотвори себе кумира Из невеликих мелочей - Из обстановки и квартиры, Из посещения врачей, Из воскресенья и субботы, Из размышлений о судьбе. В конце концов, не в наши годы Унынье позволять себе.

    Не сотвори себе кумира Из невеликих мелочей - Из обстановки и квартиры, Из посещения врачей, Из воскресенья и субботы, Из размышлений о судьбе. В конце концов, не в наши годы Унынье позволять себе.
15. «

    Ты твердишь, что эта рана - Не смертельный эпизод, Что болит — оно не странно, Всё в итоге заживёт. Ну, а я-то полагаю, Что меня всерьёз знобит. Дорогая, дорогая, Я не ранен, я — убит.

    Ты твердишь, что эта рана - Не смертельный эпизод, Что болит — оно не странно, Всё в итоге заживёт. Ну, а я-то полагаю, Что меня всерьёз знобит. Дорогая, дорогая, Я не ранен, я — убит.
16. «

    Я не могу тебе сказать — не будь дураком, этот совет уже опоздал. Но я могу тебе сказать — не будь смешным.

    Я не могу тебе сказать — не будь дураком, этот совет уже опоздал. Но я могу тебе сказать — не будь смешным.

    — Сергей Леонидович Маландин «Бревно» · книга
17. «

    Наверно, только после тридцати лет я стал проникаться мыслью, что самое страшное в жизни – это потерянное время. Иногда я буквально физически чувствовал, как сквозь меня течёт поток совершенно пустого, ничем не заполненного времени. Это терзало меня. Я чувствовал себя водоносом, несущим воду в пустыне. Ведро течёт, и драгоценные капли отмечают мой путь, мгновенно испаряясь на горячих камнях. И самому мне эта вода не впрок, и напоить некого. Я смутно подозревал, что не может это ведро быть бесконечным, что вон там, за выжженными солнцем плоскогорьями, я как раз и почувствую жажду. Но ведро течёт, и нет никаких сил остановить потерю.

    Наверно, только после тридцати лет я стал проникаться мыслью, что самое страшное в жизни – это потерянное время. Иногда я буквально физически чувствовал, как сквозь меня течёт поток совершенно пустого, ничем не заполненного времени. Это терзало меня. Я чувствовал себя водоносом, несущим воду в пустыне. Ведро течёт, и драгоценные капли отмечают мой путь, мгновенно испаряясь на горячих камнях. И самому мне эта вода не впрок, и напоить некого. Я смутно подозревал, что не может это ведро быть бесконечным, что вон там, за выжженными солнцем плоскогорьями, я как раз и почувствую жажду. Но ведро течёт, и нет никаких сил остановить потерю.

    — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
18. «

    Огонь электрокамина мил тому, кто не грелся у костра.

    Огонь электрокамина мил тому, кто не грелся у костра.

    — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
19. «

    Интересно, что бы я делал, если бы в моей жизни не было гор? Что бы я мог узнать про себя?

    Интересно, что бы я делал, если бы в моей жизни не было гор? Что бы я мог узнать про себя?

    — Я сердце оставил в синих горах · книга
20. «

    Нет, надо жить так, будто у тебя впереди вечность. Надо затевать великие, долговременные дела. Ничтожество суеты, материальных приобретений и потерь, обсуждений того, что существует независимо от обсуждений, леность головного мозга, отвыкшего от интеллектуальной гимнастики, – все это удлиняет тяжесть жизни, растягивает её унылую протяженность. Жизнь легка у тех, кто живёт тяжестью больших начинаний.

    Нет, надо жить так, будто у тебя впереди вечность. Надо затевать великие, долговременные дела. Ничтожество суеты, материальных приобретений и потерь, обсуждений того, что существует независимо от обсуждений, леность головного мозга, отвыкшего от интеллектуальной гимнастики, – все это удлиняет тяжесть жизни, растягивает её унылую протяженность. Жизнь легка у тех, кто живёт тяжестью больших начинаний.

    — Завтрак с видом на Эльбрус · книга