513 цитат «Мрачные цитаты» на каждый день

513 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Едут-едут БТРы По Донбасской стороне, И наследники Бандеры Порасселись на броне.

   Едут-едут БТРы По Донбасской стороне, И наследники Бандеры Порасселись на броне.
2. «

   Настоящим чудом было, что мой отец спас деревню от чумы. Глупые деревенщины назвали его работу чудом и сожгли его на костре. И сказали, что у него на то не было права. Открытие тайн и законов реальности, их конспектирование в архивах «Шато де Тиффож» — всё это было моей задачей по проектированию апокалипсиса. Но чудеса... Они как чума, что поразила мою деревню. Поэтому я поклялась уничтожить их. Поэтому я отказываюсь проигрывать перед кем угодно, кто уповает на чудо.

   Настоящим чудом было, что мой отец спас деревню от чумы. Глупые деревенщины назвали его работу чудом и сожгли его на костре. И сказали, что у него на то не было права. Открытие тайн и законов реальности, их конспектирование в архивах «Шато де Тиффож» — всё это было моей задачей по проектированию апокалипсиса. Но чудеса... Они как чума, что поразила мою деревню. Поэтому я поклялась уничтожить их. Поэтому я отказываюсь проигрывать перед кем угодно, кто уповает на чудо.

   — Кэрол Малус Динхайм (Carol Malus Dienheim) · аниме
3. «

   — Не надо в демократию играть, если не знаешь и не понимаешь, что это такое. Вот мы говорим: гласность, правильно. А Новгородское вече помните? — При чём здесь Новгород? — А при том, что тогда тоже свобода слова была. Чем всё это кончилось? Междоусобицы, кровь, брат на брата шёл, пока Иван Грозный всех в руки не взял. — Но. — Садитесь. Потом февраль 17-го года — одна революция, в октябре, слава Богу — другая. А между ними? — Демократия. — Ну да, демократия. Голод, хаос, кровь, смерть. Вот это наша демократия. — Но позвольте, есть же Швейцария, Франция. Есть же, в конце концов, вся Европа. Я только что вернулся из туристической поездки. — Садитесь. Швейцария, коллега, хороша для Швейцарии. А мы, слава богу, в России живём. — Что же нам? Всю жизнь жить из-под палки? — Из-под палки, между прочим, из-под палки Кулибин чудеса творил. Из-под палки русский мужик пол-мира кормил. И жили мы лучше.

   — Не надо в демократию играть, если не знаешь и не понимаешь, что это такое. Вот мы говорим: гласность, правильно. А Новгородское вече помните? — При чём здесь Новгород? — А при том, что тогда тоже свобода слова была. Чем всё это кончилось? Междоусобицы, кровь, брат на брата шёл, пока Иван Грозный всех в руки не взял. — Но. — Садитесь. Потом февраль 17-го года — одна революция, в октябре, слава Богу — другая. А между ними? — Демократия. — Ну да, демократия. Голод, хаос, кровь, смерть. Вот это наша демократия. — Но позвольте, есть же Швейцария, Франция. Есть же, в конце концов, вся Европа. Я только что вернулся из туристической поездки. — Садитесь. Швейцария, коллега, хороша для Швейцарии. А мы, слава богу, в России живём. — Что же нам? Всю жизнь жить из-под палки? — Из-под палки, между прочим, из-под палки Кулибин чудеса творил. Из-под палки русский мужик пол-мира кормил. И жили мы лучше.

   — учитель истории Виктор Андреевич · фильм
4. «

   Не притворяйся невежественным. Прощение возвращается возмездием, доверие — предательством, надежда — сомнением, свет — тьмой, жизнь — смертью.

   Не притворяйся невежественным. Прощение возвращается возмездием, доверие — предательством, надежда — сомнением, свет — тьмой, жизнь — смертью.

   — Котомине Кирей · игра
5. «

   Я решил, что сегодня пропущу школу. Когда вернулся домой, сказал маме, что у меня болит голова. Она потрогала лоб и предложила чай. Я отказался. Мне было стыдно, что я вру, но я не мог сказать правду. Правда лежала у меня в рюкзаке.

   Я решил, что сегодня пропущу школу. Когда вернулся домой, сказал маме, что у меня болит голова. Она потрогала лоб и предложила чай. Я отказался. Мне было стыдно, что я вру, но я не мог сказать правду. Правда лежала у меня в рюкзаке.

   — Рене Миньярд · книга
6. «

   Среди цепей замёрзших грозных гор, Где бездну скрыла снега пелена, Ворвался жуткий вихрь внутрь её нор И вырвал Нечто из объятий сна!

   Среди цепей замёрзших грозных гор, Где бездну скрыла снега пелена, Ворвался жуткий вихрь внутрь её нор И вырвал Нечто из объятий сна!

   — Данил Павлов · книга
7. «

   — Помнишь, я говорил, что ты можешь чувствовать себя здесь как дома? — Да. — Я передумал.

   — Помнишь, я говорил, что ты можешь чувствовать себя здесь как дома? — Да. — Я передумал.

   — Рене Миньярд · книга
8. «

   Этот наряд оказался полностью черным и являлся абсолютной противоположностью его обычной одежде: лёгкие зауженные брюки заканчивались у тяжёлых шнурованных ботинок; декоративно порванный в паре мест лонгслив казался непривычно приталенным, сквозь прорехи виднелась угольно-чёрная подкладочная ткань, но Нил всё равно проверил каждый надрыв по несколько раз, чтобы убедиться, что в одежде нет реальных дыр и его кожу не видно. Он почти чувствовал каждый свой шрам сквозь тонкую материю. Оставалась только одна вещь, которую нужно было изменить. Волнение неприятно закололо под кожей, когда он доставал из глаз контактные линзы. Он проморгался, привыкая к их отсутствию, а смыл в туалет. От одного взгляда в зеркало дыхание застряло в горле − последний раз Нил видел свой натуральный цвет глаз больше года назад и с тех пор ни разу не вставал с кровати, не надев перед этим линзы. Холодный, словно лёд, голубой казался только ярче на фоне чёрных волос и одежды. Нил не мог равнодушно смотреть на этот подарок отца.

   Этот наряд оказался полностью черным и являлся абсолютной противоположностью его обычной одежде: лёгкие зауженные брюки заканчивались у тяжёлых шнурованных ботинок; декоративно порванный в паре мест лонгслив казался непривычно приталенным, сквозь прорехи виднелась угольно-чёрная подкладочная ткань, но Нил всё равно проверил каждый надрыв по несколько раз, чтобы убедиться, что в одежде нет реальных дыр и его кожу не видно. Он почти чувствовал каждый свой шрам сквозь тонкую материю. Оставалась только одна вещь, которую нужно было изменить. Волнение неприятно закололо под кожей, когда он доставал из глаз контактные линзы. Он проморгался, привыкая к их отсутствию, а смыл в туалет. От одного взгляда в зеркало дыхание застряло в горле − последний раз Нил видел свой натуральный цвет глаз больше года назад и с тех пор ни разу не вставал с кровати, не надев перед этим линзы. Холодный, словно лёд, голубой казался только ярче на фоне чёрных волос и одежды. Нил не мог равнодушно смотреть на этот подарок отца.

   — Нора Сакавич · книга
9. «

   Нацисты намеренно морят людей голодом, чтобы их убивать и лишать сил, дабы не допустить бунта.

   Нацисты намеренно морят людей голодом, чтобы их убивать и лишать сил, дабы не допустить бунта.
10. «

    Я могу сделать для них одно: побеждать и продолжать побеждать, пока не осуществлю свою мечту. Моя мечта уже запачкана кровью. Я не сожалею, не чувствую себя виноватым, но я лучше пожертвую собой, чем буду смотреть, как во имя моей мечты умирают невинные дети.

    Я могу сделать для них одно: побеждать и продолжать побеждать, пока не осуществлю свою мечту. Моя мечта уже запачкана кровью. Я не сожалею, не чувствую себя виноватым, но я лучше пожертвую собой, чем буду смотреть, как во имя моей мечты умирают невинные дети.

    — Гриффит · аниме
11. «

    Вы убили всё, что я любил. Да чтоб вы сдохли.

    Вы убили всё, что я любил. Да чтоб вы сдохли.

    — Слевин Келевра · фильм
12. «

    А все эти тупые людишки, Родерик... Не хочешь лигадон — не покупай. Не хочешь подсесть — не налегай. Их злит, что мы сделали его доступным и желанным. Болваны, это наша работа! Эти людишки... Сперва они хотят дешёвый обед за пять минут, а потом ноют, что он из дерьма и пластика. В Макдональдсе бы подавали только салат с капустой, если бы люди его жрали. Он там есть, но его не покупают. Мы займёмся исследованиями СПИДа, диабета и болезней сердца, но сперва придумаем, как заставить стоять старческие члены на пять минут дольше. Какова доля рынков у вялых членов, Родерик? Шестьдесят, семьдесят процентов рынка у фарминдустрии? В том году Пентагон потратил на Виагру восемьдесят три миллиона. Тем временем долбанный верховный суд делает своё дело: отменяет конституционное право женщин на аборт, отнимает у них не только выбор, но и будущее, потенциал. Мужчин мы превращаем в осеменителей, а женщин — в фабрики, производящие что? — нищую рабочую силу. Которая будет тратить что? — то немногое, что зарабатывает на потребление. А какие желания мы им внушаем? — дома, что им не по карманам. Машины, отравляющие воздух. Одноразовый пластик. Одежду, которую шьют голодные дети в странах третьего мира. И они так сильно хотят всего этого, что умоляют, кричат, настаивают. И проблема... в нас? Эти тупые чудовища, эти стяжатели, эти жадные пасти. Они обвиняют во всём нас с тобой. Они сами изобрели нас. Они всегда нуждались в нас. Так что нам с тобой стеснять нечего, братик. Пора платить. Так не будем прятаться в подвале, как будто нам есть чего стыдиться. Нет. Не нам. Мы с тобой против мира. Пусть явится сама смерть! Если ей нужна чёртова Мадлен Ашер, пусть сначала посмотрит мне в глаза.

    А все эти тупые людишки, Родерик... Не хочешь лигадон — не покупай. Не хочешь подсесть — не налегай. Их злит, что мы сделали его доступным и желанным. Болваны, это наша работа! Эти людишки... Сперва они хотят дешёвый обед за пять минут, а потом ноют, что он из дерьма и пластика. В Макдональдсе бы подавали только салат с капустой, если бы люди его жрали. Он там есть, но его не покупают. Мы займёмся исследованиями СПИДа, диабета и болезней сердца, но сперва придумаем, как заставить стоять старческие члены на пять минут дольше. Какова доля рынков у вялых членов, Родерик? Шестьдесят, семьдесят процентов рынка у фарминдустрии? В том году Пентагон потратил на Виагру восемьдесят три миллиона. Тем временем долбанный верховный суд делает своё дело: отменяет конституционное право женщин на аборт, отнимает у них не только выбор, но и будущее, потенциал. Мужчин мы превращаем в осеменителей, а женщин — в фабрики, производящие что? — нищую рабочую силу. Которая будет тратить что? — то немногое, что зарабатывает на потребление. А какие желания мы им внушаем? — дома, что им не по карманам. Машины, отравляющие воздух. Одноразовый пластик. Одежду, которую шьют голодные дети в странах третьего мира. И они так сильно хотят всего этого, что умоляют, кричат, настаивают. И проблема... в нас? Эти тупые чудовища, эти стяжатели, эти жадные пасти. Они обвиняют во всём нас с тобой. Они сами изобрели нас. Они всегда нуждались в нас. Так что нам с тобой стеснять нечего, братик. Пора платить. Так не будем прятаться в подвале, как будто нам есть чего стыдиться. Нет. Не нам. Мы с тобой против мира. Пусть явится сама смерть! Если ей нужна чёртова Мадлен Ашер, пусть сначала посмотрит мне в глаза.

    — Мадлен Ашер · сериал
13. «

    Йельская Алекс никогда не носила наручники, никогда не встревала в драки, никогда не трахалась в туалете с незнакомым парнем, чтобы вернуть долг своего парня. Йельская Алекс прикладывала все усилия, но никогда не жаловалась. Она была хорошей девочкой, которая старалась держать планку. «И которой это не удалось».

    Йельская Алекс никогда не носила наручники, никогда не встревала в драки, никогда не трахалась в туалете с незнакомым парнем, чтобы вернуть долг своего парня. Йельская Алекс прикладывала все усилия, но никогда не жаловалась. Она была хорошей девочкой, которая старалась держать планку. «И которой это не удалось».

    — Ли Бардуго · книга
14. «

    Подозрительные обстоятельства – фраза, которая создаёт ощущение спешки, хотя мёртвые уже никуда не торопятся.

    Подозрительные обстоятельства – фраза, которая создаёт ощущение спешки, хотя мёртвые уже никуда не торопятся.

    — Ричард Шеперд · книга
15. «

    Люблю я вот эти минутки, минутки перед концом. Звук у смерти немного жуткий, лучший звук для тех, кто знаком.

    Люблю я вот эти минутки, минутки перед концом. Звук у смерти немного жуткий, лучший звук для тех, кто знаком.
16. «

    Другие люди для существуют, чтобы убить их. Только тогда я чувствую живым.

    Другие люди для существуют, чтобы убить их. Только тогда я чувствую живым.

    — Гаара · игра
17. «

    — Я помню, ты боишься больше всего на свете пустой жизни. — сказал Каратеев. — Пустой жизни не бывает. — Не сказал бы. — Пустой жизни не бывает, так как во всём есть промысел Божий, везде есть Бог. Каратеев помолчал с минуту, и неоднозначно кончил разговор недомолвкой: — А ты знаешь, ведь не во всём есть промысел Божий.

    — Я помню, ты боишься больше всего на свете пустой жизни. — сказал Каратеев. — Пустой жизни не бывает. — Не сказал бы. — Пустой жизни не бывает, так как во всём есть промысел Божий, везде есть Бог. Каратеев помолчал с минуту, и неоднозначно кончил разговор недомолвкой: — А ты знаешь, ведь не во всём есть промысел Божий.

    — Надежда Жаглей · книга
18. «

    Ненавистные нам чувства причиняющие боль, непростительные чувства, взглянуть им в лицо — все равно, что прыгнуть в бездонную яму или плыть через безкрайнее море.

    Ненавистные нам чувства причиняющие боль, непростительные чувства, взглянуть им в лицо — все равно, что прыгнуть в бездонную яму или плыть через безкрайнее море.

    — Аптекарь · аниме
19. «

    Военные – самая честная социальная страта. Их профессия киллера – не цензурится обществом. В отличие от врачей и учителей.

    Военные – самая честная социальная страта. Их профессия киллера – не цензурится обществом. В отличие от врачей и учителей.

    — Андрей Ангелов · книга
20. «

    Человек никогда не бывает счастлив, но проводит всю свою жизнь в погоне за тем, что, по его мнению, сделает его счастливым; он редко достигает своей цели, а когда и достигает, то лишь разочаровывается; под конец он в основном терпит крушение и приходит в гавань без мачты и снастей. А потом уж всё одно, был он счастлив или несчастен, ибо жизнь его – не что иное как нынешнее мгновение, вечно исчезающее; и теперь оно кончилось.

    Человек никогда не бывает счастлив, но проводит всю свою жизнь в погоне за тем, что, по его мнению, сделает его счастливым; он редко достигает своей цели, а когда и достигает, то лишь разочаровывается; под конец он в основном терпит крушение и приходит в гавань без мачты и снастей. А потом уж всё одно, был он счастлив или несчастен, ибо жизнь его – не что иное как нынешнее мгновение, вечно исчезающее; и теперь оно кончилось.

    — Артур Шопенгауэр