590 цитат «Трогательные цитаты»: от коротких до развёрнутых

590 цитат в разделе «Трогательные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Когда я была молодой мамой, я каждый день водила дочку в школу. Когда я уходила, она плакала. И вот однажды я ушла, а она не плакала... Тогда заплакала я...

   Когда я была молодой мамой, я каждый день водила дочку в школу. Когда я уходила, она плакала. И вот однажды я ушла, а она не плакала... Тогда заплакала я...

   — Гретхен Бодински · сериал
2. «

   — Я хотел, чтобы все закончилось. Зачем ты меня вообще спас? — О чём ты? Почему закончилось? Что случилось? — Я просто не хочу жить. Ты все равно не поймёшь. Забей. — Просто скажи мне, Синан. Хоть раз просто скажи мне, брат. Хоть раз! — Я... Сперва меня бросила семья. Потом умер дедушка. Сейчас заболел Парис. Я... Я больше не могу. Я не могу жить в мире, полным ублюдков, которые всегда побеждают. Меня так это достало. Я не могу жить в мире, где такие как Ишик, страдают, а такие, как Неждет, процветают. Просто не могу. — Посмотри на меня. Посмотри на меня, брат. Я не могу вернуть то, что ты потерял. Ни дедушку, ни Париса, ни семью.... Я буду твоей семьей. Я справлюсь. Обещаю. Обещаю, этот мир больше не будет таким, где Ишик страдает, а Неждет процветает. Обещаю позаботиться об этом. Только ради тебя. Слышишь? Я тебе обещаю. Я всё разломаю и пересоберу заново ради тебя одного. Синан... Только ты не умирай. Не умирай. Не смей умирать.

   — Я хотел, чтобы все закончилось. Зачем ты меня вообще спас? — О чём ты? Почему закончилось? Что случилось? — Я просто не хочу жить. Ты все равно не поймёшь. Забей. — Просто скажи мне, Синан. Хоть раз просто скажи мне, брат. Хоть раз! — Я... Сперва меня бросила семья. Потом умер дедушка. Сейчас заболел Парис. Я... Я больше не могу. Я не могу жить в мире, полным ублюдков, которые всегда побеждают. Меня так это достало. Я не могу жить в мире, где такие как Ишик, страдают, а такие, как Неждет, процветают. Просто не могу. — Посмотри на меня. Посмотри на меня, брат. Я не могу вернуть то, что ты потерял. Ни дедушку, ни Париса, ни семью.... Я буду твоей семьей. Я справлюсь. Обещаю. Обещаю, этот мир больше не будет таким, где Ишик страдает, а Неждет процветает. Обещаю позаботиться об этом. Только ради тебя. Слышишь? Я тебе обещаю. Я всё разломаю и пересоберу заново ради тебя одного. Синан... Только ты не умирай. Не умирай. Не смей умирать.

   — Керем · сериал
3. «

   Странное дело. Говорят, ребёнок — это подарок. Но в ожидании этого подарка тебя тошнит девять месяцев, а потом, рожая, орёшь. Но это подарок, Линетт. Я знаю, поскольку провела много часов в страхе, что могу его потерять. Я поняла, что готова отдать всё, что у меня есть и всё, что у меня когда-нибудь будет за то, чтоб еще хоть один день побыть мамой Джули.

   Странное дело. Говорят, ребёнок — это подарок. Но в ожидании этого подарка тебя тошнит девять месяцев, а потом, рожая, орёшь. Но это подарок, Линетт. Я знаю, поскольку провела много часов в страхе, что могу его потерять. Я поняла, что готова отдать всё, что у меня есть и всё, что у меня когда-нибудь будет за то, чтоб еще хоть один день побыть мамой Джули.

   — Сьюзан Майер · сериал
4. «

   Кто я? Принять лекарства, запить водой. Это как поливать цветы. Солнечный день внутри моего тела. Человек делится на тридцать дней за сентябрь. Затем делится на опавшие листья и поверхность океана. У лишь половины меня — это Я. Другая половина — павшие дождливые дни, забытые бабочки. Грязь поутру, переходящая в сумерки. Сумерки с теми, кто не любит меня. Сумерки внутри моего тела. Приняв лекарства, я пью воду. Жду следующего раза, как цветок. Жду нового солнца. Однако ничего нового нет. Всё лишь умело исчезает и появляется. Каждый день я полумертва, но умело живу как половинка. Как цветок. Ужасная половинка. Ужасная. Но живая.

   Кто я? Принять лекарства, запить водой. Это как поливать цветы. Солнечный день внутри моего тела. Человек делится на тридцать дней за сентябрь. Затем делится на опавшие листья и поверхность океана. У лишь половины меня — это Я. Другая половина — павшие дождливые дни, забытые бабочки. Грязь поутру, переходящая в сумерки. Сумерки с теми, кто не любит меня. Сумерки внутри моего тела. Приняв лекарства, я пью воду. Жду следующего раза, как цветок. Жду нового солнца. Однако ничего нового нет. Всё лишь умело исчезает и появляется. Каждый день я полумертва, но умело живу как половинка. Как цветок. Ужасная половинка. Ужасная. Но живая.

   — Лю Юньсян · сериал
5. «

   Я тебе в этой жизни обязан За мальчишку, за много вперед Я к тебе так сильно привязан Что ни что нас уже не порвёт.

   Я тебе в этой жизни обязан За мальчишку, за много вперед Я к тебе так сильно привязан Что ни что нас уже не порвёт.

   — Евгений Александрович Горюнов
6. «

   Знаешь, Эдвард, пару лет назад, когда меня чуть было не сожгли… Когда я стояла там, на площади, слушая брань от крестьян и знати… Когда тело моё болело от пыток… Глаза жадно искали в толпе лишь одного человека. Тебя. Это всегда был ты. Единственный мужчина, с которым я ощущала себя живой. С которым правильная аристократка с самым неправильным даром на свете чувствовала себя нужной, любимой. Единственный мужчина, с которым я знала, что любовь – самое прекрасное и великое чувство. Что лишь ей одной покоряются стихии, земли и зелья. Она правит колдунами и династиями. Сейчас я уйду, потому что в этот раз мне нужно нас с тобой спасти. Уйду, вновь не сказав самого главного: я люблю тебя. И сколько бы ты ни пытался переписать нашу историю… ты никогда не сможешь изменить мою любовь к тебе!

   Знаешь, Эдвард, пару лет назад, когда меня чуть было не сожгли… Когда я стояла там, на площади, слушая брань от крестьян и знати… Когда тело моё болело от пыток… Глаза жадно искали в толпе лишь одного человека. Тебя. Это всегда был ты. Единственный мужчина, с которым я ощущала себя живой. С которым правильная аристократка с самым неправильным даром на свете чувствовала себя нужной, любимой. Единственный мужчина, с которым я знала, что любовь – самое прекрасное и великое чувство. Что лишь ей одной покоряются стихии, земли и зелья. Она правит колдунами и династиями. Сейчас я уйду, потому что в этот раз мне нужно нас с тобой спасти. Уйду, вновь не сказав самого главного: я люблю тебя. И сколько бы ты ни пытался переписать нашу историю… ты никогда не сможешь изменить мою любовь к тебе!

   — Роксана · игра
7. «

   Я верю, что в этом прекрасном мире есть Бог, и я хочу запечатлеть и сохранить этот мир, его красоту.

   Я верю, что в этом прекрасном мире есть Бог, и я хочу запечатлеть и сохранить этот мир, его красоту.

   — Сайока · аниме
8. «

   Мои сочинения возникли из моего понимания музыки и моей боли; те из них, которые породила одна только боль, кажется, менее всего обрадовали мир.

   Мои сочинения возникли из моего понимания музыки и моей боли; те из них, которые породила одна только боль, кажется, менее всего обрадовали мир.

   — Франц Шуберт
9. «

   – Я так долго тебя искала, мой… мой милый Лиам. Нас разделяли стены, миры, нас разделяла смерть. И, может, ты не помнишь меня, но я надеюсь, что почувствуешь. Узнаешь запах, голос, знакомое тепло. Совсем как запах дома и скрип его половиц. Надеюсь, ты узнаешь меня. – Но что, если… если не узнаю? – Неважно, помнишь ли ты. Главное, что помню я. Я всегда буду благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. – А что я сделал? – Ты подарил мне дом.

   – Я так долго тебя искала, мой… мой милый Лиам. Нас разделяли стены, миры, нас разделяла смерть. И, может, ты не помнишь меня, но я надеюсь, что почувствуешь. Узнаешь запах, голос, знакомое тепло. Совсем как запах дома и скрип его половиц. Надеюсь, ты узнаешь меня. – Но что, если… если не узнаю? – Неважно, помнишь ли ты. Главное, что помню я. Я всегда буду благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. – А что я сделал? – Ты подарил мне дом.

   — Селена (Лилит) · игра
10. «

    — Неужели ты не понимаешь, что ты единственная святая в этом цирке? — Да, пожалуй...

    — Неужели ты не понимаешь, что ты единственная святая в этом цирке? — Да, пожалуй...

    — Дэн Де Мора · фильм
11. «

    Я теперь никогда не покину тебя! Я буду заботиться о тебе!

    Я теперь никогда не покину тебя! Я буду заботиться о тебе!

    — Наталия Немцова · книга
12. «

    Я слишком робок, чтобы рисовать портреты, я не могу разглядывать людей в лицо, и не сумел бы сделать ничего хорошего.

    Я слишком робок, чтобы рисовать портреты, я не могу разглядывать людей в лицо, и не сумел бы сделать ничего хорошего.

    — Морис Утрилло
13. «

    Я хочу домой, к маме!

    Я хочу домой, к маме!

    — Зайчишка · мультфильм
14. «

    Всякое исповедание греха с искренним раскаянием делает грешника более близким, родным, дорогим для духовника. Это общее явление. Враг наш дьявол только пугает нас противоположными мыслями.

    Всякое исповедание греха с искренним раскаянием делает грешника более близким, родным, дорогим для духовника. Это общее явление. Враг наш дьявол только пугает нас противоположными мыслями.

    — Игумен Никон Воробьёв
15. «

    ... Володя — кум моего отца, умер рано, в 40 лет. Он много пил. Отец ездил на похороны. Кум завещал, чтоб на его похоронах «Петро играл на баяне». Мой батя хорошо играет, у Него музыкальный слух. Многие провожающие с закономерным удивлением смотрели, как у изголовья покойного некий мужик наяривает плясовые мелодии…

    ... Володя — кум моего отца, умер рано, в 40 лет. Он много пил. Отец ездил на похороны. Кум завещал, чтоб на его похоронах «Петро играл на баяне». Мой батя хорошо играет, у Него музыкальный слух. Многие провожающие с закономерным удивлением смотрели, как у изголовья покойного некий мужик наяривает плясовые мелодии…

    — Андрей Ангелов · книга
16. «

    Так закончилась история самого первого космонавта планеты Юрия Алексеевича Гагарина. Ему было всего тридцать четыре года. На прощании говорили много речей, прославляли Гагарина как смелого человека, сына своей родины, который первым сделал невозможное – преодолел оковы земного притяжения и вырвался в космос. Говорили, каким он был верным товарищем, преданным коммунистом и прекрасным лётчиком. Но никто не вспоминал, каким смешным был Гагарин, как он умел обезоружить всех своей улыбкой, как быстро сходился с людьми, как изобретательно шутил… А про это стоит сказать! [Его] Мать вспоминала, как он, будучи мальчишкой, подходил с кружкой за парным молоком, когда она доила корову. Жена – как он сразу после полётов бежал к кроваткам дочерей, чтобы провести с ними несколько минут, пока они не заснули. Сослуживцы говорили, как Гагарин обожал подколы и розыгрыши. Всё это – маленькие детали, из которых складывается портрет Гагарина. У него получилось главное: остаться просто хорошим человеком. Он не поддался искушению денег, красивой жизни, не стал богемой и не ушёл в политику. Единственным его желанием было летать и помогать летать другим. Таким мы его и запомним.

    Так закончилась история самого первого космонавта планеты Юрия Алексеевича Гагарина. Ему было всего тридцать четыре года. На прощании говорили много речей, прославляли Гагарина как смелого человека, сына своей родины, который первым сделал невозможное – преодолел оковы земного притяжения и вырвался в космос. Говорили, каким он был верным товарищем, преданным коммунистом и прекрасным лётчиком. Но никто не вспоминал, каким смешным был Гагарин, как он умел обезоружить всех своей улыбкой, как быстро сходился с людьми, как изобретательно шутил… А про это стоит сказать! [Его] Мать вспоминала, как он, будучи мальчишкой, подходил с кружкой за парным молоком, когда она доила корову. Жена – как он сразу после полётов бежал к кроваткам дочерей, чтобы провести с ними несколько минут, пока они не заснули. Сослуживцы говорили, как Гагарин обожал подколы и розыгрыши. Всё это – маленькие детали, из которых складывается портрет Гагарина. У него получилось главное: остаться просто хорошим человеком. Он не поддался искушению денег, красивой жизни, не стал богемой и не ушёл в политику. Единственным его желанием было летать и помогать летать другим. Таким мы его и запомним.

    — Георгий Иашвили
17. «

    ..ей было уже под пятьдесят лет, она вполне сохранила какую-то целомудренную девичью застенчивость, и при ней никогда никто не смел рассказывать ни о чём двусмысленном и игриво-пошлом, не выносила она и разговоров об адюльтерах с пикантными приключениями, — даже на эти вещи до глубокой старости вызывали густую краску стыда на её щёки.

    ..ей было уже под пятьдесят лет, она вполне сохранила какую-то целомудренную девичью застенчивость, и при ней никогда никто не смел рассказывать ни о чём двусмысленном и игриво-пошлом, не выносила она и разговоров об адюльтерах с пикантными приключениями, — даже на эти вещи до глубокой старости вызывали густую краску стыда на её щёки.

    — Елизавета Николаевна Водовозова · книга
18. «

    Мама нас с братом не учила жить, не заставляла быть хорошими. Она даже не заставляла нас картошку чистить или полы протирать. Ей это было легче сделать самой. И, видно, подспудно мы это с братом понимали, потому что довольно часто мы это делали сами.

    Мама нас с братом не учила жить, не заставляла быть хорошими. Она даже не заставляла нас картошку чистить или полы протирать. Ей это было легче сделать самой. И, видно, подспудно мы это с братом понимали, потому что довольно часто мы это делали сами.

    — Евгений Павлович Леонов
19. «

    Не старые, совсем еще не старые ноги Марьи Кирилловны, — ей всего тридцать шестая осень шла, — подгибались по-старушечьи, когда брела она домой от отца Ипата. В душе копилась злоба, но душа ее подобна решету: вся злоба иссякала тут же, вместе со слезами, лишь горе оседало на донышко, капелька по капельке росло, росло.

    Не старые, совсем еще не старые ноги Марьи Кирилловны, — ей всего тридцать шестая осень шла, — подгибались по-старушечьи, когда брела она домой от отца Ипата. В душе копилась злоба, но душа ее подобна решету: вся злоба иссякала тут же, вместе со слезами, лишь горе оседало на донышко, капелька по капельке росло, росло.

    — Вячеслав Шишков · книга
20. «

    Мне стало очень жаль ее; теперь я многое понимал в ней, что прежде сбивало меня с толку: ее внутреннее беспокойство, неуменье держать себя, желание порисоваться – все мне стало ясно. Я заглянул в эту душу: тайный гнет давил ее постоянно, тревожно путалось и билось неопытное самолюбие, но все существо ее стремилось к правде.

    Мне стало очень жаль ее; теперь я многое понимал в ней, что прежде сбивало меня с толку: ее внутреннее беспокойство, неуменье держать себя, желание порисоваться – все мне стало ясно. Я заглянул в эту душу: тайный гнет давил ее постоянно, тревожно путалось и билось неопытное самолюбие, но все существо ее стремилось к правде.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга