80 цитат из книги «Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол» для вдохновения

Собрали 80 цитат из книги «Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Оттого, что мы постоянно переходим с места на место, оттого, что нам не приходится задерживаться и самим нести расплату, мы, в сущности, не знаем, что бывает потом...

   Оттого, что мы постоянно переходим с места на место, оттого, что нам не приходится задерживаться и самим нести расплату, мы, в сущности, не знаем, что бывает потом...
2. «

   Печальные мысли — как туман. Взошло солнце — и они рассеялись.

   Печальные мысли — как туман. Взошло солнце — и они рассеялись.

   — Роберт Джордан · книга
3. «

   Наверное, бог всё-таки есть, хоть мы его и отменили.

   Наверное, бог всё-таки есть, хоть мы его и отменили.

   — Пилар · книга
4. «

   Наверное, за семьдесят часов можно прожить не менее полную жизнь, чем за семьдесят лет, если жил полной жизнью до того, как начались эти семьдесят часов, и если достиг к тому времени определённого возраста.

   Наверное, за семьдесят часов можно прожить не менее полную жизнь, чем за семьдесят лет, если жил полной жизнью до того, как начались эти семьдесят часов, и если достиг к тому времени определённого возраста.
5. «

   — Ты коммунист? — Нет, я антифашист. — С каких пор? — С тех пор как понял, что такое фашизм.

   — Ты коммунист? — Нет, я антифашист. — С каких пор? — С тех пор как понял, что такое фашизм.
6. «

   Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?

   Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?

   — Пилар · книга
7. «

   Грустные мысли рассеются, как только солнце взойдет. Они же все равно что туман.

   Грустные мысли рассеются, как только солнце взойдет. Они же все равно что туман.

   — Пилар · книга
8. «

   И если ты в самом деле любишь эту девушку так, как говоришь, постарайся любить ее очень крепко, и пусть будет хотя бы сильным то, что не может быть ни долгим, ни прочным.

   И если ты в самом деле любишь эту девушку так, как говоришь, постарайся любить ее очень крепко, и пусть будет хотя бы сильным то, что не может быть ни долгим, ни прочным.
9. «

   Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно.

   Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно.

   — Пабло · книга
10. «

    Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

    Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

    — Роберт Джордан · книга
11. «

    Некрасиво плачет, весь дергается. Мужчины всегда так, точно у них какой-то зверь сидит внутри и трясет их.

    Некрасиво плачет, весь дергается. Мужчины всегда так, точно у них какой-то зверь сидит внутри и трясет их.

    — Пилар · книга
12. «

    Есть только сейчас, и если твое сейчас равняется всего-навсего двум дням, значит, твоя жизнь и все, что в ней есть, будет этому соразмерно. Именно так проживают жизнь за два дня. И если ты перестанешь жаловаться и просить то, чего никогда не будет, ты проживешь эту жизнь хорошо. Хорошая жизнь библейскими мерками не измеряется.

    Есть только сейчас, и если твое сейчас равняется всего-навсего двум дням, значит, твоя жизнь и все, что в ней есть, будет этому соразмерно. Именно так проживают жизнь за два дня. И если ты перестанешь жаловаться и просить то, чего никогда не будет, ты проживешь эту жизнь хорошо. Хорошая жизнь библейскими мерками не измеряется.

    — Роберт Джордан · книга
13. «

    Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

    Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

    — Пилар · книга
14. «

    Надо уж очень быть занятым самим собой, чтобы пойти на такую вещь.

    Надо уж очень быть занятым самим собой, чтобы пойти на такую вещь.

    — Джордан Роббертсон · книга
15. «

    Странная вещь фанатизм. Чтобы стать фанатиком, нужно быть абсолютно уверенным в своей правоте, а ничто не способствует сознанию собственной правоты и праведности так, как воздержание. Воздержание – враг ереси.

    Странная вещь фанатизм. Чтобы стать фанатиком, нужно быть абсолютно уверенным в своей правоте, а ничто не способствует сознанию собственной правоты и праведности так, как воздержание. Воздержание – враг ереси.

    — Роберт Джордан · книга
16. «

    Пьяница — это гаже всего. Вор, когда он не ворует, — человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придёт домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюёт в собственной постели и сжигает себе всё нутро спиртом.

    Пьяница — это гаже всего. Вор, когда он не ворует, — человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придёт домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюёт в собственной постели и сжигает себе всё нутро спиртом.

    — Пилар · книга
17. «

    Я говорю о тех двух типах дураков, которые встречаются в России. — Карков усмехнулся и начал: — Первый — это зимний дурак. Зимний дурак подходит к дверям вашего дома и громко стучится. Вы выходите на стук и видите его впервые в жизни. Зрелище он собой являет внушительное. Это огромный детина в высоких сапогах, меховой шубе и меховой шапке, и весь он засыпан снегом. Он сначала топает ногами, и снег валится с его сапог. Потом он снимает шубу и встряхивает её, и с шубы тоже валится снег. Потом он снимает шапку и хлопает ею о косяк двери. И с шапки тоже валится снег. Потом он ещё топает ногами и входит в комнату. Тут только вам удаётся как следует разглядеть его, и вы видите, что он дурак. Это зимний дурак. А летний дурак ходит по улице, размахивает руками, вертит головой, и всякий за двести шагов сразу видит, что он дурак. Это летний дурак.

    Я говорю о тех двух типах дураков, которые встречаются в России. — Карков усмехнулся и начал: — Первый — это зимний дурак. Зимний дурак подходит к дверям вашего дома и громко стучится. Вы выходите на стук и видите его впервые в жизни. Зрелище он собой являет внушительное. Это огромный детина в высоких сапогах, меховой шубе и меховой шапке, и весь он засыпан снегом. Он сначала топает ногами, и снег валится с его сапог. Потом он снимает шубу и встряхивает её, и с шубы тоже валится снег. Потом он снимает шапку и хлопает ею о косяк двери. И с шапки тоже валится снег. Потом он ещё топает ногами и входит в комнату. Тут только вам удаётся как следует разглядеть его, и вы видите, что он дурак. Это зимний дурак. А летний дурак ходит по улице, размахивает руками, вертит головой, и всякий за двести шагов сразу видит, что он дурак. Это летний дурак.

    — Карков · книга
18. «

    Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба.

    Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба.

    — Роберто Джордан · книга
19. «

    Понять — значит простить. Нет, это неверно. Прощение всегда преувеличивалось. Прощение — христианская идея, а Испания никогда не была христианской страной.

    Понять — значит простить. Нет, это неверно. Прощение всегда преувеличивалось. Прощение — христианская идея, а Испания никогда не была христианской страной.
20. «

    Французский — язык дипломатии, испанский — бюрократии.

    Французский — язык дипломатии, испанский — бюрократии.

    — Фернандо · книга