204 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток», которые стоит перечитать

Ниже 204 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Многие из очень гордых людей любят верить в бога, особенно несколько презирающие людей. У многих сильных людей есть, кажется, натуральная какая-то потребность – найти кого-нибудь или что-нибудь, перед чем преклониться. Сильному человеку иногда очень трудно переносить свою силу.

   Многие из очень гордых людей любят верить в бога, особенно несколько презирающие людей. У многих сильных людей есть, кажется, натуральная какая-то потребность – найти кого-нибудь или что-нибудь, перед чем преклониться. Сильному человеку иногда очень трудно переносить свою силу.

   — Васин · книга
2. «

   Знаете, мне кажется, что я весь точно раздваиваюсь, — оглядел он нас всех с ужасно серьезным лицом и с самою искреннею сообщительностью. — Право, мысленно раздваиваюсь и ужасно этого боюсь. Точно подле вас стоит ваш двойник; вы сами умны и разумны, а тот непременно хочет сделать подле вас какую-нибудь бессмыслицу, и иногда превеселую вещь, и вдруг вы замечаете, что это вы сами хотите сделать эту веселую вещь, и бог знает зачем, то есть как-то нехотя хотите, сопротивляясь из всех сил хотите.

   Знаете, мне кажется, что я весь точно раздваиваюсь, — оглядел он нас всех с ужасно серьезным лицом и с самою искреннею сообщительностью. — Право, мысленно раздваиваюсь и ужасно этого боюсь. Точно подле вас стоит ваш двойник; вы сами умны и разумны, а тот непременно хочет сделать подле вас какую-нибудь бессмыслицу, и иногда превеселую вещь, и вдруг вы замечаете, что это вы сами хотите сделать эту веселую вещь, и бог знает зачем, то есть как-то нехотя хотите, сопротивляясь из всех сил хотите.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
3. «

   Конечно, между мной теперешним и мной тогдашним — бесконечная разница.

   Конечно, между мной теперешним и мной тогдашним — бесконечная разница.

   — Аркадий Долгорукий · книга
4. «

   С двенадцати лет, я думаю, то есть почти с зарождения правильного сознания, я стал не любить людей. Не то что не любить, а как-то стали они мне тяжелы.

   С двенадцати лет, я думаю, то есть почти с зарождения правильного сознания, я стал не любить людей. Не то что не любить, а как-то стали они мне тяжелы.

   — Аркадий Долгорукий · книга
5. «

   Безбожника человека я, может и теперь побоюсь, только вот что, безбожника-то я совсем не встречал ни разу, а встречал за место его суетливого — вот как лучше объявить его надо. Всякие это люди, не сообразишь, какие люди; и большие и малые, и глупые и ученые, и даже из самого простого звания бывают, и всё суета. Ибо читают и толкуют весь свой век, насытившись сладости книжной, а сами всё в недоумении пребывают и ничего разрешить не могут.

   Безбожника человека я, может и теперь побоюсь, только вот что, безбожника-то я совсем не встречал ни разу, а встречал за место его суетливого — вот как лучше объявить его надо. Всякие это люди, не сообразишь, какие люди; и большие и малые, и глупые и ученые, и даже из самого простого звания бывают, и всё суета. Ибо читают и толкуют весь свой век, насытившись сладости книжной, а сами всё в недоумении пребывают и ничего разрешить не могут.

   — Макар Иванович Долгорукий · книга
6. «

   Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

   Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
7. «

   Я полагаю, что ты вовсе не так глуп, а только невинен.

   Я полагаю, что ты вовсе не так глуп, а только невинен.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
8. «

   Не пищею только, не платьями ценными, не гордостью и не завистью счастлив будешь, а умножившеюся бессчетно любовью.

   Не пищею только, не платьями ценными, не гордостью и не завистью счастлив будешь, а умножившеюся бессчетно любовью.

   — Макар Иванович Долгорукий · книга
9. «

   Самоубийство есть самый великий грех человеческий, но судья тут один лишь господь, либо ему лишь известно все и всякая мера.

   Самоубийство есть самый великий грех человеческий, но судья тут один лишь господь, либо ему лишь известно все и всякая мера.

   — Макар Иванович Долгорукий · книга
10. «

    Ученых людей этих, профессоров этих самых я сначала, ух, боялся: не смел я пред ними, ибо паче всего опасался безбожника. Душа во мне, мыслю, едина; ежели ее погублю, то сыскать другой не могу; ну, а потом ободрился: «Что же, думаю, не боги же они, а такие, как и мы, подобострастные нам человеки».

    Ученых людей этих, профессоров этих самых я сначала, ух, боялся: не смел я пред ними, ибо паче всего опасался безбожника. Душа во мне, мыслю, едина; ежели ее погублю, то сыскать другой не могу; ну, а потом ободрился: «Что же, думаю, не боги же они, а такие, как и мы, подобострастные нам человеки».

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
11. «

    Он предполагал чуть не всех такими же подлецами, как сам. Он был довольно грубо развит, а в иные добрые, благородные чувства не то что не верил, но даже, может быть, не имел об них и понятия.

    Он предполагал чуть не всех такими же подлецами, как сам. Он был довольно грубо развит, а в иные добрые, благородные чувства не то что не верил, но даже, может быть, не имел об них и понятия.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
12. «

    Молитва за осужденного от живущего еще человека воистину доходит. Так каково тому, за кого совсем некому помолиться?

    Молитва за осужденного от живущего еще человека воистину доходит. Так каково тому, за кого совсем некому помолиться?

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
13. «

    Иной все науки прошел — и все тоска. И мыслю так, что чем больше ума прибывает, тем больше и скуки.

    Иной все науки прошел — и все тоска. И мыслю так, что чем больше ума прибывает, тем больше и скуки.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
14. «

    Чтобы писать толково, мало одного желания.

    Чтобы писать толково, мало одного желания.

    — Аркадий Долгорукий · книга
15. «

    Вы слишком себя мучите. Если находите, что сказали дурно, то стоит только не говорить в другой раз.

    Вы слишком себя мучите. Если находите, что сказали дурно, то стоит только не говорить в другой раз.

    — Васин · книга
16. «

    Когда в государстве господствует главенствующее сословие, всегда крепка земля. Главенствующее сословие всегда имеет свою честь и свое исповедание чести, которое может быть и неправильным, но почти всегда служит связью и крепит землю; полезно нравственно, но более политически. Но терпят рабы, то есть все, не принадлежащие к сословию.

    Когда в государстве господствует главенствующее сословие, всегда крепка земля. Главенствующее сословие всегда имеет свою честь и свое исповедание чести, которое может быть и неправильным, но почти всегда служит связью и крепит землю; полезно нравственно, но более политически. Но терпят рабы, то есть все, не принадлежащие к сословию.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
17. «

    Все хорошо — именно значило у ней, коли «все по-прежнему». Только бы не изменялось, только бы нового чего не произошло, хотя бы даже счастливого!..

    Все хорошо — именно значило у ней, коли «все по-прежнему». Только бы не изменялось, только бы нового чего не произошло, хотя бы даже счастливого!..

    — Аркадий Долгорукий · книга
18. «

    …Самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано всё, что мудреней или глупей.

    …Самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано всё, что мудреней или глупей.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
19. «

    Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

    Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

    — Аркадий Долгорукий · книга
20. «

    Я русская и Россию люблю.

    Я русская и Россию люблю.

    — Екатерина Николаевна · книга