32 цитаты из книги «Хулио Кортасар. Другое небо Рассказы» — большая подборка

Собрали 32 цитаты из книги «Хулио Кортасар. Другое небо Рассказы» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Случай привел меня к ним одним весенним утром, когда Париж распускал свой павлиний хвост после медлительной зимы.

   Случай привел меня к ним одним весенним утром, когда Париж распускал свой павлиний хвост после медлительной зимы.
2. «

   Для нее, как и для матери, нет лучшего места, чем диван в гостиной, и лучшего занятия, чем кофе, ликер и то, что зовется беседой.

   Для нее, как и для матери, нет лучшего места, чем диван в гостиной, и лучшего занятия, чем кофе, ликер и то, что зовется беседой.
3. «

   Дом нравился нам. Он был и просторен и стар, но главное — он хранил память о наших предках, о дедушке с отцовской стороны, о матери, об отце и о нашем детстве. Нам нравилось думать за столом о большом тихом доме и том, как мы сами, без помощи, хорошо его ведем.

   Дом нравился нам. Он был и просторен и стар, но главное — он хранил память о наших предках, о дедушке с отцовской стороны, о матери, об отце и о нашем детстве. Нам нравилось думать за столом о большом тихом доме и том, как мы сами, без помощи, хорошо его ведем.
4. «

   Театр и есть пакт с абсурдом, действенное и роскошно обставленное проведение абсурда в жизнь.

   Театр и есть пакт с абсурдом, действенное и роскошно обставленное проведение абсурда в жизнь.

   — Райс · книга
5. «

   Все пропахло бензином, над машинами взлетали крикливые голоса молодых людей, солнце отражалось в стеклах и хромированных частях автомобилей, и в довершение всего — росло нелепое, странное чувство, будто ты погребен в этом густом лесу машин, которым полагалось мчаться вперед.

   Все пропахло бензином, над машинами взлетали крикливые голоса молодых людей, солнце отражалось в стеклах и хромированных частях автомобилей, и в довершение всего — росло нелепое, странное чувство, будто ты погребен в этом густом лесу машин, которым полагалось мчаться вперед.
6. «

   И кажется, судьба, как в футбольных командах или руководящих органах, всегда сама находит заместителя, если выбывает основная фигура.

   И кажется, судьба, как в футбольных командах или руководящих органах, всегда сама находит заместителя, если выбывает основная фигура.
7. «

   Только что написанное стихотворение, до такой степени твое, чуть ли не ты сам... а потом до такой степени не твое, такое отдельное и отчужденное в своем плоском белом мире величиною с листок почтовой бумаги.

   Только что написанное стихотворение, до такой степени твое, чуть ли не ты сам... а потом до такой степени не твое, такое отдельное и отчужденное в своем плоском белом мире величиною с листок почтовой бумаги.
8. «

   Ведь еще десять лет назад в этом городе не поднимались выше «Травиаты» и увертюры к «Гуарани». Маэстро попал к нам по контракту с каким-то бойким импресарио и вот создал очень и очень неплохой оркестр. Потихоньку он привадил нас к Брамсу, Малеру, Штраусу и Мусоргскому. На первых порах владельцы абонементов открыто высказывали свое недовольство нашему Маэстро, и он, подобрав паруса, разбавил свои концерты отрывками из опер. Со временем аплодисментами стали награждать и Бетховена, которого он настойчиво и упорно вставлял в свои концерты.

   Ведь еще десять лет назад в этом городе не поднимались выше «Травиаты» и увертюры к «Гуарани». Маэстро попал к нам по контракту с каким-то бойким импресарио и вот создал очень и очень неплохой оркестр. Потихоньку он привадил нас к Брамсу, Малеру, Штраусу и Мусоргскому. На первых порах владельцы абонементов открыто высказывали свое недовольство нашему Маэстро, и он, подобрав паруса, разбавил свои концерты отрывками из опер. Со временем аплодисментами стали награждать и Бетховена, которого он настойчиво и упорно вставлял в свои концерты.
9. «

   Прошли две безалаберные недели: масса никчемной работы, газетные статейки, беготня туда-сюда — в общем, типичная картина жизни критика, человека, который может довольствоваться только тем, что ему подадут: новостями и чужими делами.

   Прошли две безалаберные недели: масса никчемной работы, газетные статейки, беготня туда-сюда — в общем, типичная картина жизни критика, человека, который может довольствоваться только тем, что ему подадут: новостями и чужими делами.
10. «

    Я стал рассматривать аксолотлей как результат метаморфозы, которой не удалось уничтожить таинственное сознание их человеческой сути. Я представлял себе, что это сознательные существа, рабы своего тела, навечно приговоренные к подводной тишине, к размышлениям и отчаянию.

    Я стал рассматривать аксолотлей как результат метаморфозы, которой не удалось уничтожить таинственное сознание их человеческой сути. Я представлял себе, что это сознательные существа, рабы своего тела, навечно приговоренные к подводной тишине, к размышлениям и отчаянию.
11. «

    Пусть музыка спасет хотя бы остаток вечера и выполнит в общем-то одну из своих худших миссий: поставит добротные ширмы перед зеркалом, сотрет нас на пару часов с лица земли.

    Пусть музыка спасет хотя бы остаток вечера и выполнит в общем-то одну из своих худших миссий: поставит добротные ширмы перед зеркалом, сотрет нас на пару часов с лица земли.
12. «

    Если я что-то умею в жизни, то, пожалуй, смотреть. Хотя смотри не смотри, всегда в чем-то обманываешься, потому что действие это заставляет человека выйти за свои пределы, да притом без каких-либо гарантий на успех.

    Если я что-то умею в жизни, то, пожалуй, смотреть. Хотя смотри не смотри, всегда в чем-то обманываешься, потому что действие это заставляет человека выйти за свои пределы, да притом без каких-либо гарантий на успех.
13. «

    Но ведь все неповторимо. Вчера шел дождь, и на душе было пасмурно; сегодня — солнце, и должна прийти Мишель.

    Но ведь все неповторимо. Вчера шел дождь, и на душе было пасмурно; сегодня — солнце, и должна прийти Мишель.

    — Пьер · книга
14. «

    Видишь ли, это странно очень, но все вокруг — резиновое, я чувствую, я не могу отделаться от этого чувства. Все вокруг — резина. Вроде бы твердое, а смотришь — резиновое... Только растягивается не сразу.

    Видишь ли, это странно очень, но все вокруг — резиновое, я чувствую, я не могу отделаться от этого чувства. Все вокруг — резина. Вроде бы твердое, а смотришь — резиновое... Только растягивается не сразу.

    — Джонни · книга
15. «

    Брожу один средь множества любви.

    Брожу один средь множества любви.

    — Дилан Томас · книга
16. «

    Я всегда буду помнить это, потому что все было очень просто. Я дошел по коридору до прикрытой двери и, сворачивая в кухню, услышал шум в библиотеке или в столовой. Шум был глухой, неясный, словно там шла беседа или падали кресла на ковер. И тут же или чуть позже зашумело в той, другой части коридора. Я поскорей толкнул дверь, захлопнул, припер собой. К счастью, ключ был с той стороны; а еще, для верности, я задвинул засов.

    Я всегда буду помнить это, потому что все было очень просто. Я дошел по коридору до прикрытой двери и, сворачивая в кухню, услышал шум в библиотеке или в столовой. Шум был глухой, неясный, словно там шла беседа или падали кресла на ковер. И тут же или чуть позже зашумело в той, другой части коридора. Я поскорей толкнул дверь, захлопнул, припер собой. К счастью, ключ был с той стороны; а еще, для верности, я задвинул засов.
17. «

    Дурные ночи мешают дневным делам.

    Дурные ночи мешают дневным делам.
18. «

    Музыка вырывала меня из времени... Нет, не так говорю. Если хочешь знать, на самом деле я чувствую, что именно музыка окунула меня в поток времени. Но только надо понять, что это время — совсем не то, которое... Ну, в котором все мы плывем, скажем так.

    Музыка вырывала меня из времени... Нет, не так говорю. Если хочешь знать, на самом деле я чувствую, что именно музыка окунула меня в поток времени. Но только надо понять, что это время — совсем не то, которое... Ну, в котором все мы плывем, скажем так.

    — Джонни · книга
19. «

    — Вот, мерзавки! Вы кончите улицей! — А чем плоха улица, что в ней, собственно, страшного?

    — Вот, мерзавки! Вы кончите улицей! — А чем плоха улица, что в ней, собственно, страшного?

    — Мать · книга
20. «

    Слава в какой-то степени зависит от вкусов публики, от моды, от эпохи, в конце концов.

    Слава в какой-то степени зависит от вкусов публики, от моды, от эпохи, в конце концов.