«Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: 697 цитат

Ниже 697 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Только юность знает всё, зрелость уже всё подозревает, старость же во всё просто верит.

   Только юность знает всё, зрелость уже всё подозревает, старость же во всё просто верит.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Твой взор загадочный как будто увлажнен. Кто скажет, синий ли, зеленый, серый он? Он то мечтателен, то нежен, то жесток, То пуст, как небеса, рассеян иль глубок.

   Твой взор загадочный как будто увлажнен. Кто скажет, синий ли, зеленый, серый он? Он то мечтателен, то нежен, то жесток, То пуст, как небеса, рассеян иль глубок.

   — Бодлер · книга
3. «

   Чтоб одолеть варваров, надо противопоставить им закон неодолимый, сверхчеловеческий — закон Бога.

   Чтоб одолеть варваров, надо противопоставить им закон неодолимый, сверхчеловеческий — закон Бога.

   — Августин · книга
4. «

   Когда русский говорит «четыре часа», это всё равно что кто-нибудь из нас говорит «один». Разве небрежность этих людей в отношении времени не связана с безмерностью пространства, которое занимает их страна? Там, где много пространства, много и времени — недаром про них говорят, что это народ, у которого есть время и который может ждать.

   Когда русский говорит «четыре часа», это всё равно что кто-нибудь из нас говорит «один». Разве небрежность этих людей в отношении времени не связана с безмерностью пространства, которое занимает их страна? Там, где много пространства, много и времени — недаром про них говорят, что это народ, у которого есть время и который может ждать.

   — Сеттембрини · книга
5. «

   Мы ведь не живем, мы отбываем жизнь, как солдаты — службу, арестанты — срок, недужные — госпиталь. Погружаясь в дерьмо, мы уповаем на чудо: на освободителя, который придет и вызволит нас.

   Мы ведь не живем, мы отбываем жизнь, как солдаты — службу, арестанты — срок, недужные — госпиталь. Погружаясь в дерьмо, мы уповаем на чудо: на освободителя, который придет и вызволит нас.

   — Музиль · книга
6. «

   Как только я вижу жизнь, свободную от страданий, заботливо сосредоточенную на том, чтобы быть подальше от них, я бросаю в нее всю горечь моего осуждения, ибо такая жизнь кажется мне бесконечно далекой от истинной задачи человека.

   Как только я вижу жизнь, свободную от страданий, заботливо сосредоточенную на том, чтобы быть подальше от них, я бросаю в нее всю горечь моего осуждения, ибо такая жизнь кажется мне бесконечно далекой от истинной задачи человека.

   — Вагнер · книга
7. «

   Любовь превращается в нечто огромное, но мы и не думаем о том, какую маленькую роль играет в ней реальная женщина, ибо то, что в любовь вносится нами самими, преобладает над тем, что исходит из любимого существа.

   Любовь превращается в нечто огромное, но мы и не думаем о том, какую маленькую роль играет в ней реальная женщина, ибо то, что в любовь вносится нами самими, преобладает над тем, что исходит из любимого существа.

   — Пруст · книга
8. «

   Нет слаще тени — чем тень от кухни, слаще пара — чем испарение горячего пирога, слаще звона — чем звон столовой посуды. Нет слаще тени — чем тень от постельных занавесок, слаще пара — чем испарения женской груди.

   Нет слаще тени — чем тень от кухни, слаще пара — чем испарение горячего пирога, слаще звона — чем звон столовой посуды. Нет слаще тени — чем тень от постельных занавесок, слаще пара — чем испарения женской груди.

   — Рабле · книга
9. «

   Августин объявил познание мира бесполезным: не приумножая человеческого счастья, оно поглощает время, необходимое для созерцания возвышенных вещей. Оно отвлекает от божественного, фетишизирует земное и укрепляет в человеке высокомерие покорителя природы и болезненное стремление к господству над миром.

   Августин объявил познание мира бесполезным: не приумножая человеческого счастья, оно поглощает время, необходимое для созерцания возвышенных вещей. Оно отвлекает от божественного, фетишизирует земное и укрепляет в человеке высокомерие покорителя природы и болезненное стремление к господству над миром.
10. «

    В дорогу! Что глядеть назад! Остыл очаг — остался чад. Весна сурова, но сладка И вся — как весть издалека, Что миновали холода.

    В дорогу! Что глядеть назад! Остыл очаг — остался чад. Весна сурова, но сладка И вся — как весть издалека, Что миновали холода.

    — Поль Верлен · книга
11. «

    Он яростно, хотя и тщетно, рвался прочь из эпохи, в которую его занес случай. Он чувствовал, что ему нет в ней места (никогда и нигде!), и, однако, не мог ее покинуть (кто может?). Чудовищная тюрьма времени!

    Он яростно, хотя и тщетно, рвался прочь из эпохи, в которую его занес случай. Он чувствовал, что ему нет в ней места (никогда и нигде!), и, однако, не мог ее покинуть (кто может?). Чудовищная тюрьма времени!
12. «

    Шеллингу принадлежит контрреволюционная мысль о перерождении акта доброй воли в свою противоположность, вынесеная из опыта французской революции и положенная в основу политологии. В воле действующего, в самой природе этой воли, пишет Шеллинг, заложена не сознаваемая человеком необходимость результата, обратного задуманному. Вот почему все попытки доброй воли установить лучший моральный порядок явно обнаружили свою порочность и привели к полной противоположности своим замыслам — к деспотизму в той его самой ужасной форме, которая является самым непосредственным следствием «добрых намерений».

    Шеллингу принадлежит контрреволюционная мысль о перерождении акта доброй воли в свою противоположность, вынесеная из опыта французской революции и положенная в основу политологии. В воле действующего, в самой природе этой воли, пишет Шеллинг, заложена не сознаваемая человеком необходимость результата, обратного задуманному. Вот почему все попытки доброй воли установить лучший моральный порядок явно обнаружили свою порочность и привели к полной противоположности своим замыслам — к деспотизму в той его самой ужасной форме, которая является самым непосредственным следствием «добрых намерений».
13. «

    Гении, как бы они нас в этом не уверяли, ни в каком случае не пессимисты, ибо они должны создавать и надеяться.

    Гении, как бы они нас в этом не уверяли, ни в каком случае не пессимисты, ибо они должны создавать и надеяться.
14. «

    Задача современной поэтики не обелять человека, а проникнуть под его грязную оболочку.

    Задача современной поэтики не обелять человека, а проникнуть под его грязную оболочку.

    — Эшли Энрайт · книга
15. «

    Изуверство человеческое глубинно, инквизиция — в душах людей. Даже природные катаклизмы не способны вразумить человека.

    Изуверство человеческое глубинно, инквизиция — в душах людей. Даже природные катаклизмы не способны вразумить человека.

    — Клейст · книга
16. «

    Если мы живем в нашем мире, то после него можно жить в любом, хоть в аду.

    Если мы живем в нашем мире, то после него можно жить в любом, хоть в аду.
17. «

    Чем этот день весенний свят Там, где богатая страна Таких измученных ребят, Живущих впроголодь, полна?

    Чем этот день весенний свят Там, где богатая страна Таких измученных ребят, Живущих впроголодь, полна?

    — Блейк · книга
18. «

    Народ не должен знать многого из того, что есть истина, и должен верить во многое такое, что есть ложь.

    Народ не должен знать многого из того, что есть истина, и должен верить во многое такое, что есть ложь.

    — Августин · книга
19. «

    Пока я с вами, слова мои для вас немного значат.

    Пока я с вами, слова мои для вас немного значат.

    — Гёльдерлин · книга
20. «

    Существует не два различных мира, а только один мир, в котором заключается всё, между прочим и то, что в обыденном сознании противополагается, как природа и дух. В философии тождества нет субъекта и нет объекта, а есть субъект-объект. Все различия в природе накапливаются. Существует абсолютно недифференцированное первоначальное единство (Бог), в котором не содержится никаких различий, и существует развитие, происходящее возвышением субъективного из всякой объективизации. Формула всеединства такова: абсолютное — субъект + объект — абсолютное тождество субъективного и объективного, идеального и реального.

    Существует не два различных мира, а только один мир, в котором заключается всё, между прочим и то, что в обыденном сознании противополагается, как природа и дух. В философии тождества нет субъекта и нет объекта, а есть субъект-объект. Все различия в природе накапливаются. Существует абсолютно недифференцированное первоначальное единство (Бог), в котором не содержится никаких различий, и существует развитие, происходящее возвышением субъективного из всякой объективизации. Формула всеединства такова: абсолютное — субъект + объект — абсолютное тождество субъективного и объективного, идеального и реального.