43 цитаты из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии» для статуса

43 цитаты из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У романтической любви есть одно неизменное качество: она никогда не остаётся навсегда – эфемерность является частью природы этого влюблённого ослепления. Но не пытайтесь приблизить её кончину. Не пытайтесь соперничать с любовью, так же как не стали бы пытаться соперничать с сильными религиозными убеждениями – это дуэль, в которой невозможно победить (и существует определённое сходство между влюблённостью и переживанием религиозного экстаза: один мой пациент называл это состояние «состоянием Сикстинской капеллы», другой описывал свою любовь как небесное, не подверженное гибели состояние).

   У романтической любви есть одно неизменное качество: она никогда не остаётся навсегда – эфемерность является частью природы этого влюблённого ослепления. Но не пытайтесь приблизить её кончину. Не пытайтесь соперничать с любовью, так же как не стали бы пытаться соперничать с сильными религиозными убеждениями – это дуэль, в которой невозможно победить (и существует определённое сходство между влюблённостью и переживанием религиозного экстаза: один мой пациент называл это состояние «состоянием Сикстинской капеллы», другой описывал свою любовь как небесное, не подверженное гибели состояние).
2. «

   Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.

   Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.
3. «

   Многих психотерапевтов передёргивает, когда они слышат, как критики характеризуют их работу как «покупку дружбы». Хотя в этом утверждении есть зерно истины, не стоит испытывать из-за него досаду. Дружба между психотерапевтом и пациентом – необходимое условие процесса терапии; необходимое, однако не достаточное. Психотерапия – это не замена жизни, а её генеральная репетиция. Иными словами, хотя психотерапия действительно требует близких взаимоотношений, эти отношения – не цель, а средство, ведущее к цели. Близость психотерапевтических отношений служит многим целям. Она обеспечивает пациентам безопасное пространство, в котором они могут раскрыться как можно полнее. Более того, она обеспечивает им опыт принятия и понимания после того, как они глубоко раскрылись. Она преподаёт социальные навыки: пациент узнает, чтó требуется для близких взаимоотношений. Кроме того, пациент узнает, что близость для него возможна, даже достижима.

   Многих психотерапевтов передёргивает, когда они слышат, как критики характеризуют их работу как «покупку дружбы». Хотя в этом утверждении есть зерно истины, не стоит испытывать из-за него досаду. Дружба между психотерапевтом и пациентом – необходимое условие процесса терапии; необходимое, однако не достаточное. Психотерапия – это не замена жизни, а её генеральная репетиция. Иными словами, хотя психотерапия действительно требует близких взаимоотношений, эти отношения – не цель, а средство, ведущее к цели. Близость психотерапевтических отношений служит многим целям. Она обеспечивает пациентам безопасное пространство, в котором они могут раскрыться как можно полнее. Более того, она обеспечивает им опыт принятия и понимания после того, как они глубоко раскрылись. Она преподаёт социальные навыки: пациент узнает, чтó требуется для близких взаимоотношений. Кроме того, пациент узнает, что близость для него возможна, даже достижима.
4. «

   Определённые памятные даты обеспечивают возможности для психотерапевтического изучения множеством разных способов. Дни рождения, в особенности круглые даты, могут создать «открытое окно» для обсуждения экзистенциальных проблем и привести к усиленным размышлениям о жизненном цикле. Как мне кажется, во взрослой жизни празднование дней рождения – это всегда сладость с привкусом горечи, с элегической «подкладкой». На некоторых пациентов сильно действуют дни рождения, которые символизируют для них то, что они пережили своих родителей. Даты выхода на пенсию, годовщины свадьбы или развода, многие другие временные маркеры заставляют человека задуматься о неудержимом ходе времени и бренности жизни.

   Определённые памятные даты обеспечивают возможности для психотерапевтического изучения множеством разных способов. Дни рождения, в особенности круглые даты, могут создать «открытое окно» для обсуждения экзистенциальных проблем и привести к усиленным размышлениям о жизненном цикле. Как мне кажется, во взрослой жизни празднование дней рождения – это всегда сладость с привкусом горечи, с элегической «подкладкой». На некоторых пациентов сильно действуют дни рождения, которые символизируют для них то, что они пережили своих родителей. Даты выхода на пенсию, годовщины свадьбы или развода, многие другие временные маркеры заставляют человека задуматься о неудержимом ходе времени и бренности жизни.
5. «

   Одна из величайших ценностей интенсивной личностной психотерапии для получающего её пациента – это возможность ощутить великую ценность поддержки. Вопрос: что вспоминают пациенты, когда годы спустя оглядываются назад, на свой опыт психотерапии? Ответ: не инсайт, не психотерапевтические интерпретации. В подавляющем большинстве случаев они вспоминают положительные поддерживающие высказывания своего терапевта. Я считаю себя обязательным регулярно выражать позитивные мысли и чувства по отношению к моим пациентам. Например, по поводу их социальных навыков, интеллектуальной любознательности, теплоты, верности своим друзьям, умения ясно излагать свои мысли, мужества при столкновении со своими внутренними демонами, решимости измениться, готовности к самораскрытию, любящей мягкости в отношениях с детьми, решимости разбить замкнутый круг злоупотреблений и не передавать нерешённые проблемы следующему поколению. Не будьте прижимисты – в этом нет смысла; зато есть множество причин выражать вслух ваши наблюдения и положительные чувства. И берегитесь пустых комплиментов: пусть ваша поддержка и ваша обратная связь будет столь же точной, как и ваша обратная связь или интерпретации. Помните о великой власти психотерапевта – власти, которая отчасти произрастает из того, что мы посвящены в наиболее интимные события жизни наших пациентов, их мысли и фантазии. Принятие и поддержка со стороны человека, который настолько интимно вас знает, – невероятно утверждающий фактор.

   Одна из величайших ценностей интенсивной личностной психотерапии для получающего её пациента – это возможность ощутить великую ценность поддержки. Вопрос: что вспоминают пациенты, когда годы спустя оглядываются назад, на свой опыт психотерапии? Ответ: не инсайт, не психотерапевтические интерпретации. В подавляющем большинстве случаев они вспоминают положительные поддерживающие высказывания своего терапевта. Я считаю себя обязательным регулярно выражать позитивные мысли и чувства по отношению к моим пациентам. Например, по поводу их социальных навыков, интеллектуальной любознательности, теплоты, верности своим друзьям, умения ясно излагать свои мысли, мужества при столкновении со своими внутренними демонами, решимости измениться, готовности к самораскрытию, любящей мягкости в отношениях с детьми, решимости разбить замкнутый круг злоупотреблений и не передавать нерешённые проблемы следующему поколению. Не будьте прижимисты – в этом нет смысла; зато есть множество причин выражать вслух ваши наблюдения и положительные чувства. И берегитесь пустых комплиментов: пусть ваша поддержка и ваша обратная связь будет столь же точной, как и ваша обратная связь или интерпретации. Помните о великой власти психотерапевта – власти, которая отчасти произрастает из того, что мы посвящены в наиболее интимные события жизни наших пациентов, их мысли и фантазии. Принятие и поддержка со стороны человека, который настолько интимно вас знает, – невероятно утверждающий фактор.
6. «

   Один из моих первых шагов в психотерапии – помочь пациентам принять ответственность за свои действия. Я стараюсь помочь им понять, что они принимают решение, даже не принимая его или заставляя другого обманом принять решение за них. Как только пациенты усваивают эту предпосылку и признают своё поведение «своим», тогда я ставлю перед ними ключевой вопрос психотерапии: «Вы этим удовлетворены?» (Имеется в виду удовлетворённость как природой решения, так и способом принятия этого решения).

   Один из моих первых шагов в психотерапии – помочь пациентам принять ответственность за свои действия. Я стараюсь помочь им понять, что они принимают решение, даже не принимая его или заставляя другого обманом принять решение за них. Как только пациенты усваивают эту предпосылку и признают своё поведение «своим», тогда я ставлю перед ними ключевой вопрос психотерапии: «Вы этим удовлетворены?» (Имеется в виду удовлетворённость как природой решения, так и способом принятия этого решения).
7. «

   Хотя существует множество устойчивых определений для психотерапевтических отношений (пациент/терапевт, клиент/консультант, анализируемый/аналитик, клиент/ фасилитатор и на сегодняшний день наиболее отвратительное: пользователь/поставщик услуг), ни одна из этих фраз не может точно передать моё ощущение от психотерапевтических отношений. Вместо этого я предпочитаю считать своих пациентов и себя самого попутчиками, ибо это термин снимает различия между «ними» (больными) и «нами» (целителями).

   Хотя существует множество устойчивых определений для психотерапевтических отношений (пациент/терапевт, клиент/консультант, анализируемый/аналитик, клиент/ фасилитатор и на сегодняшний день наиболее отвратительное: пользователь/поставщик услуг), ни одна из этих фраз не может точно передать моё ощущение от психотерапевтических отношений. Вместо этого я предпочитаю считать своих пациентов и себя самого попутчиками, ибо это термин снимает различия между «ними» (больными) и «нами» (целителями).
8. «

   Если пациент отягощён тревожностью и просит или умоляет об облегчении, как правило, я нахожу полезной такую реплику: «Скажите мне, что бы вы хотели от меня услышать? Что именно мог бы я сказать такого, что позволило бы вам почувствовать себя лучше?» Я, конечно, обращаюсь не к рациональной части пациента – я обращаюсь к его внутреннему ребёнку или прошу ничего не сдерживаемых свободных ассоциаций. В ответ на такой вопрос одна пациентка сказала мне: «Я хочу, чтобы вы сказали мне, что я самая красивая, самая идеальная малышка в мире». Тогда я сказал ей именно то, о чём она просила, а потом мы вместе исследовали успокаивающий эффект моих слов, равно как и другие возникающие чувства: её смущение и стыд за свои ребяческие желания и сильнейшее раздражение из-за того, что ей пришлось объяснять мне, что нужно сказать. Это упражнение по самоуспокоению создаёт определённый парадокс: пациент отбрасывается в состояние ума юного и зависимого человека, прося терапевта произнести для него волшебные слова утешения, но в то же самое время он вынужден занять взрослую позицию, придумывая те самые слова, которые его успокоят.

   Если пациент отягощён тревожностью и просит или умоляет об облегчении, как правило, я нахожу полезной такую реплику: «Скажите мне, что бы вы хотели от меня услышать? Что именно мог бы я сказать такого, что позволило бы вам почувствовать себя лучше?» Я, конечно, обращаюсь не к рациональной части пациента – я обращаюсь к его внутреннему ребёнку или прошу ничего не сдерживаемых свободных ассоциаций. В ответ на такой вопрос одна пациентка сказала мне: «Я хочу, чтобы вы сказали мне, что я самая красивая, самая идеальная малышка в мире». Тогда я сказал ей именно то, о чём она просила, а потом мы вместе исследовали успокаивающий эффект моих слов, равно как и другие возникающие чувства: её смущение и стыд за свои ребяческие желания и сильнейшее раздражение из-за того, что ей пришлось объяснять мне, что нужно сказать. Это упражнение по самоуспокоению создаёт определённый парадокс: пациент отбрасывается в состояние ума юного и зависимого человека, прося терапевта произнести для него волшебные слова утешения, но в то же самое время он вынужден занять взрослую позицию, придумывая те самые слова, которые его успокоят.
9. «

   «Альтернативы исключают друг друга» – эта концепция лежит в основе столь многих трудностей с принятием решений. На каждое «да» должно приходиться «нет». Решения дорого нам обходятся, потому что они требуют отречения.

   «Альтернативы исключают друг друга» – эта концепция лежит в основе столь многих трудностей с принятием решений. На каждое «да» должно приходиться «нет». Решения дорого нам обходятся, потому что они требуют отречения.
10. «

    Мы – в самом глубоком смысле этих слов – ответственны за самих себя. Мы, как выразился Сартр, являемся авторами самих себя. Посредством приращения своих выборов, своих поступков, своих отказов действовать мы в конечном счёте создаём самих себя. По словам Сартра, мы «обречены на свободу».

    Мы – в самом глубоком смысле этих слов – ответственны за самих себя. Мы, как выразился Сартр, являемся авторами самих себя. Посредством приращения своих выборов, своих поступков, своих отказов действовать мы в конечном счёте создаём самих себя. По словам Сартра, мы «обречены на свободу».
11. «

    Решение – это ещё одно пограничное переживание. Оно заставляет нас не только осознать, до какой степени мы создаём самих себя, но и поглядеть в лицо предельности возможностей. Принятие решения отрезает нас от всех иных возможностей. Выбор одной женщины, одной карьеры, одной школы означает отказ от остальных возможностей. Чем больше мы всматриваемся в свои ограничения, тем больше нам приходится отказываться от мифа о личной исключительности, о беспредельном потенциале, неуязвимости и иммунитете по отношению к законам биологической судьбы. Именно по этой причине Хайдеггер называл смерть «невозможностью дальнейших возможностей». Путь к решению может быть труден, поскольку он ведёт на территорию, с одной стороны, конечности, а с другой стороны, незаземлённости – это сфера, пронизанная тревожностью. Всё угасает, и альтернативы исключают друг друга.

    Решение – это ещё одно пограничное переживание. Оно заставляет нас не только осознать, до какой степени мы создаём самих себя, но и поглядеть в лицо предельности возможностей. Принятие решения отрезает нас от всех иных возможностей. Выбор одной женщины, одной карьеры, одной школы означает отказ от остальных возможностей. Чем больше мы всматриваемся в свои ограничения, тем больше нам приходится отказываться от мифа о личной исключительности, о беспредельном потенциале, неуязвимости и иммунитете по отношению к законам биологической судьбы. Именно по этой причине Хайдеггер называл смерть «невозможностью дальнейших возможностей». Путь к решению может быть труден, поскольку он ведёт на территорию, с одной стороны, конечности, а с другой стороны, незаземлённости – это сфера, пронизанная тревожностью. Всё угасает, и альтернативы исключают друг друга.
12. «

    Аврааму Линкольну приписывают такое высказывание: если бы у него было восемь часов, чтобы срубить дерево, он потратил бы несколько из них на затачивание топора. Не будьте дровосеком, который чересчур спешит, чтобы наточить свой топор.

    Аврааму Линкольну приписывают такое высказывание: если бы у него было восемь часов, чтобы срубить дерево, он потратил бы несколько из них на затачивание топора. Не будьте дровосеком, который чересчур спешит, чтобы наточить свой топор.
13. «

    Если убрать все препятствия, полагала Хорни, личность разовьется в зрелого, полностью реализованного взрослого, так же как желудь развивается и становится большим дубом.

    Если убрать все препятствия, полагала Хорни, личность разовьется в зрелого, полностью реализованного взрослого, так же как желудь развивается и становится большим дубом.
14. «

    … у каждого человека – собственный, отличный от других внутренний мир, и один стимул имеет различные значения для каждого.

    … у каждого человека – собственный, отличный от других внутренний мир, и один стимул имеет различные значения для каждого.
15. «

    Я редко слышу, чтобы мои коллеги-терапевты жаловались на то, что их жизни недостаёт смысла. Жизнь терапевта – это служение, в котором мы ежедневно выходим за рамки личных желаний и обращаем свой взор к потребностям и личностному росту других людей. Мы получаем удовольствие не только от развития нашего пациента, но и от волнового эффекта – благотворного влияния, которое наши пациенты оказывают на тех, с кем соприкасаются в жизни. В этом заключается экстраординарная привилегия. И необыкновенная удовлетворённость тоже.

    Я редко слышу, чтобы мои коллеги-терапевты жаловались на то, что их жизни недостаёт смысла. Жизнь терапевта – это служение, в котором мы ежедневно выходим за рамки личных желаний и обращаем свой взор к потребностям и личностному росту других людей. Мы получаем удовольствие не только от развития нашего пациента, но и от волнового эффекта – благотворного влияния, которое наши пациенты оказывают на тех, с кем соприкасаются в жизни. В этом заключается экстраординарная привилегия. И необыкновенная удовлетворённость тоже.
16. «

    Я всегда считал психотерапию скорее призванием, чем профессией. Если главной мотивацией человека является накопление богатства, а не служением людям, в таком случае для него жизнь психотерапевта – не лучший карьерный выбор.

    Я всегда считал психотерапию скорее призванием, чем профессией. Если главной мотивацией человека является накопление богатства, а не служением людям, в таком случае для него жизнь психотерапевта – не лучший карьерный выбор.
17. «

    Что вы делаете, когда друг плачет в нашем присутствии? Как правило, пытаетесь как-то его утешить. «Ну, будет, будет», – успокаивающе говорите вы, или обнимаете друга, или спешите за салфетками, или ищете какой-то другой способ помочь ему взять себя в руки и перестать плакать. Однако психотерапевтическая ситуация требует чего-то, выходящего за рамки утешения. Поскольку плач часто указывает на вход в более глубокие чертоги эмоций, задача психотерапии состоит не в том, чтобы проявить учтивость и помочь пациенту перестать плакать. Совсем наоборот: возможно, вы захотите поощрить своего пациента погрузиться ещё глубже. Вы можете просто предложить ему поделиться своими мыслями: «Не пытайтесь уйти из этого пространства. Оставайтесь в нём. Пожалуйста, продолжайте разговаривать со мной; постарайтесь выразить свои чувства в словах». А можно задать вопрос, который часто используя я: «Если бы у ваших слёз был голос, что он бы сейчас говорил?»

    Что вы делаете, когда друг плачет в нашем присутствии? Как правило, пытаетесь как-то его утешить. «Ну, будет, будет», – успокаивающе говорите вы, или обнимаете друга, или спешите за салфетками, или ищете какой-то другой способ помочь ему взять себя в руки и перестать плакать. Однако психотерапевтическая ситуация требует чего-то, выходящего за рамки утешения. Поскольку плач часто указывает на вход в более глубокие чертоги эмоций, задача психотерапии состоит не в том, чтобы проявить учтивость и помочь пациенту перестать плакать. Совсем наоборот: возможно, вы захотите поощрить своего пациента погрузиться ещё глубже. Вы можете просто предложить ему поделиться своими мыслями: «Не пытайтесь уйти из этого пространства. Оставайтесь в нём. Пожалуйста, продолжайте разговаривать со мной; постарайтесь выразить свои чувства в словах». А можно задать вопрос, который часто используя я: «Если бы у ваших слёз был голос, что он бы сейчас говорил?»
18. «

    Помню одну молодую вдову, которая жаловалась, как она выразилась, на «обанкротившееся сердце» – неспособность снова полюбить. Восстановление способности любить – какая трудная и пугающая задача! Я не знал, как её решать. А как насчёт того, чтобы заняться определением и искоренением многочисленных препятствий, мешающих возникновению любви? Это я сделать мог. Я вскоре понял, что она ощущала любовь как предательство. Полюбить другого – значило предать умершего мужа; ей казалось, это всё равно что забить последний гвоздь в гроб супруга. Полюбить другого человека так же глубоко, как она любила мужа (а меньшим она не удовлетворилась бы), означало бы, что её любовь к мужу была в каком-то отношении недостаточной или имела некий изъян. Любовь к другому была бы для неё саморазрушительной, поскольку ощущение утраты и мучительная боль этой утраты были неизбежны. Снова полюбить казалось ей безответственным шагом: любовь – чувство злое и колдовское, и поцелуй её – поцелуй смерти. Мы упорно трудились месяц за месяцем, чтобы выявить все препятствия, мешающие ей полюбить другого мужчину. Месяц за месяцем мы боролись с каждым иррациональным препятствием по очереди. И как только это было сделано, внутренние процессы пациентки взяли верх: она познакомилась с мужчиной, влюбилась, снова вышла замуж. Мне не пришлось учить её искать себе мужчину, дарить, обожать, любить – да я бы и не знал, как это сделать.

    Помню одну молодую вдову, которая жаловалась, как она выразилась, на «обанкротившееся сердце» – неспособность снова полюбить. Восстановление способности любить – какая трудная и пугающая задача! Я не знал, как её решать. А как насчёт того, чтобы заняться определением и искоренением многочисленных препятствий, мешающих возникновению любви? Это я сделать мог. Я вскоре понял, что она ощущала любовь как предательство. Полюбить другого – значило предать умершего мужа; ей казалось, это всё равно что забить последний гвоздь в гроб супруга. Полюбить другого человека так же глубоко, как она любила мужа (а меньшим она не удовлетворилась бы), означало бы, что её любовь к мужу была в каком-то отношении недостаточной или имела некий изъян. Любовь к другому была бы для неё саморазрушительной, поскольку ощущение утраты и мучительная боль этой утраты были неизбежны. Снова полюбить казалось ей безответственным шагом: любовь – чувство злое и колдовское, и поцелуй её – поцелуй смерти. Мы упорно трудились месяц за месяцем, чтобы выявить все препятствия, мешающие ей полюбить другого мужчину. Месяц за месяцем мы боролись с каждым иррациональным препятствием по очереди. И как только это было сделано, внутренние процессы пациентки взяли верх: она познакомилась с мужчиной, влюбилась, снова вышла замуж. Мне не пришлось учить её искать себе мужчину, дарить, обожать, любить – да я бы и не знал, как это сделать.
19. «

    Уютная обстановка психотерапевтической практики – удобные кресла, со вкусом подобранная мебель, мягкие слова, раскрытие, теплота, близкие отношения – часто не даёт разглядеть профессиональные опасности. Психотерапия – весьма требовательное ремесло, и успешный психотерапевт должен уметь мириться с изоляцией, тревожностью и разочарованием, которые неизбежны в нашей работе. Какой парадокс: психотерапевты, которые так лелеют стремление к близости с пациентом, должны сталкиваться с изоляцией как главной профессиональной опасностью! Терапевты действительно часто бывают одиноки, они проводят рабочий день вдали от мира, в череде сеансов тет-а-тет, и редко видятся с коллегами, если только не прилагают специальных усилий к построению совместной деятельности в своей жизни.

    Уютная обстановка психотерапевтической практики – удобные кресла, со вкусом подобранная мебель, мягкие слова, раскрытие, теплота, близкие отношения – часто не даёт разглядеть профессиональные опасности. Психотерапия – весьма требовательное ремесло, и успешный психотерапевт должен уметь мириться с изоляцией, тревожностью и разочарованием, которые неизбежны в нашей работе. Какой парадокс: психотерапевты, которые так лелеют стремление к близости с пациентом, должны сталкиваться с изоляцией как главной профессиональной опасностью! Терапевты действительно часто бывают одиноки, они проводят рабочий день вдали от мира, в череде сеансов тет-а-тет, и редко видятся с коллегами, если только не прилагают специальных усилий к построению совместной деятельности в своей жизни.
20. «

    Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, — не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть «пункт назначения» или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь — это тайна, которую нужно прожить. Индийский мудрец Бхагван Шри Раджниш говорит: «Существование не имеет цели. Это чистое путешествие. Путешествие жизни так прекрасно, кого волнует пункт назначения?» Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.

    Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, — не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть «пункт назначения» или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь — это тайна, которую нужно прожить. Индийский мудрец Бхагван Шри Раджниш говорит: «Существование не имеет цели. Это чистое путешествие. Путешествие жизни так прекрасно, кого волнует пункт назначения?» Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.