139 сильных цитат из книги «Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа»

139 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Ах, если бы ты знал мою жизнь! — Ах! — воскликнул Эмиль. — Я не думал, что ты так вульгарен. Ведь это избитая фраза. Разве ты не знаешь, что каждый притязает на то, что он страдал больше других?

   — Ах, если бы ты знал мою жизнь! — Ах! — воскликнул Эмиль. — Я не думал, что ты так вульгарен. Ведь это избитая фраза. Разве ты не знаешь, что каждый притязает на то, что он страдал больше других?

   — Рафаэль де Валентен · книга
2. «

   Надо быть очень несчастным, чтобы возбудить жалость, очень слабым, чтобы вызвать симпатию, очень мрачным с виду, чтобы дрогнули сердца...

   Надо быть очень несчастным, чтобы возбудить жалость, очень слабым, чтобы вызвать симпатию, очень мрачным с виду, чтобы дрогнули сердца...
3. «

   И в конце концов война — это кровавый разгул, политика — разгул сталкивающихся интересов.

   И в конце концов война — это кровавый разгул, политика — разгул сталкивающихся интересов.
4. «

   Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

   Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

   — Рафаэль де Валентен · книга
5. «

   — Вот где, — сказал он, ударяя себя по лбу, — вот где настоящие миллионы!

   — Вот где, — сказал он, ударяя себя по лбу, — вот где настоящие миллионы!

   — Старик · книга
6. «

   ... ощутив в себе трепет жизни, все еще боровшейся с тягостною мыслью о самоубийстве, он поднимал глаза к небу, но нависшие серые тучи, тоскливые завывания ветра и промозглая осенняя сырость внушали ему желание умереть.

   ... ощутив в себе трепет жизни, все еще боровшейся с тягостною мыслью о самоубийстве, он поднимал глаза к небу, но нависшие серые тучи, тоскливые завывания ветра и промозглая осенняя сырость внушали ему желание умереть.
7. «

   Да, я допускаю, что человек может пойти играть, но лишь тогда, когда между собою и смертью он видит лишь свое последнее экю.

   Да, я допускаю, что человек может пойти играть, но лишь тогда, когда между собою и смертью он видит лишь свое последнее экю.

   — Жан-Жак Руссо · книга
8. «

   Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.

   Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.
9. «

   Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

   Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

   — Рафаэль де Валентен · книга
10. «

    Человек не бывает вполне несчастным, раз он суеверен. Суеверие часто не что иное, как надежда.

    Человек не бывает вполне несчастным, раз он суеверен. Суеверие часто не что иное, как надежда.

    — Рафаэль де Валентен · книга
11. «

    Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

    Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

    — Рафаэль де Валентен · книга
12. «

    Всякое самоубийство — это возвышенная поэма меланхолии.

    Всякое самоубийство — это возвышенная поэма меланхолии.
13. «

    Боль, может быть, есть не что иное, как предельное наслаждение.

    Боль, может быть, есть не что иное, как предельное наслаждение.

    — Старик · книга
14. «

    Я нахожу счастье в своём одиночестве, — к чему же менять свою свободу, если хотите, эгоистическую, на жизнь рабыни? Брак — таинство, в котором мы приобщается только к огорчениям.

    Я нахожу счастье в своём одиночестве, — к чему же менять свою свободу, если хотите, эгоистическую, на жизнь рабыни? Брак — таинство, в котором мы приобщается только к огорчениям.

    — Графиня Феодора · книга
15. «

    Я не представляю себе честности и в денежных делах без честности в мыслях.

    Я не представляю себе честности и в денежных делах без честности в мыслях.

    — Рафаэль де Валентен · книга
16. «

    Для них грош никогда не стоит миллиона, но миллион представляется им грошом.

    Для них грош никогда не стоит миллиона, но миллион представляется им грошом.
17. «

    Разгул — это, конечно, искусство, такое же, как поэзия, и для него нужны сильные души.

    Разгул — это, конечно, искусство, такое же, как поэзия, и для него нужны сильные души.
18. «

    Только бедный молодой человек знает, сколько страсть требует расходов на кареты, перчатки, платье, белье и так далее. Когда любовь слишком долго остается платонической, она становится разорительной.

    Только бедный молодой человек знает, сколько страсть требует расходов на кареты, перчатки, платье, белье и так далее. Когда любовь слишком долго остается платонической, она становится разорительной.

    — Рафаэль де Валентен · книга
19. «

    Как только вы делаете первый шаг по направлению к зеленому полю, сами вы себе не принадлежите: вы во власти игры — и вы сами, и ваше богатство.

    Как только вы делаете первый шаг по направлению к зеленому полю, сами вы себе не принадлежите: вы во власти игры — и вы сами, и ваше богатство.
20. «

    — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

    — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

    — Рафаэль · книга