140 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа», которые захочется сохранить

140 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

   Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

   — Рафаэль де Валентен · книга
2. «

   Мы научились прижигать язвы, но мы ещё не умеем успокаивать боль, причиняемую одной-единственной фразой.

   Мы научились прижигать язвы, но мы ещё не умеем успокаивать боль, причиняемую одной-единственной фразой.
3. «

   Бумага, духи, золото, шелк, роскошь — все, что блестит, все, что нравится, пристало только молодости.

   Бумага, духи, золото, шелк, роскошь — все, что блестит, все, что нравится, пристало только молодости.
4. «

   Все истинно — и все ложно!

   Все истинно — и все ложно!
5. «

   Ведь и тому, кто верит уже только в дьявола, разрешается оплакивать юношеский рай, время невинности.

   Ведь и тому, кто верит уже только в дьявола, разрешается оплакивать юношеский рай, время невинности.

   — Рафаэль де Валентен · книга
6. «

   Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

   Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.

   — Рафаэль де Валентен · книга
7. «

   Моисей, Сулла, Людовик Четырнадцатый, Ришелье, Робеспьер и Наполеон, быть может, все они — один и тот же человек, вновь и вновь появляющийся среди различных цивилизаций, как комета на небе.

   Моисей, Сулла, Людовик Четырнадцатый, Ришелье, Робеспьер и Наполеон, быть может, все они — один и тот же человек, вновь и вновь появляющийся среди различных цивилизаций, как комета на небе.

   — Некий балланшист · книга
8. «

   Одно лишь время справится с нашими безумствами, но счастье послужит нам оправданием.

   Одно лишь время справится с нашими безумствами, но счастье послужит нам оправданием.
9. «

   Разгул — это, конечно, искусство, такое же, как поэзия, и для него нужны сильные души.

   Разгул — это, конечно, искусство, такое же, как поэзия, и для него нужны сильные души.
10. «

    Этот старый гений обитает в сферах, чуждых миру, и живет там один, не радуясь, ибо у него нет больше иллюзий, не скорбя, ибо он уже не ведает наслаждений.

    Этот старый гений обитает в сферах, чуждых миру, и живет там один, не радуясь, ибо у него нет больше иллюзий, не скорбя, ибо он уже не ведает наслаждений.

    — Рафаэль де Валентен · книга
11. «

    Я никогда не утомляю своего организма и потому все еще отличаюсь крепким здоровьем.

    Я никогда не утомляю своего организма и потому все еще отличаюсь крепким здоровьем.

    — Старик · книга
12. «

    Пожелав приблизиться к природе, он, вероятно, и не подумал о том, сколь откровенны естественные чувства.

    Пожелав приблизиться к природе, он, вероятно, и не подумал о том, сколь откровенны естественные чувства.
13. «

    — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

    — Преступление… — Вот слово, высокое, как виселица, и глубокое, как Сена, — заметил Рафаэль.

    — Рафаэль · книга
14. «

    Разве основы социального порядка не стоят нескольких жертв?

    Разве основы социального порядка не стоят нескольких жертв?

    — Массоль · книга
15. «

    Не оттого ли гибнет множество людей, что их убивают своего рода духовные кислоты, внезапно отравляющие все их существо?

    Не оттого ли гибнет множество людей, что их убивают своего рода духовные кислоты, внезапно отравляющие все их существо?
16. «

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    — Рафаэль де Валентен · книга
17. «

    Ключом ко всякой науке является вопросительный знак.

    Ключом ко всякой науке является вопросительный знак.
18. «

    У каждой женщины найдется любовник, о котором можно поплакать, только не все имели счастье, как ты, потерять его на эшафоте.

    У каждой женщины найдется любовник, о котором можно поплакать, только не все имели счастье, как ты, потерять его на эшафоте.

    — Рафаэль де Валентен · книга
19. «

    Ибо все несчастье одаренных людей состоит в разрыве между их стремлениями и возможностью их осуществлять.

    Ибо все несчастье одаренных людей состоит в разрыве между их стремлениями и возможностью их осуществлять.

    — Рафаэль де Валентен · книга
20. «

    Философские теории, религии, моральные понятия, различные под разными широтами, пали под косою, столь же длинною, как коса Времени. Подхваченные своего рода бурей, эти умы, точно волны, бьющиеся об утесы, готовы были поколебать все законы, между которыми плавают цивилизации, — и таким образом, сами того не зная, выполняли волю бога, оставившего в природе место добру и злу и хранящего в тайне смысл их непрестанной борьбы.

    Философские теории, религии, моральные понятия, различные под разными широтами, пали под косою, столь же длинною, как коса Времени. Подхваченные своего рода бурей, эти умы, точно волны, бьющиеся об утесы, готовы были поколебать все законы, между которыми плавают цивилизации, — и таким образом, сами того не зная, выполняли волю бога, оставившего в природе место добру и злу и хранящего в тайне смысл их непрестанной борьбы.