«Роберт Музиль. Человек без свойств»: 434 цитаты

Собрали 434 цитаты из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Неточность и символичность, при которой о реальности думают меньше обычного, обладает возвышающей и увеличительной силой.

   Неточность и символичность, при которой о реальности думают меньше обычного, обладает возвышающей и увеличительной силой.
2. «

   Подумай только о бедности, о голоде, о всякого рода разложении, царящих в мире, об обвалах в шахтах, например, управляющие которых экономили на технике безопасности!..

   Подумай только о бедности, о голоде, о всякого рода разложении, царящих в мире, об обвалах в шахтах, например, управляющие которых экономили на технике безопасности!..

   — Вальтер · книга
3. «

   Есть бесчисленное множество возможностей иметь то или иное мнение, как только дело коснется жизненных принципов, но нет ни одной возможности объединить эти мнения.

   Есть бесчисленное множество возможностей иметь то или иное мнение, как только дело коснется жизненных принципов, но нет ни одной возможности объединить эти мнения.

   — Ульрих · книга
4. «

   Арнгейм никогда не был вполне честно убежден в том, что он говорил.

   Арнгейм никогда не был вполне честно убежден в том, что он говорил.
5. «

   Допустим, что в наше время в воздухе беспорядочно носится определенное количество идей, оно дает какое-то наиболее вероятное среднее значение, которое очень медленно и автоматически меняется, и это есть так называемый прогресс или историческая ситуация.

   Допустим, что в наше время в воздухе беспорядочно носится определенное количество идей, оно дает какое-то наиболее вероятное среднее значение, которое очень медленно и автоматически меняется, и это есть так называемый прогресс или историческая ситуация.

   — Ульрих · книга
6. «

   История никогда не развивалась путем такой планомерной связи идей, которая возможна разве что в уме отдельного человека, а вершилась всегда так расточительно и опустошительно, словно ее швырнул на стол кулак какого-то грубого игрока.

   История никогда не развивалась путем такой планомерной связи идей, которая возможна разве что в уме отдельного человека, а вершилась всегда так расточительно и опустошительно, словно ее швырнул на стол кулак какого-то грубого игрока.

   — Ульрих · книга
7. «

   Свет, тепло, сила, наслаждение, комфорт — извечные мечты человечества.

   Свет, тепло, сила, наслаждение, комфорт — извечные мечты человечества.
8. «

   Молодым людям удивление по поводу того, сколько они уже перечувствовали, просто более присуще, чем старшим, для которых непостоянство страстей и состояний жизни так же привычны, как перемены погоды.

   Молодым людям удивление по поводу того, сколько они уже перечувствовали, просто более присуще, чем старшим, для которых непостоянство страстей и состояний жизни так же привычны, как перемены погоды.
9. «

   Не нравится нам эта штука со скоростями — так затеем другую. Например, что-нибудь совсем медленое, с колышущимся, как покрывало, таинственным, как моллюск, счастьем и с глубоким коровьим взором, о котором мечтали уже греки.

   Не нравится нам эта штука со скоростями — так затеем другую. Например, что-нибудь совсем медленое, с колышущимся, как покрывало, таинственным, как моллюск, счастьем и с глубоким коровьим взором, о котором мечтали уже греки.
10. «

    Люди одного пошиба энергично хватают все и берутся за все: они перемахивают через препятствия как водопад или, вскипая пеной над ними, устремляются дальше новым путем, их страсти сильны и изменчивы. Другой тип, в противоположность этому, робок, задумчив, уклончив, нерешителен, полон мечтаний и тоски, склонен уходить в себя в своей страсти.

    Люди одного пошиба энергично хватают все и берутся за все: они перемахивают через препятствия как водопад или, вскипая пеной над ними, устремляются дальше новым путем, их страсти сильны и изменчивы. Другой тип, в противоположность этому, робок, задумчив, уклончив, нерешителен, полон мечтаний и тоски, склонен уходить в себя в своей страсти.

    — Ульрих · книга
11. «

    Философы — это притеснители, не имеющие в своем распоряжении армии и потому подчиняющие себе мир путем заключения его в систему.

    Философы — это притеснители, не имеющие в своем распоряжении армии и потому подчиняющие себе мир путем заключения его в систему.

    — Ульрих · книга
12. «

    Добросовестность нашего разума вынуждает нас быть чудовищно недобросовестными в движениях души.

    Добросовестность нашего разума вынуждает нас быть чудовищно недобросовестными в движениях души.

    — Ульрих · книга
13. «

    Был март. Но на метеорологию не всегда можно полагаться, она иногда устраивает июньский вечер раньше или позже, чем надо бы.

    Был март. Но на метеорологию не всегда можно полагаться, она иногда устраивает июньский вечер раньше или позже, чем надо бы.

    — Кларисса · книга
14. «

    Воздух гремел и звенел деловито взволнованными голосами и пахнул солнцем, льющим свой свет на всякую всячину на земле.

    Воздух гремел и звенел деловито взволнованными голосами и пахнул солнцем, льющим свой свет на всякую всячину на земле.
15. «

    В неправильно устроенном мире я не волен поступать так, как то мне кажется правильным.

    В неправильно устроенном мире я не волен поступать так, как то мне кажется правильным.

    — Ульрих · книга
16. «

    Как всякий, кто знает больше, он уже несметное количество раз досадовал на восторженность своих современников, почти всегда направленную неверно и таким образом уничтожающую и то, чего не уничтожило равнодушие.

    Как всякий, кто знает больше, он уже несметное количество раз досадовал на восторженность своих современников, почти всегда направленную неверно и таким образом уничтожающую и то, чего не уничтожило равнодушие.
17. «

    Если кто-нибудь говорит о двусторонности и беспорядоченности человеческой натуры, это предполагает, что он считает себя способным представить себе лучшее устройство.

    Если кто-нибудь говорит о двусторонности и беспорядоченности человеческой натуры, это предполагает, что он считает себя способным представить себе лучшее устройство.
18. «

    Спорт груб. Он, можно сказать, есть сгусток тончайше распределенной всеобщей ненависти, который оттягивается в состязании. Утверждают, конечно, обратное: спорт, мол, объединяет людей, делает их товарищами и тому подобное; но по сути это только доказывает, что грубость и любовь отстоят друг от друга не дальше, чем одно крыло какой-нибудь большой пестрой немой птицы от другого.

    Спорт груб. Он, можно сказать, есть сгусток тончайше распределенной всеобщей ненависти, который оттягивается в состязании. Утверждают, конечно, обратное: спорт, мол, объединяет людей, делает их товарищами и тому подобное; но по сути это только доказывает, что грубость и любовь отстоят друг от друга не дальше, чем одно крыло какой-нибудь большой пестрой немой птицы от другого.

    — Ульрих · книга
19. «

    Хороший шинкарь не пьет сам. Хороший шинкарь знает секреты всех своих гостей, но пользуется не всем, что он знает, он никогда не лезет в чужой спор с собственным мнением, но с удовольствием рассказывает и запоминает все анекдоты и шутки.

    Хороший шинкарь не пьет сам. Хороший шинкарь знает секреты всех своих гостей, но пользуется не всем, что он знает, он никогда не лезет в чужой спор с собственным мнением, но с удовольствием рассказывает и запоминает все анекдоты и шутки.
20. «

    Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

    Порядочность, воздержанность, рыцарственность, музыка, обычай, стихи, форма, запрет — у всего этого нет более глубокой цели, чем придать жизни ограниченный и определенный облик.

    — Арнгейм · книга