Топ-556 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств»

Собрали 556 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   На сей раз это была ликующая бетховенская песнь радости; миллионы, как то описывает Ницше, благоговейно падали в прах, ломались барьеры вражды, разделенных мирило, соединяло евангелие мировой гармонии.

   На сей раз это была ликующая бетховенская песнь радости; миллионы, как то описывает Ницше, благоговейно падали в прах, ломались барьеры вражды, разделенных мирило, соединяло евангелие мировой гармонии.
2. «

   Ненависть, которая так характерна для современной цивилизации, заменяет пропавшую удовлетворенность собственными действиями легко достижимым недовольством действиями других.

   Ненависть, которая так характерна для современной цивилизации, заменяет пропавшую удовлетворенность собственными действиями легко достижимым недовольством действиями других.
3. «

   Он ожидал от рабочего класса, что он, если пойдут ему навстречу в вопросах материального благосостояния, откажется от неразумных, навязанных ему лозунгов и согласится с естественным мироустройством, гле каждый находит свой долг и свое благо в назначенном ему кругу.

   Он ожидал от рабочего класса, что он, если пойдут ему навстречу в вопросах материального благосостояния, откажется от неразумных, навязанных ему лозунгов и согласится с естественным мироустройством, гле каждый находит свой долг и свое благо в назначенном ему кругу.
4. «

   Составляющая жизнь мешанина забот, порывов и идей, которая разве что насилует идеи для своего оправдания или пользуется ими как возбуждающим средством, она то как раз и формирует и связывает идеи, дает им естественное движение и ставит границы.

   Составляющая жизнь мешанина забот, порывов и идей, которая разве что насилует идеи для своего оправдания или пользуется ими как возбуждающим средством, она то как раз и формирует и связывает идеи, дает им естественное движение и ставит границы.

   — Ульрих · книга
5. «

   Ульрих допустил возможность, что предел, поставленный чувству, так же, как забегание жизни вперед и ее отставание или, по меньшей мере ее виляние туда и сюда, — словом, ее духовная ненадежность, выполняют некую небесполезную задачу, а именно — создать и сохранить какое-то среднее состояние жизни.

   Ульрих допустил возможность, что предел, поставленный чувству, так же, как забегание жизни вперед и ее отставание или, по меньшей мере ее виляние туда и сюда, — словом, ее духовная ненадежность, выполняют некую небесполезную задачу, а именно — создать и сохранить какое-то среднее состояние жизни.
6. «

   Нашу действительность и нашу историю порождает лишь безразличная часть нас самих.

   Нашу действительность и нашу историю порождает лишь безразличная часть нас самих.

   — Арнгейм · книга
7. «

   Любовь, если это любовь, — исключение и не может служить образцом для обыденной жизни.

   Любовь, если это любовь, — исключение и не может служить образцом для обыденной жизни.

   — Ульрих · книга
8. «

   Все противоречия, все великие идеи, мировые события и усилия едины не только в том неточном смысле, какой вкладывается в понятия «культура» «гуманность», но еще и в каком-то дико-буквальном, неуловимо-пассивном; так в болезненно прекрасный день скрещиваешь на груди руки, глядишь через реку и луга вдаль и не можешь отделить себя от всего, что видишь.

   Все противоречия, все великие идеи, мировые события и усилия едины не только в том неточном смысле, какой вкладывается в понятия «культура» «гуманность», но еще и в каком-то дико-буквальном, неуловимо-пассивном; так в болезненно прекрасный день скрещиваешь на груди руки, глядишь через реку и луга вдаль и не можешь отделить себя от всего, что видишь.

   — Арнгейм · книга
9. «

   Его склонность к полноте придавала ему вид человека всесторонне образованного.

   Его склонность к полноте придавала ему вид человека всесторонне образованного.
10. «

    Каждый готов думать о себе, что он-то уж не учинит зла, потому что он-то человек хороший.

    Каждый готов думать о себе, что он-то уж не учинит зла, потому что он-то человек хороший.

    — Ульрих · книга
11. «

    Массами движут только инстинкты, и, значит, конечно, те, которые присущи большинству индивидуумов, — это логично! То есть это, конечно, нелогично: массы нелогичны, они пользуются логическими мыслями только для красоты! Действительно же руководствуются они исключительно внушением!

    Массами движут только инстинкты, и, значит, конечно, те, которые присущи большинству индивидуумов, — это логично! То есть это, конечно, нелогично: массы нелогичны, они пользуются логическими мыслями только для красоты! Действительно же руководствуются они исключительно внушением!

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
12. «

    Переход от признания мира древним к признанию его красивым таков же примерно, как переход от умонастроения молодых людей к более высокой морали взрослых, которая остается смешным назиданием до тех пор, пока вдруг сам не усвоишь ее.

    Переход от признания мира древним к признанию его красивым таков же примерно, как переход от умонастроения молодых людей к более высокой морали взрослых, которая остается смешным назиданием до тех пор, пока вдруг сам не усвоишь ее.
13. «

    Им стала хорошо видна своеобразная двусторонность жизни, погашающая всякое великое устремление низким. Она привязывает к аждому прогрессу какой-то регресс и к каждой силе — какую-то слабость; она никому не дает права, которого не отняла у другого, не улаживает ни одного осложнения, не учинив нового беспорядка, и даже величие создает, кажется лишь для того, чтобы почестями, ему причитающимися, осыпать в следующий раз пошлость.

    Им стала хорошо видна своеобразная двусторонность жизни, погашающая всякое великое устремление низким. Она привязывает к аждому прогрессу какой-то регресс и к каждой силе — какую-то слабость; она никому не дает права, которого не отняла у другого, не улаживает ни одного осложнения, не учинив нового беспорядка, и даже величие создает, кажется лишь для того, чтобы почестями, ему причитающимися, осыпать в следующий раз пошлость.
14. «

    Теперь остались почти одни писатели, и нет людей, которые читали бы книги.

    Теперь остались почти одни писатели, и нет людей, которые читали бы книги.

    — Арнгейм · книга
15. «

    С людьми, если на них не действует убеждение, надо прибегать к принуждению.

    С людьми, если на них не действует убеждение, надо прибегать к принуждению.

    — Граф Лейнсдорф · книга
16. «

    Мы должны верить в счастливое будущее, иначе нам не устоять перед нашей совестью.

    Мы должны верить в счастливое будущее, иначе нам не устоять перед нашей совестью.

    — Туцци · книга
17. «

    Если кто-то не хочет своего же счастья, то в иных случаях полезно и принуждение!

    Если кто-то не хочет своего же счастья, то в иных случаях полезно и принуждение!

    — Граф Лейнсдорф · книга
18. «

    Арнгейм никогда не был вполне честно убежден в том, что он говорил.

    Арнгейм никогда не был вполне честно убежден в том, что он говорил.
19. «

    Все дороги к уму идут от души, но ни одна не ведёт назад.

    Все дороги к уму идут от души, но ни одна не ведёт назад.
20. «

    Он думал об обыкновенном человеке, который, уверовав в спорт, надеялся средствами сучащего руками и ногами младенца овладеть великой грудью природы.

    Он думал об обыкновенном человеке, который, уверовав в спорт, надеялся средствами сучащего руками и ногами младенца овладеть великой грудью природы.