41 цитата из книги «Сара Джио. Ежевичная зима» на каждый день

41 цитата из книги «Сара Джио. Ежевичная зима» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Для строителей старые дома, как сорняки. Не могут дождаться, чтобы снести их и построить какой-то модный высоченный жилой комплекс. Они не понимают, что разрушают бульдозерами историю и воспоминания других людей.

   Для строителей старые дома, как сорняки. Не могут дождаться, чтобы снести их и построить какой-то модный высоченный жилой комплекс. Они не понимают, что разрушают бульдозерами историю и воспоминания других людей.

   — Ева Морлендстид · книга
2. «

   Когда умер папа, мама закрыла всю его одежду в шкафу так, как она там и лежала. Три года она пылилась, пока мама нашла в себе силы снова заглянуть туда. Мне было тринадцать, но я помню тот день, когда она открыла старый шкаф, сняла с вешалки одну рубашку, положила ее на кровать и легла рядом, долго плача и перебирая воспоминания. Ей понадобилось для этого много сил. Сил и времени. Мне кажется, что мама должна была это отпустить, но если бы она попросила кого-нибудь выбросить всю одежду через неделю после смерти папы, как предлагала тетя Дебби, то никогда не смогла бы взглянуть своей боли в лицо, не смогла бы отпустить это. Каждый горюет и находит исцеление в свое время.

   Когда умер папа, мама закрыла всю его одежду в шкафу так, как она там и лежала. Три года она пылилась, пока мама нашла в себе силы снова заглянуть туда. Мне было тринадцать, но я помню тот день, когда она открыла старый шкаф, сняла с вешалки одну рубашку, положила ее на кровать и легла рядом, долго плача и перебирая воспоминания. Ей понадобилось для этого много сил. Сил и времени. Мне кажется, что мама должна была это отпустить, но если бы она попросила кого-нибудь выбросить всю одежду через неделю после смерти папы, как предлагала тетя Дебби, то никогда не смогла бы взглянуть своей боли в лицо, не смогла бы отпустить это. Каждый горюет и находит исцеление в свое время.

   — Эбби · книга
3. «

   Буря, – продолжал Фрэнк. – Её называют ежевичной зимой. Такое название метеорологи придумали для неожиданного возвращения холода весной. Интересно, правда?

   Буря, – продолжал Фрэнк. – Её называют ежевичной зимой. Такое название метеорологи придумали для неожиданного возвращения холода весной. Интересно, правда?

   — Фрэнк · книга
4. «

   — Это дитя было особенным, правда? Я промолчала. Наверное, он говорит это всем. <...> — Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души. И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его. — Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.

   — Это дитя было особенным, правда? Я промолчала. Наверное, он говорит это всем. <...> — Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души. И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его. — Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.

   — Джеймс Мерфи · книга
5. «

   Я скучаю по морскому воздуху. Лучше замерзнуть до смерти, чем остаться без него.

   Я скучаю по морскому воздуху. Лучше замерзнуть до смерти, чем остаться без него.

   — Тетя Би · книга
6. «

   Такая физическая и эмоциональная нагрузка заставляла меня волноваться за сердце Уоррена. Но он нуждался в этом. Его жизни, будто трагичному роману, не хватало последней, прекрасной главы. Мы нашли её, стерли пыль и настало время её прочесть.

   Такая физическая и эмоциональная нагрузка заставляла меня волноваться за сердце Уоррена. Но он нуждался в этом. Его жизни, будто трагичному роману, не хватало последней, прекрасной главы. Мы нашли её, стерли пыль и настало время её прочесть.

   — Клэр Олдридж · книга
7. «

   Из салона «Бьюика» Сиэтл казался великолепным: лобовое стекло, будто стеклышки розовых очков, окрашивало окружающий мир в более привлекательные тона. Со своего удобного сидения как-то не замечались темные многоквартирные дома, где десятки знакомых мне бедных семей ужинали черствым хлебом, не замечались покрытые мусором переулки, где дети играли в джекс, оставленные сами на себя, пока их матери, как и моя когда-то, допоздна работали в домах городской элиты.

   Из салона «Бьюика» Сиэтл казался великолепным: лобовое стекло, будто стеклышки розовых очков, окрашивало окружающий мир в более привлекательные тона. Со своего удобного сидения как-то не замечались темные многоквартирные дома, где десятки знакомых мне бедных семей ужинали черствым хлебом, не замечались покрытые мусором переулки, где дети играли в джекс, оставленные сами на себя, пока их матери, как и моя когда-то, допоздна работали в домах городской элиты.

   — Вера Рэй · книга
8. «

   Я попыталась уговорить его посещать вместе со мной еженедельные сеансы психотерапевта. Как мне казалось, если бы мы смогли вместе поговорить о прошлом, то мы оба перестали бы делать вид, что ничего не произошло, и оба научились бы принимать новую реальность, какой бы она ни была. Но Этан тогда только покачал головой. «Я к психоаналитикам не хожу», – отрезал муж. Так наши пути разошлись. Но любовь еще жила. Я чувствовала это и без слов... <...> Но пустота росла, словно раковая опухоль, и я боялась, как бы она не разрослась до такой степени, что мы уже не сможем ее контролировать. Судя по всему, наш брак стремительно летел к терминальной стадии.

   Я попыталась уговорить его посещать вместе со мной еженедельные сеансы психотерапевта. Как мне казалось, если бы мы смогли вместе поговорить о прошлом, то мы оба перестали бы делать вид, что ничего не произошло, и оба научились бы принимать новую реальность, какой бы она ни была. Но Этан тогда только покачал головой. «Я к психоаналитикам не хожу», – отрезал муж. Так наши пути разошлись. Но любовь еще жила. Я чувствовала это и без слов... <...> Но пустота росла, словно раковая опухоль, и я боялась, как бы она не разрослась до такой степени, что мы уже не сможем ее контролировать. Судя по всему, наш брак стремительно летел к терминальной стадии.

   — Клэр Олдридж · книга
9. «

   Может, я и не знала имен большинства людей на фото, но отправлять воспоминания на помойку было бы настоящим предательством.

   Может, я и не знала имен большинства людей на фото, но отправлять воспоминания на помойку было бы настоящим предательством.

   — Клэр Олдридж · книга
10. «

    Мы готовим это со времен Великой Депрессии. Тогда кофейный соус считался едой для бедняков. Сейчас же его обожают миллионеры. Вот так-то.

    Мы готовим это со времен Великой Депрессии. Тогда кофейный соус считался едой для бедняков. Сейчас же его обожают миллионеры. Вот так-то.

    — Донна · книга
11. «

    Иногда стоит гнаться за мечтой, особенно, если это делает тебя счастливым.

    Иногда стоит гнаться за мечтой, особенно, если это делает тебя счастливым.

    — Доминик · книга
12. «

    Святые небеса, снег? В мае? Видимо, неуверенность и жестокость мира передались и погоде.

    Святые небеса, снег? В мае? Видимо, неуверенность и жестокость мира передались и погоде.

    — Вера Рэй · книга
13. «

    Дети не должны умирать на глазах своих матерей.

    Дети не должны умирать на глазах своих матерей.

    — Уоррен Кенсингтон · книга
14. «

    Каждый ребенок заслуживает отведать торта, даже бедный.

    Каждый ребенок заслуживает отведать торта, даже бедный.

    — Вера Рэй · книга
15. «

    Не знаю, что тяжелее. Потерять кого-то в одно мгновение или терять медленно и постепенно.

    Не знаю, что тяжелее. Потерять кого-то в одно мгновение или терять медленно и постепенно.

    — Клэр Олдридж · книга
16. «

    — Как говорил консультант? Если вы потеряли ребенка, то вероятность развода увеличивается вдвое? — Что-то в этом роде. — Попробуем испортить им статистику.

    — Как говорил консультант? Если вы потеряли ребенка, то вероятность развода увеличивается вдвое? — Что-то в этом роде. — Попробуем испортить им статистику.

    — Клэр Олдридж · книга
17. «

    Мы все способны на жертвы, ради тех, кого любим.

    Мы все способны на жертвы, ради тех, кого любим.

    — Свен Иванофф · книга
18. «

    Я печально покачала головой. Ни единого упоминания о том, что она была любящей матерью. Отличной подругой. Сестрой. Дочерью. Лишь имя и безликие даты. Что не так с этим миром? Миром, где фамилия Кенсингтон делает тебя любимчиком судьбы, а фамилия Рэй — пушинкой, унесенной в забвение. Я сосредоточено смотрела на могилу Веры. Я не позволю забыть о тебе, Вера.

    Я печально покачала головой. Ни единого упоминания о том, что она была любящей матерью. Отличной подругой. Сестрой. Дочерью. Лишь имя и безликие даты. Что не так с этим миром? Миром, где фамилия Кенсингтон делает тебя любимчиком судьбы, а фамилия Рэй — пушинкой, унесенной в забвение. Я сосредоточено смотрела на могилу Веры. Я не позволю забыть о тебе, Вера.

    — Клэр Олдридж · книга
19. «

    Став репортером, я быстро поняла, что люди говорят больше при личной встрече, нежели по телефону.

    Став репортером, я быстро поняла, что люди говорят больше при личной встрече, нежели по телефону.

    — Клэр Олдридж · книга
20. «

    Над головой летали чайки, трепали крыльями и насмешливо кричали. Весь мир и каждое существо в нем казались жестокими и безразличными.

    Над головой летали чайки, трепали крыльями и насмешливо кричали. Весь мир и каждое существо в нем казались жестокими и безразличными.

    — Вера Рэй · книга