64 известных цитаты из книги «Уильям Шекспир. Гамлет»

Собрали 64 цитаты из книги «Уильям Шекспир. Гамлет» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ... Глаза, как звезды, вышли из орбит И кудри отделились друг от друга, Поднявши дыбом каждый волосок, Как иглы на взбешенном дикобразе.

   ... Глаза, как звезды, вышли из орбит И кудри отделились друг от друга, Поднявши дыбом каждый волосок, Как иглы на взбешенном дикобразе.

   — Призрак · книга
2. «

   Зрелище — петля, чтоб заарканить совесть короля.

   Зрелище — петля, чтоб заарканить совесть короля.

   — Гамлет · книга
3. «

   Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты, и их ничем не смыть!

   Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты, и их ничем не смыть!

   — Гертруда · книга
4. «

   Пылинка зла уничтожает благо.

   Пылинка зла уничтожает благо.

   — Гамлет · книга
5. «

   Ты в силе — и друзей хоть отбавляй, Ты в горе — и приятели прощай.

   Ты в силе — и друзей хоть отбавляй, Ты в горе — и приятели прощай.

   — Король на сцене · книга
6. «

   И дальше тишина.

   И дальше тишина.
7. «

   Пока наш нрав не искушен и юн, Застенчивость — наш лучший опекун.

   Пока наш нрав не искушен и юн, Застенчивость — наш лучший опекун.

   — Лаэрт · книга
8. «

   Сам я скорее честен; и всё же я мог бы обвинить себя в таких вещах, что лучше бы моя мать не родила меня на свет; я очень горд, мстителен, честолюбив; к моим услугам столько прегрешений, что мне не хватает мыслей, чтобы о них подумать, воображения, чтобы придать им облик, и времени, чтобы их совершить.

   Сам я скорее честен; и всё же я мог бы обвинить себя в таких вещах, что лучше бы моя мать не родила меня на свет; я очень горд, мстителен, честолюбив; к моим услугам столько прегрешений, что мне не хватает мыслей, чтобы о них подумать, воображения, чтобы придать им облик, и времени, чтобы их совершить.

   — Гамлет · книга
9. «

   Клянусь этими ворами и загребалами.

   Клянусь этими ворами и загребалами.

   — Гамлет · книга
10. «

    Чтоб жить, должны мы клятвы забывать, Которые торопимся давать. И мы живем не чем-нибудь одним, А сменой увлечений жить хотим.

    Чтоб жить, должны мы клятвы забывать, Которые торопимся давать. И мы живем не чем-нибудь одним, А сменой увлечений жить хотим.

    — Гонзаго · книга
11. «

    Скажи, на что готов ты? Плакать? Драться? Постить? Терзать себя? Пить острый яд? Я то же сделаю. Ты выть пришел? Ты мне назло спрыгнул в ее могилу? Ты хочешь с ней зарытым быть? Я тоже. Ты говоришь о высях гор? Так пусть же На нас навалят миллион холмов. Чтоб их глава страны огня коснулась И Осса перед ним была б песчинкой!

    Скажи, на что готов ты? Плакать? Драться? Постить? Терзать себя? Пить острый яд? Я то же сделаю. Ты выть пришел? Ты мне назло спрыгнул в ее могилу? Ты хочешь с ней зарытым быть? Я тоже. Ты говоришь о высях гор? Так пусть же На нас навалят миллион холмов. Чтоб их глава страны огня коснулась И Осса перед ним была б песчинкой!

    — Гамлет · книга
12. «

    Ведь в женщине любовь и страх равны: Их вовсе нет, или они сильны.

    Ведь в женщине любовь и страх равны: Их вовсе нет, или они сильны.

    — Актер-королева · книга
13. «

    Засыпь хоть всей землей Деяния тёмные, их тайный след Поздней иль раньше выступит на свет.

    Засыпь хоть всей землей Деяния тёмные, их тайный след Поздней иль раньше выступит на свет.

    — Гамлет · книга
14. «

    Что человек, когда он занят только сном и едой? Животное, не больше.

    Что человек, когда он занят только сном и едой? Животное, не больше.

    — Гамлет · книга
15. «

    Спасая близких, действуй без опаски: Таить любовь опаснее огласки.

    Спасая близких, действуй без опаски: Таить любовь опаснее огласки.

    — Полоний · книга
16. «

    Подарок нам не мил, когда разлюбит тот, кто подарил.

    Подарок нам не мил, когда разлюбит тот, кто подарил.

    — Офелия · книга
17. «

    О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

    О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

    — Гамлет · книга
18. «

    ... Что значит человек, Когда его заветные желанья Еда да сон? Животное – и все. Наверно, тот, кто создал нас с понятьем О будущем и прошлом, дивный дар Вложил не с тем, чтоб разум гнил без пользы.

    ... Что значит человек, Когда его заветные желанья Еда да сон? Животное – и все. Наверно, тот, кто создал нас с понятьем О будущем и прошлом, дивный дар Вложил не с тем, чтоб разум гнил без пользы.

    — Гамлет · книга
19. «

    Он сам признал, что не в своей тарелке, Но почему, не хочет говорить. Выпытыванию не поддается, Едва заходит о здоровье речь, Он ускользает с хитростью безумца.

    Он сам признал, что не в своей тарелке, Но почему, не хочет говорить. Выпытыванию не поддается, Едва заходит о здоровье речь, Он ускользает с хитростью безумца.

    — Гильденстерн · книга
20. «

    Можно улыбаться, улыбаться и быть подлецом.

    Можно улыбаться, улыбаться и быть подлецом.

    — Гамлет · книга