Топ-27 цитат из книги «Уильям Шекспир. Юлий Цезарь»

Ниже 27 цитат из книги «Уильям Шекспир. Юлий Цезарь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Порой своей судьбою люди правят. Не звезды, милый Брут, а сами мы Виновны в том, что сделались рабами.

   Порой своей судьбою люди правят. Не звезды, милый Брут, а сами мы Виновны в том, что сделались рабами.

   — Кассий · книга
2. «

   Кто столько твёрд, что выше обольщений?

   Кто столько твёрд, что выше обольщений?

   — Брут · книга
3. «

   Не слишком ли кровав наш путь, Кай Кассий, - Снять голову, потом рубить все члены? В смертоубийстве гнев, а после злоба. Антоний — лишь часть Цезарева тела. Мы против духа Цезаря восстали, А в духе человеческом нет крови. О, если б без убийства мы могли Дух Цезаря сломить! Но нет, увы, Пасть должен Цезарь. Милые друзья, Убьем его бесстрашно, но не злобно. Как жертву для богов его заколем, Но не изрубим в пищу для собак; Пусть наши души, как хозяин хитрый, К убийству подстрекают слуг, а после Бранят для вида. Идя на это дело. Должна вести не месть, а справедливость. Когда так выступим, то все нас примут За искупителей, не за убийц.

   Не слишком ли кровав наш путь, Кай Кассий, - Снять голову, потом рубить все члены? В смертоубийстве гнев, а после злоба. Антоний — лишь часть Цезарева тела. Мы против духа Цезаря восстали, А в духе человеческом нет крови. О, если б без убийства мы могли Дух Цезаря сломить! Но нет, увы, Пасть должен Цезарь. Милые друзья, Убьем его бесстрашно, но не злобно. Как жертву для богов его заколем, Но не изрубим в пищу для собак; Пусть наши души, как хозяин хитрый, К убийству подстрекают слуг, а после Бранят для вида. Идя на это дело. Должна вести не месть, а справедливость. Когда так выступим, то все нас примут За искупителей, не за убийц.

   — Брут · книга
4. «

   В делах людей бывает миг прилива, Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе всё плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод.

   В делах людей бывает миг прилива, Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе всё плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод.

   — Брут · книга
5. «

   В делах людей прилив есть и отлив. С приливом достигаем мы успеха, Когда ж отлив наступит, Лодка жизни по отмелям несчастья волочится. Сейчас ещё с приливом мы плывём - Воспользоваться мы должны теченьем, Иль потеряем груз.

   В делах людей прилив есть и отлив. С приливом достигаем мы успеха, Когда ж отлив наступит, Лодка жизни по отмелям несчастья волочится. Сейчас ещё с приливом мы плывём - Воспользоваться мы должны теченьем, Иль потеряем груз.

   — Брут · книга
6. «

   Считаю я и низким и трусливым Из страха перед тем, что будет, — жизнь Свою пресечь. Вооружась терпеньем, Готов я ждать решенья высших сил, Вершительниц людских судеб.

   Считаю я и низким и трусливым Из страха перед тем, что будет, — жизнь Свою пресечь. Вооружась терпеньем, Готов я ждать решенья высших сил, Вершительниц людских судеб.

   — Брут · книга
7. «

   На всю страну монаршим криком грянет: «Пощады нет!» — и спустит псов войны.

   На всю страну монаршим криком грянет: «Пощады нет!» — и спустит псов войны.

   — Антоний · книга
8. «

   Любовь сильнее страха смерти.

   Любовь сильнее страха смерти.

   — Брут · книга
9. «

   Человек похож на маленькое государство, где вспыхнуло междоусобие.

   Человек похож на маленькое государство, где вспыхнуло междоусобие.
10. «

    Кто здесь настолько низок, чтобы желать стать рабом?

    Кто здесь настолько низок, чтобы желать стать рабом?

    — Брут · книга
11. «

    Пройдут века, И в странах, что еще не существуют, Актеры будут представлять наш подвиг.

    Пройдут века, И в странах, что еще не существуют, Актеры будут представлять наш подвиг.

    — Кассий · книга
12. «

    Хочу я видеть в свите только тучных, Прилизанных и крепко спящих ночью. А Кассий тощ, в глазах холодный блеск. Он много думает, такой опасен.

    Хочу я видеть в свите только тучных, Прилизанных и крепко спящих ночью. А Кассий тощ, в глазах холодный блеск. Он много думает, такой опасен.

    — Цезарь · книга
13. «

    Смиренье — лишь лестница для юных честолюбий: Наверх взбираясь, смотрят на нее, Когда ж на верхнюю ступеньку встанут, То к лестнице спиною обратятся И смотрят в облака, презрев ступеньки, Что вверх их возвели.

    Смиренье — лишь лестница для юных честолюбий: Наверх взбираясь, смотрят на нее, Когда ж на верхнюю ступеньку встанут, То к лестнице спиною обратятся И смотрят в облака, презрев ступеньки, Что вверх их возвели.

    — Брут · книга
14. «

    Брут предпочтет быть жителем деревни, Чем выдавать себя за сына Рима Под тем ярмом, которое на нас Накладывает время.

    Брут предпочтет быть жителем деревни, Чем выдавать себя за сына Рима Под тем ярмом, которое на нас Накладывает время.

    — Брут · книга
15. «

    Когда любовь пресыщена и тает, То внешний церемониал ей нужен. Уверток нет в прямой и честной вере; А человек пустой, как конь строптивый, Выказывает стать свою и прыть.

    Когда любовь пресыщена и тает, То внешний церемониал ей нужен. Уверток нет в прямой и честной вере; А человек пустой, как конь строптивый, Выказывает стать свою и прыть.

    — Брут · книга
16. «

    Если ты не бессмертен, будь осмотрителен: доверчивость расчищает дорогу для заговора.

    Если ты не бессмертен, будь осмотрителен: доверчивость расчищает дорогу для заговора.

    — Артемидор · книга
17. «

    Безмозглый человек, он ум питает Отбросами чужими, подражаньем И старые обноски с плеч чужих Берет за образец.

    Безмозглый человек, он ум питает Отбросами чужими, подражаньем И старые обноски с плеч чужих Берет за образец.

    — Марк Антоний · книга
18. «

    И ты, Брут?

    И ты, Брут?

    — Гай Юлий Цезарь · книга
19. «

    Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре.

    Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре.

    — Брут · книга
20. «

    Проклятье поразит тела людей; Гражданская война, усобиц ярость Италию на части раздерут; И кровь и гибель будут так привычны, Ужасное таким привычным станет, Что матери смотреть с улыбкой будут, Как четвертует их детей война.

    Проклятье поразит тела людей; Гражданская война, усобиц ярость Италию на части раздерут; И кровь и гибель будут так привычны, Ужасное таким привычным станет, Что матери смотреть с улыбкой будут, Как четвертует их детей война.

    — Марк Антоний · книга