31 коротких цитата из книги «Уильям Шекспир. Юлий Цезарь»

Ниже 31 цитата из книги «Уильям Шекспир. Юлий Цезарь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Так почему же Цезарь стал тираном? Несчастный! Разве мог бы стать он волком, Когда б не знал, что римляне — бараны.

   Так почему же Цезарь стал тираном? Несчастный! Разве мог бы стать он волком, Когда б не знал, что римляне — бараны.

   — Кассий · книга
2. «

   Только настоящий друг может терпеть слабости своего друга.

   Только настоящий друг может терпеть слабости своего друга.

   — Кассий · книга
3. «

   Когда дружба начинает слабеть и охлаждаться, она всегда прибегает к усиленной вежливости.

   Когда дружба начинает слабеть и охлаждаться, она всегда прибегает к усиленной вежливости.

   — Брут · книга
4. «

   В делах людей бывает миг прилива, Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе всё плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод.

   В делах людей бывает миг прилива, Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе всё плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод.

   — Брут · книга
5. «

   Кто столько твёрд, что выше обольщений?

   Кто столько твёрд, что выше обольщений?

   — Брут · книга
6. «

   Не звёзды, милый Брут, А сами мы виновны.

   Не звёзды, милый Брут, А сами мы виновны.

   — Кассий · книга
7. «

   Подчас наш рок от нас самих зависит; Не жребий наш — мы сами виноваты В своем порабощенье.

   Подчас наш рок от нас самих зависит; Не жребий наш — мы сами виноваты В своем порабощенье.

   — Гай Юлий Цезарь · книга
8. «

   Смиренье — лишь лестница для юных честолюбий: Наверх взбираясь, смотрят на нее, Когда ж на верхнюю ступеньку встанут, То к лестнице спиною обратятся И смотрят в облака, презрев ступеньки, Что вверх их возвели.

   Смиренье — лишь лестница для юных честолюбий: Наверх взбираясь, смотрят на нее, Когда ж на верхнюю ступеньку встанут, То к лестнице спиною обратятся И смотрят в облака, презрев ступеньки, Что вверх их возвели.

   — Брут · книга
9. «

   Если ты не бессмертен, будь осмотрителен: доверчивость расчищает дорогу для заговора.

   Если ты не бессмертен, будь осмотрителен: доверчивость расчищает дорогу для заговора.

   — Артемидор · книга
10. «

    Брут предпочтет быть жителем деревни, Чем выдавать себя за сына Рима Под тем ярмом, которое на нас Накладывает время.

    Брут предпочтет быть жителем деревни, Чем выдавать себя за сына Рима Под тем ярмом, которое на нас Накладывает время.

    — Брут · книга
11. «

    Вчера еще единым словом Цезарь Всем миром двигал: вот он недвижим, Без почестей, пренебрегаем всеми.

    Вчера еще единым словом Цезарь Всем миром двигал: вот он недвижим, Без почестей, пренебрегаем всеми.

    — Марк Антоний · книга
12. «

    Человек похож на маленькое государство, где вспыхнуло междоусобие.

    Человек похож на маленькое государство, где вспыхнуло междоусобие.
13. «

    Любовь сильнее страха смерти.

    Любовь сильнее страха смерти.

    — Брут · книга
14. «

    И ты, Брут?

    И ты, Брут?

    — Гай Юлий Цезарь · книга
15. «

    Когда любовь пресыщена и тает, То внешний церемониал ей нужен. Уверток нет в прямой и честной вере; А человек пустой, как конь строптивый, Выказывает стать свою и прыть.

    Когда любовь пресыщена и тает, То внешний церемониал ей нужен. Уверток нет в прямой и честной вере; А человек пустой, как конь строптивый, Выказывает стать свою и прыть.

    — Брут · книга
16. «

    Он, человек, шагнул над тесным миром, Возвысясь, как Колосс; а мы, людишки, Снуем у ног его.

    Он, человек, шагнул над тесным миром, Возвысясь, как Колосс; а мы, людишки, Снуем у ног его.

    — Кассий · книга
17. «

    У каждого раба в руках есть средство Освободиться от своих оков.

    У каждого раба в руках есть средство Освободиться от своих оков.

    — Каска · книга
18. «

    Но — жалкий век! В нас дух отцов угас, И нами правит материнский дух, Ярму мы подчиняемся по-женски.

    Но — жалкий век! В нас дух отцов угас, И нами правит материнский дух, Ярму мы подчиняемся по-женски.

    — Кассий · книга
19. «

    Не слишком ли кровав наш путь, Кай Кассий, - Снять голову, потом рубить все члены? В смертоубийстве гнев, а после злоба. Антоний — лишь часть Цезарева тела. Мы против духа Цезаря восстали, А в духе человеческом нет крови. О, если б без убийства мы могли Дух Цезаря сломить! Но нет, увы, Пасть должен Цезарь. Милые друзья, Убьем его бесстрашно, но не злобно. Как жертву для богов его заколем, Но не изрубим в пищу для собак; Пусть наши души, как хозяин хитрый, К убийству подстрекают слуг, а после Бранят для вида. Идя на это дело. Должна вести не месть, а справедливость. Когда так выступим, то все нас примут За искупителей, не за убийц.

    Не слишком ли кровав наш путь, Кай Кассий, - Снять голову, потом рубить все члены? В смертоубийстве гнев, а после злоба. Антоний — лишь часть Цезарева тела. Мы против духа Цезаря восстали, А в духе человеческом нет крови. О, если б без убийства мы могли Дух Цезаря сломить! Но нет, увы, Пасть должен Цезарь. Милые друзья, Убьем его бесстрашно, но не злобно. Как жертву для богов его заколем, Но не изрубим в пищу для собак; Пусть наши души, как хозяин хитрый, К убийству подстрекают слуг, а после Бранят для вида. Идя на это дело. Должна вести не месть, а справедливость. Когда так выступим, то все нас примут За искупителей, не за убийц.

    — Брут · книга
20. «

    Пройдут века, И в странах, что еще не существуют, Актеры будут представлять наш подвиг.

    Пройдут века, И в странах, что еще не существуют, Актеры будут представлять наш подвиг.

    — Кассий · книга