59 цитат из книги «Виктор Дубровский. Армен Джигарханян: я одинокий клоун», которые захочется сохранить

59 цитат из книги «Виктор Дубровский. Армен Джигарханян: я одинокий клоун» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «Ширли-Мырли» — это комедия, где царствует абсурд. Абсурд, которым наполнена наша жизнь.

   «Ширли-Мырли» — это комедия, где царствует абсурд. Абсурд, которым наполнена наша жизнь.

   — Армен Джигарханян · книга
2. «

   Есть простая формула древних: волновать может тот, кто сам волнуется.

   Есть простая формула древних: волновать может тот, кто сам волнуется.

   — Армен Джигарханян · книга
3. «

   Я всегда верил и верю в преображающую силу искусства. У настоящего актера есть большая сила — сила воздействия на человеческие сердца. Искусство всегда оставляет след в чьих-то душах, воспитывает людей, дает образованность духа. Но еще Пушкин замечал, что наивно думать, будто скупой, придя и увидя на сцене скупого, перестанет быть скупым.

   Я всегда верил и верю в преображающую силу искусства. У настоящего актера есть большая сила — сила воздействия на человеческие сердца. Искусство всегда оставляет след в чьих-то душах, воспитывает людей, дает образованность духа. Но еще Пушкин замечал, что наивно думать, будто скупой, придя и увидя на сцене скупого, перестанет быть скупым.

   — Армен Джигарханян · книга
4. «

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   — Армен Джигарханян · книга
5. «

   Я совсем не стремлюсь быть занятым в центральной роли. Люблю эпизодические роли, отношусь к ним с уважением. В них порой можно найти больше нравственных выводов, чем в большой роли.

   Я совсем не стремлюсь быть занятым в центральной роли. Люблю эпизодические роли, отношусь к ним с уважением. В них порой можно найти больше нравственных выводов, чем в большой роли.

   — Армен Джигарханян · книга
6. «

   Мне хочется играть все — и комедию, и трагедию, и фарс. В нашем деле очень важно не бояться быть смешным, ведь у истоков театрального действа всегда стоял и стоит скоморох.

   Мне хочется играть все — и комедию, и трагедию, и фарс. В нашем деле очень важно не бояться быть смешным, ведь у истоков театрального действа всегда стоял и стоит скоморох.

   — Армен Джигарханян · книга
7. «

   Мой учитель — гениальный в области творческого воспитания — говорил, что об актере можно судить только после тридцати — тридцати пяти лет. Проходит обаяние молодости, человек что0то обретает, что-то теряет.

   Мой учитель — гениальный в области творческого воспитания — говорил, что об актере можно судить только после тридцати — тридцати пяти лет. Проходит обаяние молодости, человек что0то обретает, что-то теряет.

   — Армен Джигарханян · книга
8. «

   Когда я нахожусь на сцене, я ощущаю себя одиноким клоуном. Конечно, я знаю, что все мы, артисты, зависим от автора, режиссера, партнеров, зрителей и помогаем друг другу, но, выходя на подмостки, я становлюсь объектом внимания зала и пребываю в этот момент с ним один на один, сколько бы других артистов ни было рядом. Только от меня, от одного меня, зависит — смогу я удержать внимание зала или нет.

   Когда я нахожусь на сцене, я ощущаю себя одиноким клоуном. Конечно, я знаю, что все мы, артисты, зависим от автора, режиссера, партнеров, зрителей и помогаем друг другу, но, выходя на подмостки, я становлюсь объектом внимания зала и пребываю в этот момент с ним один на один, сколько бы других артистов ни было рядом. Только от меня, от одного меня, зависит — смогу я удержать внимание зала или нет.

   — Армен Джигарханян · книга
9. «

   Пожалуй, меньше на земле армян, Чем фильмов, где сыграл Джигарханян.

   Пожалуй, меньше на земле армян, Чем фильмов, где сыграл Джигарханян.

   — Гафт · книга
10. «

    В театре, да и вообще в искусстве невозможно работать обернутыми ватой или, так сказать, в дистиллированном состоянии. Спектакль рождается, когда приходят зрители.

    В театре, да и вообще в искусстве невозможно работать обернутыми ватой или, так сказать, в дистиллированном состоянии. Спектакль рождается, когда приходят зрители.

    — Армен Джигарханян · книга
11. «

    Талант — это всегда аномалия. Чтобы учить талантливого человека, надо обладать гигантским терпением. Он сопротивляется всякому нажиму, напору, давлению, сопротивляется агрессивно, не заботясь о политесе.

    Талант — это всегда аномалия. Чтобы учить талантливого человека, надо обладать гигантским терпением. Он сопротивляется всякому нажиму, напору, давлению, сопротивляется агрессивно, не заботясь о политесе.

    — Армен Джигарханян · книга
12. «

    Но я понял, что рекламу не умею делать. Там надо в долю секунды бац — и хлопнуть кока-колу, хрясть и съесть «старика Бенса», а я в своем деле люблю прожить процесс. Жизнь прожить. Я понял, что я не рекламный актер. Мне и сейчас иногда звонят, приглашаю сняться в ролике и называют такие суммы, что крыша едет... Но я держусь.

    Но я понял, что рекламу не умею делать. Там надо в долю секунды бац — и хлопнуть кока-колу, хрясть и съесть «старика Бенса», а я в своем деле люблю прожить процесс. Жизнь прожить. Я понял, что я не рекламный актер. Мне и сейчас иногда звонят, приглашаю сняться в ролике и называют такие суммы, что крыша едет... Но я держусь.

    — Армен Джигарханян · книга
13. «

    Неудачи я переживаю страшно. Но они учат.

    Неудачи я переживаю страшно. Но они учат.

    — Армен Джигарханян · книга
14. «

    Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

    Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

    — Армен Джигарханян · книга
15. «

    Искусство врачует, не отвлекая и не развлекая, а помогая человеку заглянуть в самого себя. Одухотворенный зрительный зал — высшее достижение искусства. Именно одухотворенный, а не возбужденный, как после концертов Пугачевой.

    Искусство врачует, не отвлекая и не развлекая, а помогая человеку заглянуть в самого себя. Одухотворенный зрительный зал — высшее достижение искусства. Именно одухотворенный, а не возбужденный, как после концертов Пугачевой.

    — Армен Джигарханян · книга
16. «

    Для меня не существует отрицательных и положительных ролей. Если я буду обеспокоен проблемами персонажа, мне будет одинаково интересно играть Гамлета и Клавдия.

    Для меня не существует отрицательных и положительных ролей. Если я буду обеспокоен проблемами персонажа, мне будет одинаково интересно играть Гамлета и Клавдия.

    — Армен Джигарханян · книга
17. «

    Учитель — это человек, который находит в себе мужество опуститься до невежества ученика и вместе с ним подниматься к вершинам.

    Учитель — это человек, который находит в себе мужество опуститься до невежества ученика и вместе с ним подниматься к вершинам.

    — А. К. Гулакян · книга
18. «

    Люди склонны довольствоваться достигнутым. Аплодируют — и ладно. Хорошо и удобно. В итоге — творческое ожирение. Товстоногов говорил, что «удобно» — это парикмахерский термин. В искусстве не «удобно». Искусство должно нести беспокойство в души людей. Если душа не получает нагрузки, она становится похожа на желе.

    Люди склонны довольствоваться достигнутым. Аплодируют — и ладно. Хорошо и удобно. В итоге — творческое ожирение. Товстоногов говорил, что «удобно» — это парикмахерский термин. В искусстве не «удобно». Искусство должно нести беспокойство в души людей. Если душа не получает нагрузки, она становится похожа на желе.

    — Армен Джигарханян · книга
19. «

    Театр — это главное в моей жизни. У меня нет никакого хобби. Театр — это моя профессия, это мое хобби, это моя жизнь.

    Театр — это главное в моей жизни. У меня нет никакого хобби. Театр — это моя профессия, это мое хобби, это моя жизнь.

    — Армен Джигарханян · книга
20. «

    Искусство актера в способности соединить нерв зала со своим. Тогда возникает та самая соборность, которая и есть Театр.

    Искусство актера в способности соединить нерв зала со своим. Тогда возникает та самая соборность, которая и есть Театр.

    — Армен Джигарханян · книга