60 фраз из книги «Виктор Дубровский. Армен Джигарханян: я одинокий клоун» — избранное

60 цитат из книги «Виктор Дубровский. Армен Джигарханян: я одинокий клоун» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Отношения артиста и зрителя — сложны, спектакля и зрителя еще — сложнее. Но как сложна стихия зрительного зала! Зал, как правило, смешанный — есть в нем и знатоки, есть и люди неискушенные. На разных представлениях одного и того же спектакля зал реагирует по-разному.

   Отношения артиста и зрителя — сложны, спектакля и зрителя еще — сложнее. Но как сложна стихия зрительного зала! Зал, как правило, смешанный — есть в нем и знатоки, есть и люди неискушенные. На разных представлениях одного и того же спектакля зал реагирует по-разному.

   — Армен Джигарханян · книга
2. «

   Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

   Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

   — Армен Джигарханян · книга
3. «

   Что такое сцена? Это четыре стены и пропасть. Это страшная пропасть — что там? как они к тебе относятся? что вынесут? смешон ты или убедителен?

   Что такое сцена? Это четыре стены и пропасть. Это страшная пропасть — что там? как они к тебе относятся? что вынесут? смешон ты или убедителен?

   — Армен Джигарханян · книга
4. «

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   — Армен Джигарханян · книга
5. «

   Наша профессия не шаманство или черная магия. Нет, она лежит в области других человеческих отношений, ощущений, запахов. На сцене я проживаю чужую жизнь. Умираю, воскресаю, плачу, смеюсь. Я верю сам и должен заставить поверить зрителей в правду происходящего на сцене.

   Наша профессия не шаманство или черная магия. Нет, она лежит в области других человеческих отношений, ощущений, запахов. На сцене я проживаю чужую жизнь. Умираю, воскресаю, плачу, смеюсь. Я верю сам и должен заставить поверить зрителей в правду происходящего на сцене.

   — Армен Джигарханян · книга
6. «

   Наш главный член семьи — Фил. Фил — потрясающее существо. У него с моей женой — любовь, а со мной — мужская дружба. Фил абсолютно без комплексов — вот чему надо у него учиться. Да и актерскому мастерству, пожалуй, тоже. Он иногда так смотрит... Это целый таинственный мир. Фил ничего не делает против своей натуры: захочет — принимает ласки, а нет: уходит, и все. Я с ним разговариваю, отдыхаю, мы вместе телевизор смотрим... Он главный психиатр и терапевт нашей семьи.

   Наш главный член семьи — Фил. Фил — потрясающее существо. У него с моей женой — любовь, а со мной — мужская дружба. Фил абсолютно без комплексов — вот чему надо у него учиться. Да и актерскому мастерству, пожалуй, тоже. Он иногда так смотрит... Это целый таинственный мир. Фил ничего не делает против своей натуры: захочет — принимает ласки, а нет: уходит, и все. Я с ним разговариваю, отдыхаю, мы вместе телевизор смотрим... Он главный психиатр и терапевт нашей семьи.

   — Армен Джигарханян · книга
7. «

   Искусство актера в способности соединить нерв зала со своим. Тогда возникает та самая соборность, которая и есть Театр.

   Искусство актера в способности соединить нерв зала со своим. Тогда возникает та самая соборность, которая и есть Театр.

   — Армен Джигарханян · книга
8. «

   Для меня путешествия — это пир, праздник для души, ощущение свободы от быта, обыденности. В путешествиях я молодею. Дорога всегда таит в себе чудо. Встречи, знакомства, открытия.

   Для меня путешествия — это пир, праздник для души, ощущение свободы от быта, обыденности. В путешествиях я молодею. Дорога всегда таит в себе чудо. Встречи, знакомства, открытия.

   — Армен Джигарханян · книга
9. «

   В кино актер поставлен в более жестокие рамки условиями кинопроизводства: короткий репетиционный период, новые партнеры, отсутствие последовательности снимаемых эпизодов, строгая пространственная расчерченность кадра, просьбы оператора, звукорежиссера, осветителя, гримера и так далее — все это не способствует импровизационной свободы у актера.

   В кино актер поставлен в более жестокие рамки условиями кинопроизводства: короткий репетиционный период, новые партнеры, отсутствие последовательности снимаемых эпизодов, строгая пространственная расчерченность кадра, просьбы оператора, звукорежиссера, осветителя, гримера и так далее — все это не способствует импровизационной свободы у актера.

   — Армен Джигарханян · книга
10. «

    Для меня суть актерской профессии в непрекращающемся познании — людей, самого себя, своей профессии. Поскольку слово «познание» звучит излишне философично, а, несмотря на любовь к Сократу, я не очень склонен философствовать в искусстве, я бы заменил его на слово «накопление». Накопление знаний о людях, о себе, о профессии.

    Для меня суть актерской профессии в непрекращающемся познании — людей, самого себя, своей профессии. Поскольку слово «познание» звучит излишне философично, а, несмотря на любовь к Сократу, я не очень склонен философствовать в искусстве, я бы заменил его на слово «накопление». Накопление знаний о людях, о себе, о профессии.

    — Армен Джигарханян · книга
11. «

    Мудрые японцы до пяти-восьми лет ничего не запрещают детям — делай что хочешь. Опасно, но очень важно, потому что проявляется — в чем одаренность ребенка. Система запрещений ничего не дает.

    Мудрые японцы до пяти-восьми лет ничего не запрещают детям — делай что хочешь. Опасно, но очень важно, потому что проявляется — в чем одаренность ребенка. Система запрещений ничего не дает.

    — Армен Джигарханян · книга
12. «

    В театре, да и вообще в искусстве невозможно работать обернутыми ватой или, так сказать, в дистиллированном состоянии. Спектакль рождается, когда приходят зрители.

    В театре, да и вообще в искусстве невозможно работать обернутыми ватой или, так сказать, в дистиллированном состоянии. Спектакль рождается, когда приходят зрители.

    — Армен Джигарханян · книга
13. «

    Я всегда верил и верю в преображающую силу искусства. У настоящего актера есть большая сила — сила воздействия на человеческие сердца. Искусство всегда оставляет след в чьих-то душах, воспитывает людей, дает образованность духа. Но еще Пушкин замечал, что наивно думать, будто скупой, придя и увидя на сцене скупого, перестанет быть скупым.

    Я всегда верил и верю в преображающую силу искусства. У настоящего актера есть большая сила — сила воздействия на человеческие сердца. Искусство всегда оставляет след в чьих-то душах, воспитывает людей, дает образованность духа. Но еще Пушкин замечал, что наивно думать, будто скупой, придя и увидя на сцене скупого, перестанет быть скупым.

    — Армен Джигарханян · книга
14. «

    Искусство врачует, не отвлекая и не развлекая, а помогая человеку заглянуть в самого себя. Одухотворенный зрительный зал — высшее достижение искусства. Именно одухотворенный, а не возбужденный, как после концертов Пугачевой.

    Искусство врачует, не отвлекая и не развлекая, а помогая человеку заглянуть в самого себя. Одухотворенный зрительный зал — высшее достижение искусства. Именно одухотворенный, а не возбужденный, как после концертов Пугачевой.

    — Армен Джигарханян · книга
15. «

    Отрицать общепринятое и разрушать привычное легче, чем создавать действительно новое.

    Отрицать общепринятое и разрушать привычное легче, чем создавать действительно новое.

    — Армен Джигарханян · книга
16. «

    Роль Нерона очень трудна. У нас есть стереотип восприятия Нерона: в нашем сознании сложился некий нарицательный образ тирана, деспота, кровавого поэта. Я убежден: Нерон — он стал Нероном, и в этом становлении приняло участие все беспринципное общество того времени.

    Роль Нерона очень трудна. У нас есть стереотип восприятия Нерона: в нашем сознании сложился некий нарицательный образ тирана, деспота, кровавого поэта. Я убежден: Нерон — он стал Нероном, и в этом становлении приняло участие все беспринципное общество того времени.

    — Армен Джигарханян · книга
17. «

    Писатель говорит своими книгами, художник — полотнами, а актер говорит в буквальном смысле слова, ведет разговор со зрителем.

    Писатель говорит своими книгами, художник — полотнами, а актер говорит в буквальном смысле слова, ведет разговор со зрителем.

    — Армен Джигарханян · книга
18. «

    Мне не нравится, когда зрителя приводят на нашу творческую кухню. Выпущено немало фильмов, где рассказано о так называемых «рабочих моментах». Наше искусство — это своего рода таинство. Напрасно иногда в профессии артиста видят забавное времяпровождение. Она слишком серьезна, чтобы сводить ее к байкам, смакованию курьезов. Фильм о фильме разрушает иллюзию правды.

    Мне не нравится, когда зрителя приводят на нашу творческую кухню. Выпущено немало фильмов, где рассказано о так называемых «рабочих моментах». Наше искусство — это своего рода таинство. Напрасно иногда в профессии артиста видят забавное времяпровождение. Она слишком серьезна, чтобы сводить ее к байкам, смакованию курьезов. Фильм о фильме разрушает иллюзию правды.

    — Армен Джигарханян · книга
19. «

    Театр — это прежде всего глубокая, зрелая, страстная мысль. Театр должен увлекать зрителя серьезностью, отвечать на самые острые серьезные вопросы, убеждать откровенностью.

    Театр — это прежде всего глубокая, зрелая, страстная мысль. Театр должен увлекать зрителя серьезностью, отвечать на самые острые серьезные вопросы, убеждать откровенностью.

    — Армен Джигарханян · книга
20. «

    Мы привыкли, чтобы нам было удобно. Ведь человек не любит дискомфорт, не любит, когда его беспокоят, теребят. В театре должно быть немножко дискомфортно.

    Мы привыкли, чтобы нам было удобно. Ведь человек не любит дискомфорт, не любит, когда его беспокоят, теребят. В театре должно быть немножко дискомфортно.

    — Армен Джигарханян · книга