Не смотри на часы, Наше время ещё не вышло. А в саду расцветают вишни, Утром влажные от росы. Отпусти все слова Без обиды и сожалений. Гладью вышитые олени, Нарисованная Москва.
Ты не жалей ту листву — так случилось, так надо. Выше свободы — печаль, только как угадать? Будут снега на снега растревожено падать, Эту любовь, как и я, по дорогам искать.
Батька Махно смотрит в окно, на дворе темным-темно. На посту стоит монах, еле-еле на ногах. Спит монастырь, дремлет село, мошки бьются о стекло. Звезды светят и луна, а в округе тишина.
Шагаю в кепочке-малокозырочке, а у самого темени дырочка. Веселей, народ, эх, давай, страна, Пролетарское грянем ура! Шагаю в кепочке-малокозырочке, а у самого темени дырочка. Песня хороша, развернись, душа. Кто сказал, что мы плохо жили?... Ша! Кто сказал, что мы жили зря?... Ша!
Про меня не такое расскажут, не такое небось наплетут, Дескать, бражничал, дескать, куражил, я расхаживал барином тут. Дайте-дайте мне песен рассейских я босой обойду полстраны. Распростился я с юностью вешней, но осталось похмелье весны.
Выйду ночью в поле с конём, Ночкой тёмной тихо пойдём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём. Мы пойдём с конем по полю вдвоём, Мы пойдём с конем по полю вдвоём. <...> Сяду я верхом на коня, Ты неси по полю меня, По бескрайнему полю моему, По бескрайнему полю моему.