Бартоломео Хант

— Вы когда-нибудь любили, мистер Хант? — Ну, раз или два залезал девчонкам под юбку. — Господи! Ну почему, почему вы так все грубо выражаетесь? — А мне казалось, что я вас щажу…

— Добрые вести, похоже, нас оставят в живых. — В живых?.. — Пришлось отдать им кое-что из вашего добра, чтобы нас не убили. — А кажутся дружелюбными. — Это свойство дикарей. Прикинутся друзьями, выпьют с вами, выслушают, а потом выскребут ваши мозги ложкой. — Ты имел в виду вилкой? — Это смотря какое племя. [Лесли отходит] — Мистер Хант, Айовы никогда бы нас не убили. — Я знаю, просто надоело таскать барахло этого янки.

— По-моему, этим свиньям свидетели ни к чему. — Черт, я платил деньги, чтобы поглазеть на это в театре. Только там свиньи были в одеждах короля и королевы Франции.

— Господа! Мы первыми покорили эти великие земли! <...> Почему бы не пойти дальше? — О чем ты говоришь? — О дальнейших исследованиях. Послушайте, мы завоевали этот континент. Может, завоюем другой? Пойдем на север к Берингову проливу и переберемся по суше и льдам в Азию! И все пешком! — Пешком до Азии!? А это идея! — И пойдем дальше – отправимся в Европу! — Верно! Эдвардс и Хант – первые американцы, пешком пришедшие в Европу! — На Рождество мы будем распивать шампанское в Париже!

— Теперь мы вас убьем, синьор. А голову отвезем Идальго. Но у нас к вам маленькая просьба. — Да, головы, которые мы доставляем Идальго, чаще всего, имеют выражение ужаса. — И мы бы доставили удовольствие Идальго, если бы вы умирали с улыбкой. — Катитесь-ка, вы! — Нет, не так. Видели бы вы, какое у вас было безобразное лицо. — Скажите… скажите… «пупсик»! — Да! Правильно, невольно заулыбаешься, произнося слово «пупсик».

— Вы хотите остаться один, чтобы покатать свои «шарики»? Словом, «прочистить пушку»? — Прочистить пушку? Это мне делает Джоуна. — Ну да… — Что!? Нет! Мистер Хант, я уверяю вас, я никогда…

— Мистер Хант, я хочу первым проложить маршрут к Тихому океану, но мне потребуется опытный проводник. — А почему вы обратились ко мне, а не к Уильяму Кларку? — Думаете, я не пытался? — Оу. — Мериуэзер Льюис опередил меня. Мне надоели эти двое, только и слышу: Льюис и Кларк! Посмотрим, заговорят ли о них, когда мы первыми доберемся до океана и кого станут приглашать на званные приемы, и кто сделает политическую карьеру, благодаря своим достоинствам. А в книгах по истории имена Льюиса и Кларка будут упомянуты только в списках, а мое, в отличие от них — в тексте!

— Льюис и Кларк! Эти болваны тащат лодки. — Хм, тащат, потому что знают, что впереди опасный участок. Нам следует сделать то же. — Не вижу причины для беспокойства. — Сэр, есть примета: быстрины – утром. — А дальше? — Все.

— Ну что ж, Хиггинс, тебе слово. — История эта приключилась прошлым летом на ферме моего дяди в Вирджинии. Мы с братом только что закончили косить поле и наслаждались вечерней трапезой под сенью вязов. Братик спустился к ручью за водой, а я в это время, взял миску с аппетитнейшим пудингом и положил туда, не один, а два крупных колтежка овечьего дерьма. А когда он вернулся, я предложил ему отведать пудинг. И не сойти мне с этого места — он съел весь пудинг из дерьма. Все до последней крошки. — Ты заставил брата съесть дерьмо?.. — Ха-ха-ха, да. — Забавная история. — Расскажи, чем кончилась. В этом весь смысл. — Так вот, если говорить на чистоту — нет у меня брата. Все это случилось со мной — я съел овечье дерьмо. Клянусь, так и было. — Мда, какая остроумная развязка.

— Я вижу зверя! Он там! — Я тоже вижу! Ааа! — Убейте его! [начинают фанатично стрелять из ружей и пушки] — Его нельзя убить — мы погибли! Господи, спаси! — Не стрелять! Прекратите! Это всего лишь белка. — Она что-то держит в когтях!!! [снова начинают стрелять]

— Я назову этот цветок «Румянец Аманды». Мистер Хант, раз вы мой партнер, вы тоже должны придумывать названия. — Ээ… эм… я? — Да. Назовите, как-нибудь этот рукав реки. Вы можете увековечить имя вашей возлюбленной. — Возлюбленной? Да, конечно… я знаю, как. Тогда я назову этот рукав «Питсбургская Нелли». Эта валлийская шлюха такое проделывала, что никто не замечал нароста на ее шее.

— Я бы скорее остерегался индейцев, а не медведей. Всем известно, что когда индейцы захватывают в плен белого, они вскрывают ему черепушку, выковыривают мозги и пожирают их с помощью грубо сделанной вилки. Так что... — Вы сами видели эти зверства, мистер Хант? — Я видел только вилки...

— Пусть каждый решает сам. А мне кажется, мы должны продолжить путешествие. — Ты настоящий мужчина. — Кто бы это говорил, тебе больше всех досталось. Тебя искалечил медведь и ухо откусил француз. — Все верно, несчастья обрушились на меня. Но я не могу бросить мистера Эдвардса. Он на такое отважился и сейчас, когда цель совсем рядом – я верю его словам: худшее позади! [Бидуэллу простреливают руку испанцы] Сказав «худшее позади», я вероятно поспешил. Ну, а теперь точно... [простреливают вторую руку]